Есть в русском Севере нечто исполинское, суровое, почти библейское — словно сама природа здесь, в стылой синеве Белого моря, выковывает характер не щадя ни человека, ни зверя. Именно в этих краях, где ветер поёт древние саги, а скалы стоят как молчаливые стражи, родилась и выстояла одна из важнейших природоохранных твердынь России — Кандалакшский заповедник. Его история — не гладкая хроника побед, а напряжённый, порой трагический поединок за право жизни, где каждое завоевание давалось ценой упорства, крови и непоколебимой веры в необходимость сберечь то, что природа создавала тысячелетиями.
Гага — птица, ради которой встал на защиту целый край
В центре этой эпопеи — обыкновенная гага, крупная северная утка, чьё пуховое оперение веками считалось драгоценностью. Россия экспортировала гагачий пух в огромных количествах, и поначалу сбор его был сродни разорению: промышленники вторгались в гнездовья в самый уязвимый момент — в начале кладки яиц. Убивали птиц, забирали яйца, выщипывали пух — и численность гаги стремительно таяла, словно лёд под весенним солнцем.
Попытки защитить гагачьи гнездовья во второй половине XIX века напоминали слабые заслоны перед бурей: они рассыпались, не выдерживая напора корысти. Лишь в двух местах — во владениях Соловецкого монастыря в Онежском заливе и на Айновых островах, принадлежавших Трифонову Печенгскому монастырю, — удалось наладить действенную охрану. Но это были островки спасения в море безразличия.
Рождение идеи: от наблюдения — к борьбе
Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую страницу: советское правительство взялось за рациональное использование и охрану природных ресурсов. И тут на сцену выходит человек, чьё имя навсегда вписано в историю заповедника — Александр Николаевич Формозов. В 1927 и 1929 годах он совершает экспедиции на Мурманское побережье, видит своими глазами, как интенсивно разоряются гагачьи гнездовья, и поднимает тревогу.
Его голос звучит в печати как набат: в 1930 году выходят три научно‑популярных работы, где Формозов сравнивает гагу с соболем — столь же ценным и уязвимым сокровищем Севера. Он пишет: «Гага так же ценна среди птиц Северного моря, как соболь среди пушных видов тайги». Эти слова — не просто метафора, а призыв к действию.
От правил к делу: первые шаги заповедника
В 1930 году государство принимает решительные меры: утверждаются новые правила охоты, запрещающие с 1931 года добычу гаги и разорение её гнёзд. Но законы — лишь бумага, если за ними не стоит живая работа. И вот летом 1931 года в Кандалакшу прибывает биолог А. Н. Дубровский. Он обследует острова Кандалакшского залива, оценивает численность гаги и других морских птиц — и его выводы становятся фундаментом для дальнейших действий.
В мае 1932 года большая группа островов Кандалакшских шхер объявляется заказником по водоплавающей и лесной дичи. Поначалу режим был половинчатым: морская акватория не охранялась. Но уже через два месяца рождается единый заказник, включающий и острова, и воды вокруг них. А в сентябре того же года он преобразуется в Кандалакшский охотничий заповедник.
Его первоначальная площадь — 11 650 гектаров:
- острова — 1 094 га;
- литораль (прибрежная полоса, обнажающаяся во время отлива) — 555 га;
- акватория — около 10 000 га (по архивным схемам).
Но даже этот рубеж не стал окончательной победой. Режим заповедника до 1934 года напоминал сезонный заказник: он находился на землях лесхоза, не имел самостоятельного бюджета, охранял лишь часть природного комплекса. В его водах велся рыбный промысел, допускалась добыча морского зверя, на островах — ограниченные рубки леса и сенокосы.
Наука и практика: новый этап
В 1934 году заповедник переходит в ведение Карельского научно‑исследовательского института. Теперь он не только охраняет, но и изучает: становится научной базой для исследования орнитофауны Кандалакшского залива. И результаты не заставляют себя ждать:
- в 1933 году — около 300 гнёзд гаги;
- в 1936 году — 682 гнезда.
Рост очевиден, но путь к полноценной охране ещё далёк.
Второе рождение: статус государственного заповедника
В 1939 году, после передачи Кандалакшского района из Карелии в Мурманскую область, заповедник переживает второе рождение. Он получает статус полного государственного заповедника с правом землепользования и бесхозяйственной эксплуатации. Его задачи чётко обозначены: сохранение и увеличение численности ценных видов водоплавающих птиц и промыслового морского зверя.
