Ключ в замке повернулся с привычным щелчком, но тишина, встретившая Артема в прихожей, была какой-то неправильной. Обычно в это время дом наполнен запахами ужина — запеченной курицы или маминых фирменных пирогов с капустой, — и звуками работающего телевизора. Но сегодня пахло только корвалолом и старой, пыльной бумагой.
- Мам? - Артем сбросил кроссовки, чувствуя, как внутри нарастает тревога. - Я дома! Марина привет передавала, они с девчонками в кино пошли...
Он вошел в гостиную и замер.
Елена Петровна сидела на диване, сжавшись в комок. В ее руках, обычно таких ловких и сильных, дрожал стакан с водой. Лицо было серым, постаревшим за один день лет на десять. На журнальном столике перед ней лежал мобильный телефон.
- Мам, что случилось? - Артем подлетел к ней, опустился на колени, взял её ледяные ладони в свои. - Кто-то заболел? Бабушка?
Она подняла на него глаза. В них отразилась такая глубокая обида, что Артему стало не по себе.
- Нет, Тёма... Никто не умер, - её голос сорвался на шепот. - Наоборот. Воскрес. Отец твой звонил.
Артем почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слово "отец" в их доме было под негласным запретом. Это был фантом, пустое место, тень, исчезнувшая двадцать четыре года назад.
- Кто звонил? Отец? - Артем даже не мог назвать этого человека папой. — И что ему нужно?
Елена Петровна горько усмехнулась, и слеза скатилась по её щеке.
- Ему нужны деньги, сынок. Он подает на алименты. На тебя. Сказал, что он инвалид третьей группы, пенсия маленькая, а ты, по слухам, хорошо устроился. Сказал, что ты обязан его содержать. По закону.
Артем медленно выпрямился. Ярость, горячая и тяжелая, начала пульсировать в висках.
- Обязан? - переспросил он тихо, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Я ему обязан?
***
Артему было три года, когда Олег ушел. Не просто ушел — испарился. Собрал вещи, пока Лена была на смене в больнице, забрал все накопления, которые они откладывали на машину, и даже (смешно и страшно сказать) унес зимние сапоги жены. Оставил записку: "Полюбил другую, не ищи. Ты сильная, справишься".
И она справлялась.
Артем помнил свое детство отрывками, но эти отрывки были яркими, как вспышки. Он помнил мамины руки — красные, потрескавшиеся от хлорки. Днем она работала медсестрой в процедурном кабинете, а по вечерам и выходным мыла полы в подъездах элитного дома.
Он помнил, как она приходила домой в одиннадцать вечера, падала от усталости, но всё равно садилась проверять его уроки.
- Учись, Тёма, - говорила она, гладя его по голове. - Ты должен стать человеком. Чтобы никто никогда не мог тобой помыкать.
Она отказывала себе во всем. Годами ходила в одном и том же пальто, перешивала старые вещи, чтобы Артем выглядел «не хуже других». Когда он поступил в престижный архитектурный институт на бюджет, мама плакала от счастья. Но стипендии не хватало на жизнь, и она взяла третью подработку - сиделкой к лежачей больной.
Олег за все эти годы не появился ни разу. Ни открытки на день рождения, ни звонка, ни подарка ребенку. Елена подавала на алименты, бегала по судам, но исполнительные листы возвращались с пометкой: "Должник по месту прописки не проживает, место работы неизвестно". Бывший муж скрывался, менял города, работал вчерную.
И вот теперь, когда Артему двадцать семь, когда он стал ведущим архитектором в крупном бюро, купил квартиру (пусть в ипотеку, но свою) и начал возить маму на море - появился Он.
- Не смей расстраиваться, - жестко сказал Артем, наливая маме свежей воды. - Ты слышишь меня? Ни копейки он не получит.
- Тёма, он сказал, что у него хороший юрист, - всхлипнула мама. - Что Семейный кодекс на его стороне. Дети обязаны содержать нетрудоспособных родителей. Он узнал, где ты работаешь. Он знает про твою зарплату. Он хочет двадцать пять тысяч в месяц. Твердую денежную сумму.
