Елена смотрела на закрывшуюся дверь, слыша, как в замке поворачивается ключ. Дмитрий уехал в командировку — на этот раз на целых две недели. В квартире сразу стало непривычно тихо. Она постояла ещё мгновение в прихожей, потом медленно прошла в гостиную.
Первые дни она жила по привычному распорядку: работа, магазин, домашние дела. Вечером включала телевизор, чтобы не оставаться наедине с тишиной. По утрам заваривала кофе в турке — так, как любил Дмитрий, — и на секунду ей казалось, что он вот‑вот появится на кухне, улыбнётся и скажет: «Доброе утро, солнышко». Но квартира оставалась пустой.
Чем дальше, тем сильнее Елена ощущала странную пустоту — не только в квартире, но и внутри себя. Она ловила себя на том, что всё чаще пересматривает старые фотографии, где они с Дмитрием смеются, путешествуют, обнимаются. Вспоминала его тёплые руки, запах его одеколона, тихий смех. И от этих воспоминаний становилось ещё тоскливее.
Однажды после работы она зашла в кафе, где обычно брала кофе навынос. За соседним столиком сидел Кирилл — старый знакомый по университетским временам. Они не виделись лет семь, но он сразу её узнал, улыбнулся и пригласил присесть.
Разговор завязался легко. Они вспоминали общие занятия, преподавателей, смешные случаи из студенческой жизни. Время пролетело незаметно. Когда Елена взглянула на часы, оказалось, что она задержалась на полтора часа. Кирилл предложил встретиться снова — просто как друзья. «Почему бы и нет?» — подумала она.
Следующие несколько встреч тоже казались невинными: прогулки по парку, разговоры о жизни, воспоминания о прошлом. Кирилл был внимательным собеседником, умел слушать, шутил так, что Елена смеялась до слёз. Она и не заметила, как начала ждать этих встреч, как стала мысленно делиться с ним событиями своего дня.
Но постепенно границы начали размываться. Одно случайное прикосновение к руке, долгий взгляд, пауза в разговоре — и вот уже всё вышло из‑под контроля. В тот вечер, когда они впервые поцеловались, Елена ещё пыталась остановиться, сказать себе «нет», но слова застряли в горле.
Вернувшись домой, она долго стояла перед зеркалом, изучая своё отражение. Кто эта женщина, которая смотрит на неё? Та ли это Елена, что провожала мужа две недели назад? В глазах читалась вина, в плечах — напряжение. Она провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы.
Телефон завибрировал — сообщение от Дмитрия: «Всё в порядке? Скучаю. Вернусь через три дня». Она замерла, пальцы дрожали над клавиатурой. Что ответить? Как смотреть ему в глаза после того, что случилось?
Внутри разгоралась паника. Она представляла, как он узнает правду — по глазам, по голосу, по едва уловимым изменениям в её поведении. Или, может, лучше признаться самой? Но как произнести эти слова? Как разрушить то, что строилось годами?
Ночь прошла в метаниях между чувством вины и попытками найти оправдания. Она то убеждала себя, что это была лишь мимолетная слабость, то корила за предательство. В голове крутились фразы: «Он никогда не простит», «Я всё разрушила», «Как теперь жить дальше?»
Утром она машинально готовила завтрак, будто выполняя давно заученный ритуал. Каждый звук, каждый шаг отдавался в голове набатом. Она поймала себя на том, что прислушивается к шуму лифта, к шагам на лестничной клетке — ждёт его возвращения, которого одновременно боится.
А потом раздался звонок в дверь. На пороге стоял Дмитрий с букетом её любимых цветов и улыбкой, от которой когда‑то замирало сердце.
— Я не мог больше ждать, — сказал он, обнимая её. — Всё время думал о тебе.
Елена прижалась к нему, вдыхая знакомый запах его одежды, и почувствовала, как по щекам катятся слёзы. В этот момент она поняла: ложь уже стала частью её жизни, и теперь придётся жить с этим выбором — каждый день, каждый час, каждую минуту.
Он провёл рукой по её волосам, как делал всегда, когда хотел её успокоить.
— Ты чего плачешь? — спросил мягко. — Я же вернулся. Всё хорошо.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком, а в груди — тяжёлая, давящая пустота.
Дмитрий поставил цветы в вазу, включил чайник, начал рассказывать о поездке. Елена слушала его голос, но мысли были где‑то далеко. Она ловила себя на том, что сравнивает его прикосновения с теми, что были вчера, его слова — с теми, что звучали в другом месте, с другим человеком.
Вечером, когда он уснул, она долго лежала, глядя в темноту. В голове снова и снова прокручивались сцены: их прощание перед командировкой, встречи с Кириллом, тот самый момент, когда всё изменилось. Она пыталась найти точку, где могла бы остановиться, но её не было. Всё казалось неизбежным.
«Что теперь?» — думала она. — «Продолжать врать? Признаться и разрушить всё? Или попытаться забыть и жить дальше, как будто ничего не было?»
Но она уже знала: ничего не будет «как будто». Что‑то внутри сломалось, и этот разрыв нельзя заклеить, нельзя скрыть, нельзя притворяться, что его нет.
А за окном медленно светало. Новый день начинался, и ей предстояло решить, какой будет её жизнь — с этой тайной, с этой болью, с этим выбором, который она сделала.