Но и тут не обошлось без потерь: при передаче изменились границы. Теперь:
- острова — 957 га;
- литораль — 1 428 га;
- водная охранная зона (500 м вокруг островов) — 4 500 га.
Общая охраняемая площадь сократилась до 6 000 га вместо прежних 11 650 га. Широкие проливы между островами остались без защиты — и это серьёзно осложняло работу.
Война и мир: испытание на прочность
Военные годы стали суровым испытанием. Кандалакша оказалась в прифронтовой полосе, но охрана заповедной территории не прекратилась. И даже в этих условиях численность гнёзд гаги к 1945 году выросла в 1,5 раза по сравнению с 1940 годом.
После войны научные исследования возобновились. В 1945–1950 годах формируется собственный штат научных сотрудников. А в 1951 году в состав Кандалакшского заповедника входит ранее самостоятельный заповедник «Семь островов», организованный в 1938 году у мурманского побережья.
История «Семи островов» — отдельная эпопея. В 1935 году экспедиция Ленинградского университета под руководством Белопольского разрабатывает проект заповедника. Годы работы были тяжелы: на островах не было построек, кроме двух рыбацких избушек. Сотрудники жили в палатках, а восьмикомнатный дом‑лаборатория появился лишь осенью 1939 года.
Война обрушила на «Семь островов» новые испытания: заповедник оказался в зоне боевых действий. В 1943 году его временно законсервировали. Но уже в 1946 году работа возобновилась, а в 1947 году к заповеднику присоединили Айновы острова.
Расширение и новые задачи
Послевоенный период — время расширения. В состав заповедника входят:
- Кемлуский остров (1957);
- острова близ Кандалакши и в средней части залива (1967);
- Гавриловские острова (1969);
- Турьев мыс, острова и акватории Порьей губы и Бабьева моря (1977).
В 1975 году Кандалакшский залив включён в список водно‑болотных угодий международного значения. Это налагает на заповедник новые обязанности: теперь он охраняет не только птиц, но и морские биоценозы, следит за влиянием антропогенного фактора, особенно за загрязнением морской среды.
Сегодня: миссия продолжается
Ныне общая площадь заповедника — 581 000 га:
- суша — 175 000 га;
- морская акватория — 406 000 га.
Его задачи стали шире, чем на первых этапах:
- Охрана и изучение таёжных, тундровых и морских биоценозов Кандалакшского залива и Мурманска.
- Биологический контроль состояния популяций морских и связанных с ними наземных и водных биоценозов.
- Выявление влияния антропогенного фактора, особенно загрязнения морской среды.
- Разработка методов сохранения и восстановления охраняемых экосистем.
Управление заповедника находится в Кандалакше, а его участки расположены в пяти административных районах. Морские границы не обозначены на местности, но зафиксированы в извещениях мореплавателям и правилах охоты. На берегах установлены аншлаги, а границы с лесхозами отмечены десятиметровыми просеками.
Заключение: за что боролись
Вот и стоит Кандалакшский заповедник — не просто точка на карте, а живая крепость, выстроенная волей и разумом человека посреди сурового Севера. Его история — словно эпопея о борьбе духа с стихией: через непонимание, корысть, войны и разруху он пронёс главное — веру в то, что природа требует не покорения, а бережного хранения.
От первых робких попыток защитить гагачьи гнездовья до статуса международного водно‑болотного угодья — каждый шаг был выстрадан. Каждое расширение границ, каждая научная победа, каждый сохранённый гектар суши и акватории — это не просто цифры, а свидетельство того, что человек способен не только брать, но и отдавать, не только разрушать, но и созидать.
Сегодня, когда мир всё чаще забывает о гармонии с природой, Кандалакшский заповедник остаётся маяком, указывающим путь: здесь, на краю земли, среди бурь и льдов, живёт истина — беречь природу значит беречь будущее. И пока стоят его острова, пока плещутся волны у заповедных берегов, пока гнездятся птицы, которых когда‑то едва не потеряли, — жива надежда, что разум и сердце человека сумеют сохранить то, что создано тысячелетиями.
О других заповедниках России читайте в нашей подборке: https://dzen.ru/suite/bbc44ee8-3807-4236-880f-fa22b1ebef6e