— Ба, смотри! Оно за заднюю стенку комода завалилось. Пыльное какое... — внучка Катя чихнула и протянула мне пожелтевший, ломкий конверт.
Я взяла его небрежно, думая, что это старая квитанция за свет. Но едва взглянула на почерк, сердце пропустило удар. Знакомые, летящие буквы. Чернила, выцветшие до бледно-сиреневого цвета. И дата на штемпеле: 14 июня 1984 года.
День, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после».
— Бабуль, ты чего побледнела? — испугалась Катя. — Воды принести?
— Оставь меня, — прошептала я, опускаясь на старый диван, с которого мы только что сняли чехлы. — Катюша, иди погуляй часик. Пожалуйста.
Когда дверь за внучкой закрылась, я дрожащими пальцами надорвала край конверта. Этот комод принадлежал моему покойному мужу, Виктору. Он умер полгода назад. Мы прожили вместе почти сорок лет. Спокойно прожили, «как все». Без африканских страстей, но и без скандалов.
Я всегда была ему благодарна. Ведь он подобрал меня, когда я умирала от горя. Когда мой жених, Сережа, моя первая безумная любовь, просто исчез за день до нашей свадьбы. Сбежал. Бросил.
Так мне сказал Витя.
Я развернула лист. Буквы плясали перед глазами.
«Ленка, любимая. Я знаю, твой отец против. Я знаю, что они заперли тебя. Но я не уеду без тебя. Я буду ждать на вокзале, у третьего пути, три дня. Каждый вечер, пока не уйдет последний поезд на Ленинград. Если ты не придешь на третий день — я пойму, что ты выбрала их. Но знай: я буду любить тебя вечно».
Я перечитала это раз. Два. Пять.
В груди поднялась горячая, удушающая волна.
Сережа не сбегал. Он ждал.
А Витя... Витя, мой «спаситель», мой надежный муж, который тогда был просто соседом и другом семьи... Он знал. Он перехватил это письмо.
Я вспомнила тот день. 15 июня 1984 года. Я сидела на крыльце и выла от боли, потому что Сережа не пришел. А Витя сидел рядом, гладил меня по голове и говорил:
— Забудь его, Ленуся. Видели его с городской фифой. Укатили они. Не достоин он тебя.
Он украл у меня жизнь. Украл мою любовь. И сорок лет смотрел мне в глаза, зная, что я живу с ним только из благодарности.
Я взвыла. Громко, страшно, как раненый зверь. Я скомкала письмо, потом тут же разгладила его, прижимая к груди. Сорок лет лжи!
Вернулась Катя. Увидела меня в слезах, кинулась обнимать.
— Бабушка, ну что там? Кто умер?!
Я протянула ей письмо. Она прочитала быстро, округлив глаза.
— Это дедушка спрятал? — тихо спросила она.
Я кивнула, не в силах говорить.
— А этот Сергей... он кто?
— Он тот, кого я должна была любить, — глухо ответила я. — Но теперь-то что... Столько лет прошло. Может, его и в живых нет. Или семья, дети, внуки...
Катя вдруг выхватила у меня письмо и всмотрелась в обратный адрес. Потом схватила свой смартфон.
— Фамилия редкая... Вересов. Так, город Ленинград... Сейчас Санкт-Петербург... Ба, погоди.
— Не надо, Катя! — испугалась я. — Не позорь меня на старости лет. Мне шестьдесят!
— И что?! — Катя яростно тыкала пальцами в экран. — Дед у тебя сорок лет украл, ты хочешь еще десять лет тоске подарить? Так, Вересов Сергей Николаевич... Архитектор... Бабушка, смотри! Это он?!
Она сунула мне под нос экран. С фотографии на сайте какого-то архитектурного бюро на меня смотрел пожилой мужчина. Седой, с бородой. Но глаза... Синие, смеющиеся глаза с морщинками-лучиками. Те самые.
— Он... — выдохнула я.
— Тут есть рабочий телефон. Звони.
— Нет! Сейчас вечер, и вообще... что я скажу? «Здрасьте, я Лена, я нашла письмо»? Глупости!
Катя молча нажала на вызов и включила громкую связь. Гудки шли вечность. Мое сердце колотилось где-то в горле.
— Слушаю, — ответил бархатный, низкий голос. Немного уставший.
Я онемела. Я забыла все слова.
— Алло? Вас не слышно, — повторил он.
— Сережа... — прошептала я. — Это Лена. Лена Скворцова.
Тишина. Долгая, звенящая тишина. Я думала, связь оборвалась.
— Леночка? — его голос дрогнул. — Не может быть. Ты... откуда? Что случилось?
— Я нашла письмо, — я заплакала, уже не стесняясь внучки. — Сережа, я только сегодня нашла письмо. Я не знала, что ты ждал. Витя... он спрятал его. Я думала, ты бросил меня.
На том конце провода кто-то тяжело, прерывисто вздохнул.
— Я ждал, Ленка. Я три дня на перроне ночевал. Думал, ты струсила. Думал, разлюбила.
— Я не разлюбила! — крикнула я в телефон, как девчонка. — Никогда не разлюбила!
— Ты где сейчас? — его голос стал твердым, деловым. Тем самым, который я помнила.
— В Туле. Дома.
— Я выезжаю. Сапсан через два часа, потом на перекладных... Утром буду. Встретишь?
— Встречу... — я смотрела на внучку, которая показывала мне большой палец и улыбалась во весь рот. — Сережа, но я... я старая уже.
Он рассмеялся. Хрипло, тепло.
— Дурочка ты, Скворцова. Я тоже не мальчик. Ставь чайник. И пироги с вишней. Помнишь, ты обещала мне их испечь в 84-м?
Я не спала всю ночь. Катя помогала мне красить волосы, выбирать платье. Мы пекли эти чертовы пироги, руки тряслись, мука сыпалась на пол.
Утром в дверь позвонили.
Я стояла в коридоре, боясь пошевелиться. Открыла Катя.
На пороге стоял он. С огромным букетом белых хризантем — моих любимых. Он постарел, да. Но когда он посмотрел на меня, я снова увидела того двадцатилетнего парня, который клялся мне в вечной любви под старой ивой.
Он шагнул ко мне, бросил цветы на тумбочку и просто прижал меня к себе. Крепко. До хруста костей. От него пахло поездом, табаком и дорогим одеколоном.
— Прости, что так долго, — шепнул он мне в макушку.
— Это ты прости, что не искала, — всхлипнула я.
Мы просидели на кухне до вечера. Оказалось, он так и не женился. Жил работой, строил мосты и здания. Говорил, что все остальные женщины казались ему пресными после нашей сумасшедшей юности.
— Знаешь, — сказал он, держа меня за руку, морщинистую, с пигментными пятнами. — Витьку твоего я бы, конечно, придушил, будь он жив. Но Бог ему судья. Главное, что сейчас мы здесь. У нас еще есть время, Ленка. Немного, не полжизни, но есть.
Я смотрела на него и понимала: справедливость — это не когда зло наказано. Справедливость — это когда тебе дают второй шанс. И неважно, что мне шестьдесят. Сердце-то у меня то же самое.
Вечером я собрала вещи мужа — рубашки, костюмы — и вынесла на помойку. Без злости. Просто освободила место в шкафу.
Потому что завтра Сережа перевозит свои вещи. Мы решили не терять больше ни дня.
Так же подписывайтесь на телеграм канал
#перваялюбовь #судьба #предательство #жизненныеистории #письмоизпрошлого #сердечныетайны