Наташа лежала уже третью неделю на сохранении. Угроза потерять ребёночка... Врачи запретили даже вставать, только на судно. Руки тряслись от бесконечных капельниц, ноги онемели, но самое страшное — страх потерять ребенка. Пять лет они с Игорем пытались, и вот наконец...
Телефон зазвонил поздним вечером. Тетя Клава, соседка от родительского дома.
— Наташенька, ты это... не расстраивайся только, милая, — голос дрожал. — Около вашего дома машины какие-то стоят. Мебель выносят, мужики какие-то шастают. Твой Олег там... Говорит, что дом продан...
— Как продан?! — Наташа приподнялась на локтях, сердце ухнуло вниз. — Какой Олег?!
— Ну брат твой же! — удивилась тетя Клава. — Он с какими-то мужиками приезжал на джипе. Бумаги какие-то показывал. Говорит, мол, все оформлено, сестра в курсе, разрешила...
— Что?! Нет! Я ничего не разрешала! Тётя Клав, это ошибка!
Трубка выскользнула из пальцев. Наташа схватилась за живот — там что-то больно кольнуло, потянуло...
Дежурная медсестра вбежала на крик. А в телефоне все еще слышался встревоженный голос тети Клавы и грохот мебели на заднем плане.
Наташе сделали укол, велели успокоиться и лежать неподвижно. Но как тут успокоишься?
Она набрала Олега. Один гудок, второй, третий... Сброс.
Еще раз. Сброс.
Через пять минут пришло СМС: "Всё законно. Дом на мне был оформлен, папа переписал. Ты в курсе должна быть. Не волнуйся, всё по-честному".
— Что?! — Наташа перечитала сообщение три раза. — Папа ничего не переписывал! Мы же вместе наследство оформляли!
Руки тряслись так, что едва набрала мужу.
— Игорь... Игорёк, там наш дом... Олег продал...
— Что? Наташ, какой дом? Спокойно, дыши!
— Родительский! Олег говорит, на него оформлен был! Поезжай, проверь, пожалуйста!
Игорь примчался через сорок минут. Позвонил из деревни — голос был бледный:
— Наташ... Там пусто. Совсем. Даже мамина швейная машинка пропала. А в доме уже чужие люди с ключами. Говорят, купили неделю назад. У них документы...
Наташа закрыла глаза. Дом, в котором она выросла. Мамино кресло-качалка. Папина библиотека. Фотографии... Всё...
На следующий день к ней в больницу пришла тетя Клава. Села на стул у кровати, помялась.
— Наташенька, я вот что заметила... — начала она осторожно. — Олег твой последние два месяца каждый день к тебе ходил, да? Обеды носил, заботился?
— Да, — кивнула Наташа. — Говорил, беременной нельзя перенапрягаться, готовил супы, каши...
— А ты после его обедов как себя чувствовала?
Наташа задумалась. Точно... Через час после еды начинало жутко тошнить, живот крутило, появлялась слабость, кружилась голова... Врачи списывали на токсикоз.
— Плохо... Но я думала, это беременность...
— Наташенька, я фармацевт была сорок лет, — тихо сказала тетя Клава. — Это не токсикоз. Это симптомы, как от слабительного сильного. Да еще какого-то... неладного. Ты подумай: как только ты в больницу попала, как только перестала его еду есть — стало лучше?
Наташа похолодела. Действительно... В больнице на третий день отпустило. Врачи даже удивились, как быстро состояние стабилизировалось.
— Тётя Клав... вы думаете, он... специально?
Пожилая женщина молча взяла её за руку.
Вечером Игорь порылся в мусорном ведре дома — там, где Наташа выбрасывала упаковки от Олеговых "подарков". Нашел пустые пакетики от БАДов и каких-то травяных сборов. "Для здоровья беременных", — говорил брат, щедро сыпал в супы и чаи.
Игорь сфотографировал этикетки, погуглил состав. Замер, читая:
"...пижма, полынь, душица... ВНИМАНИЕ! Противопоказано при беременности!"
У него похолодела спина.
Позвонил знакомому врачу, тот выслушал и присвистнул:
— Игорь, это же классическая схема! Её специально довели до критического состояния, чтобы она легла в больницу. А пока она лежит без сознания практически — оформили всё на себя! Без её ведома!
Игорь собрал соседей на экстренное собрание. Пришли тетя Клава, дядя Петя из соседнего дома, ещё трое.
— Я видел, как Олег в окне сидел с какими-то бумагами, — сказал дядя Петя. — Что-то срисовывал... Подпись, по-моему. Раз десять переписывал, пока не получилось.
— Я тоже заметила, что Наташа после его еды всегда бледная была, — добавила другая соседка.
Записали все на видео. Показания свидетелей.
А потом Игорь подсказал Наташе план. Она набрала Олега, включив запись на диктофон:
— Олежек... — голос её был слабым, надорванным. — Это я... Мне тут совсем плохо... Врачи говорят... могу не выжить... Прости меня за всё... Я не держу обиды...
Повисла пауза.
— Наташ, ты чего? — голос брата был настороженным.
— Просто... если что... прости... За то, что требовала оформить дом на двоих... Ты прав был... Тебе он больше нужен...
Олег расслабился. Наташа почти слышала, как он выдохнул с облегчением:
— Ну я же не специально всё это! — вырвалось у него. — Просто нужно было тебя убрать на время, понимаешь? Дом же три миллиона стоит! А с тобой не договоришься, ты бы ни за что не согласилась продавать! А мне деньги позарез нужны были!
— На что? — прошептала Наташа.
— Да какая разница! На жизнь! Ну извини, сестренка, но у меня долги, а ты со своей беременностью... Я подумал, раз уж ты в больницу легла...
Наташа отключила запись. Руки тряслись.
Игорь отнес запись и пакетики с травами участковому. Не подавал официальное заявление — пока. Просто показал.
— Понятно, — мрачно кивнул участковый. — Сейчас с вашим братом побеседуем.
Олег сначала отнекивался, смеялся, говорил, что всё выдумки. Но когда ему включили запись его собственного признания, когда показали пакетики с ядовитыми травами, когда объяснили, что может быть уголовное дело за причинение тяжкого вреда здоровью и подделку документов...
Олег сдулся.
Через два дня он пришел в больницу. Бледный, с красными глазами.
— Наташ... Я отдам твою половину... Полтора миллиона... Я не хотел, чтобы... чтобы ты пострадала... Просто нужны были деньги...
— Уходи, — тихо сказала Наташа, глядя в стену. — И чтобы я тебя больше никогда не видела.
Он написал расписку под присмотром участкового. Перевел деньги.
Через месяц Наташа родила здоровую девочку. Маленькую, но крепкую, с папиными глазами и маминой улыбкой.
На полтора миллиона они с Игорем купили двушку на окраине. Скромную, но свою.
С братом она не общалась. Номер его удалила, на звонки не отвечала.
Через год тетя Клава рассказала: Олег все деньги просадил в казино за полгода. Теперь живет у друга на диване, перебивается случайными заработками.
— Поделом, — только и сказала Наташа, качая дочку на руках.
Она больше не жалела о доме. Дом — это стены. А семья — это люди, которым ты можешь доверять.
И она точно знала теперь, кому доверять можно. А кому — нельзя. Даже если это родная кровь.