- Да хоть миллион, - отрезал Артем. - Дай мне его номер.
***
Встреча состоялась через два дня в кофейне недалеко от офиса Артема.
Артем узнал его сразу, хотя видел только на старых фотографиях, которые мама не успела порвать. Олег постарел, обрюзг. Под глазами залегли мешки, выдававшие любовь к алкоголю, но одет он был с претензией - в какой-то нелепый шарф и пиджак, который видел лучшие времена.
- Ну, здравствуй, сын! - Олег раскинул руки, словно хотел обнять, но наткнулся на ледяной взгляд Артема и осекся. - Вырос-то как! Орёл! Весь в меня.
— Садитесь, — сухо сказал Артем, не подавая руки. — У меня мало времени.
Олег плюхнулся на стул, заказал у официанта самый дорогой кофе и десерт, даже не спросив, кто будет платить.
- Ну что ты такой колючий? - заискивающе улыбнулся отец. - Мать, небось, настроила? Эх, Ленка, злопамятная баба... Я, Тём, болею. Спина, суставы. Работать не могу. А пенсия, курам на смех. Ты парень богатый, я узнавал. Тебе что, жалко для отца? Я же тебе жизнь дал!
Артем смотрел на этого человека и пытался найти в себе хоть каплю жалости. Или родства. Но внутри была только звенящая пустота и брезгливость.
- Жизнь? - переспросил Артем. - Это всё, что вы дали. А где вы были, когда мне было пять и я плакал, потому что у всех папы есть, а у меня нет? Где вы были, когда маме делали операцию, и мне, студенту, пришлось вагоны разгружать ночами, чтобы купить лекарства?
Олег скривился, махнул рукой с траурной каймой под ногтями.
- Ну началось... Кто старое помянет - тому глаз вон. Были обстоятельства. Сложное время. Я сам выживал как мог! А теперь вот... Закон есть закон, сынок. Статья 87 Семейного кодекса. Ты обязан. Иначе я через суд взыщу, еще и позор на работе будет. Приставы придут к твоему начальству... Тебе оно надо?
Это был шантаж. Грязный, неприкрытый шантаж.
- Встретимся в суде, - Артем встал, бросив на стол купюру за кофе, к которому не притронулся. - И запомните: у меня нет отца. У меня есть только мать.
***
Дома Артем рвал и метал. Марина, его девушка, умница и будущий юрист, сидела за столом, обложенная кодексами.
- Тём, успокойся, - рассудительно говорила она. - Эмоции тут не помогут. Нужны факты. Елена Петровна, у вас сохранились какие-то документы с тех времен?
Мама, которая после визита "блудного мужа" немного пришла в себя, кивнула.
- Я ничего не выбрасывала, Мариночка. Я как знала... чувствовала.
Она достала с антресолей старую коробку из-под обуви, перевязанную бечевкой. "Архив" - так про себя назвал это Артем.
Там было всё.
Пожелтевшие справки из милиции о розыске.
Ответы от приставов: "Имущества не обнаружено".
Копии заявлений о привлечении к уголовной ответственности за злостное уклонение от уплаты алиментов.
Справки с маминых трех работ.
Чеки за лекарства, за обучение Артема.
Каждая бумажка в этой коробке кричала о том, как Олег плевал на своего сына.
- Это золото, а не коробка, - глаза Марины загорелись профессиональным азартом. - Согласно пункту 5 статьи 87, дети могут быть освобождены от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения обязанностей родителей. Мы его уничтожим. Законно.
***
День суда выдался дождливым. Небо словно оплакивало разрушенные иллюзии.
В коридоре суда Олег держался уверенно. С ним был какой-то вертлявый адвокат в дешевом костюме. Они о чем-то шептались и хихикали, бросая на Елену Петровну оценивающие взгляды. Мама, наоборот, была бледна, но держалась с удивительным достоинством. В своем строгом костюме она выглядела как королева в изгнании.
