У микробов репутация, мягко говоря, не самая лучшая. Для большинства людей это какие-то крошечные жуткие ползучие твари — нечто, что мы предпочли бы не иметь ни на себе, ни внутри себя, несмотря на то что каждый из нас носит в организме примерно столько же микробов, сколько у нас собственных человеческих клеток.
Конечно, в их мире хватает неприятных персонажей: тех, что поселяются на салате из Chipotle и выворачивают вам желудок, или проникают в порез и «отключают» вас изнутри. Но полезных микробов не меньше — и есть такие, которые попросту невероятно круты. В частности, экстремофилы — микроорганизмы, приспособленные к экстремальным условиям и способные жить в самых негостеприимных местах на Земле.
Вот пять типов микробов, которые процветают там, где больше не выживает ничто…
Термофилы
Как можно догадаться по названию и по большому красному изображению термометра, термофилы — это микроорганизмы, идеально приспособленные к экстремальной жаре. Речь идёт не о «немного жарком дне», а о температурах, на фоне которых раскалённый автомобильный ремень безопасности летом кажется чем-то успокаивающим.
Но даже среди термофилов есть особая группа, выводящая всё на новый уровень, — гипертермофилы. Например, Methanopyrus kandleri — микроб, который не просто выживает, но и размножается при температуре свыше 250 градусов по Фаренгейту (около 120 °C).
Криофилы
Противоположностью термофилов являются криофилы. Несмотря на то что это, конечно, не так работает, мне нравится представлять их заклятыми врагами термофилов. Просто вообразите две микробные армии, сражающиеся за глобальный термостат, словно в ожесточённом браке. Прелесть.
Криофилы предпочитают куда более низкие температуры для активного размножения — примерно 3 градуса по Фаренгейту (около −16 °C). Ниже этого порога они могут сделать паузу в размножении, но всё равно способны выживать и оставаться активными. Более того, им вполне комфортно и «по ту сторону нуля» — вплоть до −13 градусов по Фаренгейту (около −25 °C).
Ацидофилы
Жара и холод, конечно, негостеприимны, но это выглядит немного банально. В конце концов, животные тоже эволюционировали, чтобы выносить подобные условия — пусть и в меньшей степени. А вот среда обитания организмов с говорящим названием «ацидофилы» — это нечто, к чему никто не рвётся даже прикоснуться, не говоря уже о полном погружении.
Эти микроорганизмы счастливо живут в крайне кислых условиях. Пример — Picrophilus. Шкала pH измеряет кислотность от 0 (самая кислая среда) до 14 (самая щелочная). Вода находится ровно посередине — pH 7. Лимонный сок имеет pH около 2. Picrophilus же прекрасно растёт при pH, равном нулю. То есть размножается в чистой соляной кислоте. Их идеальный pH — 0,7, так что серная кислота для них кажется даже слишком мягкой.
Барофилы
Опасности среды с высоким давлением обычно недооцениваются обычными людьми. Кажется, что погружение в океан чуть глубже нормы не должно закончиться чем-то особенно жутким. А потом вы видите один эпизод MythBusters, где свиные органы превращаются в кровавую кашу внутри водолазного костюма — судьба, о которой барофилам, микроорганизмам, живущим при экстремальном давлении глубоко ниже уровня моря, никогда не приходится беспокоиться.
Более того, всё наоборот: облигатные барофилы созданы именно для таких условий и не способны выживать вне их. Впрочем, микробам вроде Halomonas salaria вряд ли грозит опасность, что кто-то вытащит их из привычного «дома» с давлением около 1000 атмосфер. Для сравнения: батискаф Titan, который разрушился по пути к «Титанику», находился под давлением примерно 375 атмосфер.
Радиоустойчивые организмы
И напоследок — самые впечатляющие, те, кто, если всё пойдёт совсем плохо, останутся на Земле уже после нашего исчезновения. У них нет звучного названия с суффиксом «-филы» — их просто называют радиоустойчивыми организмами. Их идеальная среда? Экстремальное излучение. Например, бактерия Deinococcus radiodurans, чья любовь к радиации принесла ей прозвище «бактерия Судного дня».
Насколько же они устойчивы к радиации? Если измерять дозу в греях (1 грей = 100 рад), то для человека смертельной будет доза в 5 греев. А этим ребятам и 5000 греев — нипочём. При 15 000 греев часть из них погибает, но далеко не все.
Если когда-нибудь случится сценарий «Ой, да тут одни Чернобыли», они будут недоумевать, куда, чёрт возьми, подевались все остальные.