Безумие, захватившее «Тихий Берег», обрело новое, изощрённое измерение, когда Виктор, исчерпав идеи обычных попоек, решил устроить «тематический ивент». Его взгляд, скользящий по интерьерам в поисках новой локации, наконец остановился на библиотеке. «Вот оно! — воскликнул он с видом первооткрывателя. — Идеальная атмосфера для стимпанка! Представляешь: медные шестерёнки, кожа, дым машинного масла (имитация, конечно), эти фолианты на полках… Готично, стильно, безумно атмосферно для контента!». В его голове уже складывался кадр: полумрак, пробиваемый рыжим светом «факелов» (светодиодных, но кто заметит?), гости в кричащих костюмах в духе несуществующей викторианской фантазии, и повсюду — старинные книги как «естественный» антураж.
Для Анны эти слова прозвучали как смертный приговор её святилищу. Она не просто любила эту комнату — она знала каждую её полку, каждый переплёт. Она знала, что за потрёпанным корешком скрывается единственный в уезде экземпляр труда местного краеведа XVIII века, а в том тяжёлом кожаном фолианте — рукописные заметки самого основателя усадьбы. Это были не просто «книги», а хрупкие, беззащитные свидетели прошлого, бумага которых могла рассыпаться от одного неловкого прикосновения, не говоря уже о дыме, вине и возможном огне. Идея тащить в это хрупкое царство «медные шестерёнки» и толпу пьяных гостей была чудовищной профанацией.
Тётя Вера, к которой обратился Виктор, в очередной раз заколебалась. Библиотеку она ценила, но энтузиазм брата, его уверенность в «вирусности» такого контента и опять же лесть в адрес её «просвещённого вкуса» давили на её слабые места. «Ну, если очень аккуратно… и только для съёмки…» — начала она, но Анна, слушавшая этот разговор, застыв в дверях, поняла, что надеяться не на что. Вера не станет защитницей. Её молчаливый протест, её взгляды ничего не значили для этих людей. Нужно было действовать.
Риск был огромен. Её могли поймать, обвинить в краже, вредительстве, в чём угодно. Гнев Виктора был бы мгновенным и яростным, а гнев тёти Веры — ледяным и окончательным, ибо она осмелилась бы пойти против «гостя». Но мысль о том, что редкие фолианты могут быть испорчены, разорваны или попросту украдены в суматохе вечеринки, была невыносимой. Это был не просто выбор между послушанием и неповиновением. Это был выбор между совестью и страхом, между долгом перед памятью, хранимой в этих книгах, и личной безопасностью.
И Анна выбрала. Она выждала момент, когда все были заняты подготовкой к очередной съёмке в гостиной, и украдкой пробралась в библиотеку. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём доме. Дрожащими, но точными руками она стала снимать с верхних полок самые ценные, на её взгляд, тома: краеведческие сборники, рукописи, старинные атласы. Они были тяжёлыми, пахли пылью и временем. Сложив их в старую дорожную корзину, найденную в чулане, она, почти согнувшись под тяжестью, понесла свою ношу по тёмному коридору к чёрной лестнице, ведущей на чердак. Каждый скрип ступеней отдавался в ней паническим звоном. На пыльном, забытом всеми чердаке, под старым холстом, она устроила тайник, аккуратно укрыв книги так, чтобы их не нашли при беглом осмотре. Это был её тихий, отчаянный акт сопротивления. Она не могла спасти всю библиотеку, но она спасла её сердце. Возвращаясь вниз с пустыми руками, она понимала, что перешла Рубикон. Теперь она была не просто наблюдателем. Она была соучастницей тайного заговора против безумия, охраняя сокровища «Тихого Берега», пока его законные взрослые хозяева безвольно потворствовали его разграблению. И в этой новой роли было больше достоинства, чем во всём её предыдущем «полезном» существовании.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e