Судья оказалась женщиной лет пятидесяти. Строгая прическа, усталый, но проницательный взгляд поверх очков. Артему это показалось хорошим знаком. Она наверняка сама мать.
Адвокат отца начал бодро. Он рисовал картину маслом: несчастный, больной старик, ошибки молодости, раскаяние, и богатый, черствый сын, который жирует и не хочет дать родителю на кусок хлеба. Олег периодически всхлипывал, хватался за сердце и пил воду, играя роль короля драмы.
- Ваша честь! - патетически восклицал адвокат. - Мой клиент дал ответчику жизнь! Это высший дар! А теперь он вынужден влачить жалкое существование!
Судья слушала молча, делая пометки. Потом перевела взгляд на Артема.
- Ответчик, вам есть что сказать?
Артем встал. Его адвокат (коллега Марины, зубастый профи) кивнул ему: давай.
- Ваша честь, - голос Артема звенел в тишине зала. - Истец утверждает, что дал мне жизнь. Это биологический факт, я не спорю. Но отцом он мне никогда не был.
Он подошел к столу и выложил ту самую коробку.
- Вот здесь, Ваша честь, доказательства того, как он "заботился". Здесь девятнадцать лет уклонения от ответственности. Девятнадцать лет, пока моя мать работала на износ, чтобы я мог есть и учиться. Он не прислал ни рубля. Ни на первое сентября, ни на Новый год. Когда я сломал ногу и нужны были деньги на операцию, мама продала свои единственные золотые сережки. А он в это время, как мы выяснили, покупал машину своей новой сожительнице.
Артем достал справку от приставов.
- Вот официальный документ. Задолженность по алиментам на момент моего совершеннолетия составляла огромную сумму. Он не погасил её до сих пор.
Адвокат отца попытался возразить:
- Это дела давно минувших дней! Мой клиент исправился, он осознал...
- Осознал? - перебила его Елена Петровна. Она встала, и в зале стало тихо. - Он позвонил сыну первый раз за двадцать четыре года не для того, чтобы узнать, как он живет. А чтобы потребовать денег. Он не спросил, здоров ли сын. Женат ли.
Судья сняла очки и потерла переносицу. Она смотрела на Олега, который сжался и перестал играть спектакль. Вся его напускная бравада слетела, как шелуха. Перед судом сидел не "несчастный старик", а мелкий, жадный человек, привыкший жить за чужой счет.
- Суд удаляется для принятия решения.
Эти двадцать минут ожидания тянулись как вечность. Артем держал маму за руку. Её ладонь была горячей.
- Всё будет хорошо, мам. Правда на нашей стороне.
Когда судья вернулась, её голос звучал сухо и твердо, как удары молотка.
- ...в иске о взыскании алиментов с сына отказать в полном объеме. Суд находит подтвержденным факт злостного уклонения истца от выполнения родительских обязанностей...
Дальше Артем уже не слушал. Он выдохнул, чувствуя, как с плеч падает бетонная плита.
Отказать.
Это слово звучало как музыка.
***
Олег выскочил из зала суда первым, не глядя ни на кого, бурча про "продажное правосудие". Его адвокат семенил следом, пряча глаза.
Артем, Елена Петровна и Марина вышли на крыльцо. Дождь закончился, и сквозь тучи пробивалось робкое, но яркое солнце.
- Ну что, - Артем обнял своих любимых женщин за плечи. - Поехали праздновать? Я знаю отличный ресторан. И, мам... ты больше никогда, слышишь, никогда не будешь бояться телефонных звонков.
Елена Петровна посмотрела на сына - высокого, сильного, уверенного в себе мужчину. Вспомнила того маленького мальчика в перешитой курточке, который обещал, что защитит её от всех драконов.
Он сдержал слово.
- Я горжусь тобой, сынок, - прошептала она, и на этот раз это были слезы счастья. - Ты вырос настоящим мужчиной. Не благодаря ему. А вопреки.
Артем улыбнулся, открывая дверь машины перед мамой и Мариной.
- Нет, мам. Я вырос таким благодаря тебе.