Эльфы во «Властелине колец» Толкина славились феноменальным зрением и нечеловеческой точностью, а вершиной этого искусства стал Леголас — воин, который превращал бой в тир на выживание. Его лук давал ему ключевое преимущество: пока Арагорн, Боромир и Гимли сходились с врагами лицом к лицу, Леголас уничтожал противников на дистанции, до которой мечи и топоры просто не дотягивались. В экранизации Питера Джексона он и вовсе выглядел самым эффективным бойцом Братства, чем регулярно выводил из себя Гимли, ведущего с ним негласное соревнование.
Но у такого стиля войны был очевидный изъян — стрелы не бесконечны. Лук бесполезен без снарядов, а путешествие Братства пролегало через дикие и враждебные земли, где поход в лавку с боеприпасами был невозможен. Тем не менее на экране создаётся ощущение, что колчан Леголаса подчиняется законам видеоигр и никогда не пустеет. На самом деле и книги Толкина, и фильмы Джексона дают вполне приземлённые, хотя порой замаскированные ответы на этот вопрос.
В «Братстве кольца» есть важная деталь, которую легко упустить: после боя с орками и пещерным троллем в Мории Леголас почти полностью исчерпал запас стрел. Когда отряд добрался до Лотлориэна, в его колчане осталось всего несколько штук. Именно там Галадриэль вручает ему не только знаменитый эльфийский лук, но и новый колчан со стрелами. В фильме это подчёркнуто визуально — оперение у новых стрел имеет зеленовато-жёлтый оттенок, заметно отличающийся от прежних коричневых перьев. Это редкий момент, когда зрителю прямо показывают «перезарядку» героя.
Дальше всё происходит менее явно. По пути Братство оказывалось в местах, где пополнение было возможным: Эдорас, Хельмова Падь, Минас Тирит. В киновселенной Джексона Леголас мог получать стрелы от союзников или из запасов крепостей, просто это происходило за кадром. Однако даже в фильмах есть моменты, когда иллюзия бесконечного колчана рушится.
Первый такой эпизод почти незаметен. В «Двух крепостях» во время битвы за Хельмову Падь Леголас эффектно съезжает по лестнице на щите урук-хая, выпуская последние стрелы на ходу. Приземлившись, он мгновенно переходит на парные ножи и вступает в ближний бой. Позже его колчан снова оказывается полным, а значит, он нашёл стрелы уже во время сражения. Вариантов немного: либо боеприпасы были прямо на стенах, либо, что звучит мрачнее, он забрал их у павших эльфийских лучников.
Второй случай показан куда откровеннее — в «Битве пяти воинств». Когда Болг собирается убить Тауриэль, Леголас рефлекторно тянется к колчану и с удивлением обнаруживает, что он пуст. В этот момент он явно раздражён и дезориентирован, будто столкнулся с подобной проблемой впервые. Вместо стрельбы он использует окружение, обрушивает башню, создаёт импровизированный мост и вступает в бой врукопашную, сражаясь ножами и Оркристом — мечом Торина. Поскольку события «Хоббита» происходят раньше «Властелина колец», именно этот опыт, вероятно, и научил его всегда быть готовым к бою без лука.
В книгах Толкин ещё более приземлён. Там Леголас регулярно собирает стрелы после боя. Часть из них ломается, но многие остаются целыми, и эльф не брезгует подбирать снаряды прямо с поля сражения. Иногда он использует и вражеские стрелы: обычные орочьи не подходят к его луку, зато стрелы урук-хай — вполне. В «Братстве кольца» прямо сказано, что он обыскивал груды тел и находил длинные, пригодные стрелы. Но даже в книжной версии его запас периодически иссякал. На Амон Хене он вынужден был драться ножом, а в Хельмовой Пади его колчан опустел настолько, что приходилось искать стрелы буквально под ногами. Именно это позволило Гимли временно вырваться вперёд в их знаменитом счёте убитых врагов.
Конечно, фильмы Джексона — это прежде всего зрелищные фэнтезийные боевики. Большинство трюков Леголаса в реальности были бы невозможны или крайне неэффективны, но они подчёркивали нечеловеческое мастерство эльфов. Если бы камера каждый раз фиксировала, как он тщательно собирает стрелы и проверяет колчан, динамика исчезла бы — ровно по той же причине герои экшенов редко считают патроны. Вопрос стрел поднимался только тогда, когда он усиливал драму сцены, как в поединке с Болгом.
Некоторые фэнтезийные миры решают эту проблему магически — зачарованными колчанами с бесконечными боеприпасами. Но Толкин сознательно избегал таких решений. Его магия была не бытовой, а глубинной, сродни природной силе, и потому мир Средиземья подчинялся ограничениям. Именно необходимость считать стрелы и искать их в бою делала Леголаса не просто эффектным, а по-настоящему великим лучником — тем, чьё мастерство впечатляет не магией, а умением выживать и побеждать в условиях, где даже эльфу нельзя полагаться на чудо.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской.