«Полночный эспрессо»
На углу Серой улицы, между заброшенным ателье и лавкой старьёвщика, притаилась кофейня «Полночный эспрессо». Её не найти на картах, а случайные прохожие никогда не замечают тусклую вывеску с поблёкшими буквами. Но с полуночи до шести утра дверь неизменно приоткрыта — тонкая полоска света падает на мокрый асфальт, словно приглашая тех, кто знает дорогу.
Я узнал о ней три недели назад. Коллега, вечно засиживающийся допоздна, шепнул адрес, добавив: «Только не говори, что пошёл туда. И не смотри на бармена слишком долго».
Первый визит обернулся странностью: кофе, который я заказал, оказался именно таким, каким его готовила бабушка перед моей школьной олимпиадой. Второй раз я получил капучино с рисунком — крошечным силуэтом совы, хотя не просил украшение. На третий вечер бармен наконец заговорил.
Он не поднимал глаз от кофемашины. Его пальцы, бледные и длинные, словно не принадлежали человеческому телу, скользили по кнопкам с неестественной грацией.
— Вы снова здесь, — произнёс он без вопросительной интонации. — Значит, уже слышите.
— Слышу что? — я попытался рассмеяться, но звук застрял в горле.
Бармен молча поставил передо мной чашку. На пенке медленно проступали буквы: «Они ждут под лестницей».
В тот момент я заметил дверь за стойкой — узкую, почти сливающуюся со стеной. Из‑под неё пробивался тусклый зелёный свет, а из щели доносился шёпот, похожий на перелистывание страниц.
— Это не кофейня, — прошептал бармен, впервые взглянув на меня. Его зрачки были вертикальными, как у кошки. — Это перевалочный пункт. Для тех, кто не спит по воле, и тех, кто не может уснуть вовсе. Мы держим равновесие между мирами.
Я хотел уйти, но ноги приросли к полу. Бармен наклонился ближе, и я разглядел за его спиной едва уловимое движение — тени в форме сов скользили по стенам, шептали что‑то на языке без гласных.
— Каждый, кто пьёт здесь кофе, платит не деньгами, — продолжил он.
— Вы отдаёте часть сна.
--Крохи сновидений. Это топливо для врат.
За дверью раздался скрежет, будто кто‑то царапал металл когтями. Бармен резко выпрямился, а чашка в моей руке треснула. Кофе, ставший вдруг густым, как смола, пролился на стол, образуя символ, напоминающий перевёрнутый ключ.
— Уходите, — сказал он, и в его голосе прозвучала почти человеческая усталость. — Пока ваши сны ещё ваши.
Я выбежал на улицу, но, обернувшись, увидел, что дверь кофейни уже закрыта. На стекле, словно выжженное, мерцало: «До следующей ночи».
Теперь я просыпаюсь в три часа утра. Каждый раз, подходя к окну, я замечаю на противоположной стороне улицы тусклый свет. И запах — не кофе, а чего‑то древнего, пернатого, что ждёт, когда я снова переступлю порог «Пол ночного эспрессо».
«Полночный эспрессо»: глава 2
С той ночи минуло две недели. Я старался не думать о кофейне, но сны не оставляли выбора. Каждый раз в три часа утра я просыпался с ощущением, будто кто‑то шепчет у изголовья: «До следующей ночи».
Первый визит после предупреждения
В четверг я сдался. Серая улица встретила меня туманом, густым, как пар от свежезаваренного кофе. Дверь «Полночного эспрессо» была приоткрыта — точно так же, как в первый раз.
За стойкой стоял тот же бармен. Его пальцы, бледные и длинные, скользили по поверхности кофемашины с механической точностью.
— Вы вернулись, — произнёс он без удивления. — Значит, сны уже не ваши.
Я хотел возразить, но из‑за стойки выпорхнула сова. Она приземлилась на край чашки, которую бармен поставил передо мной. Птица повернула голову, и я увидел: её глаза — два вертикальных зрачка, как у бармена.
— Что вы делаете с нашими снами? — спросил я, сжимая край стола.
Бармен наклонился, и тени за его спиной ожили. Они вытягивались, принимая очертания пернатых силуэтов.
— Мы не отбираем. Мы обмениваем. Ваши сны — топливо для врат. Врата — барьер между мирами. Если они закроются, они придут сюда.
Тайны под лестницей
Я не успел спросить, кто такие «они». Из‑под двери за стойкой хлынул зелёный свет, а шёпот стал громче. Теперь я различал слова:
«Ключ перевернётся. Врата откроются. Они ждут…»
Бармен резко выпрямился.
— Уходите. Сейчас.
Но я уже шагнул к двери. Тени бросились наперерез, но их формы дрожали, словно не могли удержать материальность. Я толкнул дверь — и оказался на узкой лестнице, уходящей вниз.
Ступени были покрыты перьями. На стенах мерцали символы, похожие на те, что появлялись на пенке кофе. Внизу, в зеленоватом тумане, виднелся силуэт — нечто с крыльями и десятком глаз, медленно поворачивающееся ко мне.
— Ты видишь, — прошелестел голос, проникая в сознание. — Ты уже наш.
Я рванулся назад, но дверь захлопнулась. В тот же миг бармен схватил меня за руку. Его пальцы были ледяными, но хватка — железной.
— Слишком поздно. Вы уже пересекли порог. Теперь вы — хранитель врат.
Новая реальность
Теперь я работаю в «Полночном эспрессо». Бармен — мой наставник. Он учит меня читать символы на пенке, слышать шёпот теней, чувствовать, когда врата слабеют.
Каждую ночь я готовлю кофе для тех, кто, как и я когда‑то, не может уснуть. Их сны — энергия, удерживающая врата закрытыми. Иногда я вижу, как за стойкой мелькают перья, а в зеркале отражается не моё лицо, а нечто с вертикальными зрачками и клювом.
Вчера я впервые приготовил капучино с рисунком — силуэтом ключа. Клиент, пожилой мужчина с тревожным взглядом, улыбнулся:
— Это именно то, что мне нужно. Как будто детство вернулось.
Когда он ушёл, бармен кивнул:
— Вы научились. Теперь вы часть равновесия.
Но по ночам я всё ещё слышу шёпот из‑под лестницы. И знаю: однажды врата всё же откроются. А пока — я наливаю кофе и жду.
«До следующей ночи».