В самом сердце заснеженного новогоднего парка, у подножия древней дуплистой елки, что местные называли «Ёлка Желаний», каждый вечер собирались двое стариков, чтобы сыграть партию в необычные шахматы.
Костя, чьи седые волосы сливались с инеем, всегда приносил в термосе горячий сбитень, а его вечный соперник Марк, чья чёрная как смоль борода контрастировала со снегом, доставал из старого портфеля потертую доску и фигуры, вырезанные из тёмного дуба и светлого ясеня.
Накануне Нового года в парке царила предпраздничная суета. Дети катались с горок, парочки целовались у гирлянд, а продавец из палатки «Волшебные пряники» отчаянно пытался сбыть последнего имбирного человечка с кривым лицом. И только у старой ели, где сидели Костя и Марк, время текло иначе — густело, как хороший сбитень, и искрилось тихим, сосредоточенным светом.
— Пешка на е4, — объявил Костя, передвигая свою фигурку. Его голос был похож на шорох сугроба. — Классическое начало. Стремление к центру, к свету.
— Защита Каро-Канн, — ответил Марк, его тёмный конь легко перепрыгнул на с6. — Надёжность, прагматизм, контроль. Твоя романтика разобьётся о чёрную реальность.
Они играли не на деньги и не на славу. Их ставкой была судьба. Вернее, тонкая балансировка на лезвии выбора для тех, чьи жизни, словно фигуры, расставлены вокруг них в этот вечер. Костя, которого в иных кругах могли бы назвать Ангелом-Хранителем, видел в каждом человеке потенциал к добру, ростку, который нужно лишь полить верой. Марк, чей взгляд выхватывал из людей тени и изъяны, считал, что миром движет здоровый, но неумолимый эгоизм, и с этим надо считаться.
Их партия была вечным спором, а доска — полем битвы за души.
— Видишь мальчишку у катка? — спросил Костя, отпивая сбитню. — Украл у того продавца пряник. Не со зла — денег нет, а сестрёнке к празднику хочет подарок сделать.
— Вижу, — хмуро сказал Марк, захватывая пешку. — Вижу и то, что через год он начнёт таскать из магазина энергетики, через пять — кошельки, а закончит в лучшем случае в колонии для несовершеннолетних. Воровство — как грипп. Начинается с малого.
— Или как прививка, — мягко парировал Костя, переводя ферзя. — Сегодня он испытает стыд, увидит слёзы продавца (я ему подскажу, где искать мальчика), отдаст свои карманные деньги, которые копил на модельку, и поймёт цену чужому труду. Этот урок станет его внутренним стержнем. Он вырастет честным. Возможно, даже станет тем самым продавцом, который в будущем будет подкармливать таких же мальчишек.
Марк усмехнулся, звук был похож на скрип льда.
— Слишком сладко, Костя. Мир не из пряников. Он — из сугробов, в которых можно утонуть. Конь на е5. Шах.
Суета вокруг продолжалась. К ним подошла молодая женщина с уставшим лицом и дорогой, но потрёпанной сумкой. Это была Арина, начинающий архитектор. Она нервно поглядывала на часы и на тяжёлый конверт в руках. В нём были чертежи и взятка для чиновника, который должен был «по-новогоднему» подписать её проект.
— Вот наша следующая фигура, — указал на неё взглядом Марк. — Готова продать кусочек души ради карьеры. Прагматичный и правильный ход в её положении. У неё талант, но нет связей. Она выбирает кратчайший путь.
— Она выбирает тупик, — поправил Костя, задумчиво глядя на своего слона. — Её талант — настоящий. Если она пройдёт честно, через тернии, её ждёт не просто успех, а уважение и проекты, которые изменят облик города к лучшему. Сегодня ей нужно лишь встретить старого преподавателя, который случайно окажется на этой скамейке… через три минуты.
Так и случилось. Профессор, которого Арина считала давно уехавшим, вышел из-за ели, постукивая тростью. Они разговорились. Через полчаса Арина, смеясь и плача одновременно, разорвала конверт, а профессор звонил своему старому ученику, теперь — влиятельному чиновнику, чтобы просто показать ему «блестящую студенческую работу».
— Сентиментальность, — проворчал Марк, теряя ладью. — Ты всегда полагаешься на случайности.
— На закономерности доброй воли, — улыбнулся Костя. — Твой ход.
Партия накалялась. Фигуры сходили с доски, их судьбы переплетались с судьбами людей в парке. Они спорили о влюблённой паре, готовой расстаться из-за глупой ссоры; о пенсионерке, отчаявшейся продать вязаные носки, чтобы купить внуку подарок; о бизнесмене, который стоял на мосту и смотрел в тёмную воду, обдумывая банкротство.
Каждому Костя искал луч света, каждому Марк указывал на холодную, но реалистичную тень. Их игра была не борьбой добра и зла, а вечным диалогом двух начал, необходимых миру, как день и ночь, как лёд и пламя.
Но главной ставкой этой новогодней ночи стал сам парк. На него положил глаз алчный девелопер, мечтавший вырубить «Ёлку Желаний» и старые деревья, чтобы построить очередной гламурный каток с апартаментами. Решение должно было быть принято в мэрии как раз 31 декабря.
— Он выиграл тендер, подкупил двух членов комиссии, — констатировал Марк, ставя матовую угрозу. — Практичность, эффективность, экономическая выгода. Парк устарел. Людям нужны новые развлечения, а городу — налоги.
— Людям нужна память, — тихо сказал Костя, изучая доску. Его король казался в ловушке. — Нужны корни. Этому дереву триста лет. Под ним признавались в любви их прабабушки, загадывали желания их деды. Его нельзя измерить в квадратных метрах. Его можно только чувствовать.
— И что ты предложишь? Слезы и открытые письма? Они не остановят бульдозер.
Костя долго смотрел на доску, потом на звёзды, пробивающиеся сквозь ветви липы.
— Я предлагаю закон парных случаев, — сказал он наконец. — Девелопер сегодня вечером приведёт сюда свою маленькую дочь, чтобы показать, какое прекрасное ледовое царство он построит. А она… она увидит эту ель, приложит к ней ухо, как её научила няня, и скажет: «Папа, она поёт». И в его душе, под толщей цинизма и договоров, дрогнет что-то. Он отложит решение до января. А в январе найдётся журналист, который раскроет схему его предыдущей коррупционной сделки. И парку дадут охранный статус.
Марк молчал. Потом неохотно кивнул.
— Слишком идеалистично. Но… не лишено изящества. Признаю, сильный ход. — Он подвинул свою королеву, создав видимость безвыходной позиции для Кости. — Но даже если парк спасут, дерево не вечно. Оно умрёт. Как и все.
— И на его месте вырастет новое, — Костя сделал тихий, почти незаметный ход конём. — И дети будут слушать, как оно поёт. Вечный спор, Марк. Вечная игра. Шах и мат.
Чёрный король был загнан в угол. Марк посмотрел на доску, потом на лицо соперника, озарённое отсветом гирлянд.
— Согласен. Партия твоя. На этот раз.
Они молча собрали фигуры. Вокруг гремели фейерверки, люди обнимались, кричали «С Новым годом!». Костя и Марк встали.
— До следующего раза? — спросил Костя, протягивая руку.
— Обязательно, — пожал её Марк. Его рукопожатие было твёрдым, но не холодным. — Интересно, за чью душу будем играть в следующем году?
Они разошлись в разные стороны парка, растворяясь в толпе и в ночи. Костя пошёл туда, где плакала девушка, потерявшая обручальное кольцо. Марк направился к бизнесмену на мосту. Игра была окончена, но их работа — вечный диалог света и тени, надежды и реальности — продолжалась. А старая «Ёлка Желаний», стояла в центре парка, тихо шелестя своими ветвями под падающим снегом. Словно смеясь. Словно зная, что главная партия всегда впереди.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал