Росстат замолчал, цифры спрятались, а проблема осталась. В России всё меньше рожают — и это уже не уникальный кризис, а часть большого постиндустриального сценария, где карьера побеждает биологию, а государство спорит со временем.
Говорить о рождаемости в России сегодня неудобно хотя бы потому, что точные цифры стали дефицитом: с весны 2025 года Росстат, по данным «Коммерсанта», перестал публиковать подробную статистику.
Но отсутствие таблиц не отменяет реальности.
Владимир Путин на своей ежегодной пресс-конференции озвучил ключевую цифру: коэффициент рождаемости снизился до 1,4. Для простого воспроизводства нужно минимум 2.
Всё, что ниже, — это медленное, но устойчивое сокращение.
Важно другое: демографический кризис охватил все постиндустриальные страны. Япония с показателем 0,8, Южная Корея с 0,7 — это не экзотика, а финал логики, где человек слишком долго откладывает жизнь «на потом». Европа живёт в той же реальности: Германия, Италия, Испания годами балансируют возле 1,3–1,5. Россия здесь не выбивается — она догоняет.
Почему россиянки не хотят рожать?
Возможно, потому что их с детства учили жить иначе. Девочке годами объясняют: сначала образование, потом карьера, потом стабильность, потом квартира, потом «подумать о семье».
Биология в этой схеме — где-то после сорока.
В итоге успешные, самостоятельные, социально реализованные женщины внезапно обнаруживают, что время — ресурс невозвратный. И получается не демографический выбор, а биологический тупик.
Государство реагирует в своём стиле — набрасывает инициативы: штрафы за пропаганду абортов, пособия, выплаты, даже поддержка беременных школьниц.
Валентина Матвиенко прямо говорит: рождение детей сразу после 18 должно стать нормой. Звучит резко, но за этим — страх повторить путь Японии и Южной Кореи, где нация стареет быстрее, чем успевает осмыслить происходящее.
Россия сегодня находится в сложной точке. Приоритет — СВО, мобилизация ресурсов, стратегические цели. Демография пока отложена «на потом». Но потом придёт быстро. И здесь ключевой выбор — не между Западом и Востоком, а между иллюзией бесконечного времени и признанием простой вещи: если не менять установки, никакие выплаты не спасут.
Европа уже живёт в этом будущем. Россия ещё может свернуть. Но для этого придётся честно сказать: карьера — не замена семье, а позднее материнство — не безрисковый эксперимент.
«Мы хотим детей, но не тянем»
На программе «Итоги года с Владимиром Путиным» 19 декабря 2025 года тема демографии прозвучала без лозунгов — в виде конкретных жизненных расчётов. Россияне говорили не о ценностях, а о деньгах, графиках и рисках.
- Студент-журналист из Екатеринбурга Кирилл Бажанов описал типичную ситуацию: восемь лет отношений и желание завести детей упираются в ипотеку. Однокомнатная квартира означает 30 лет выплат по 50 тысяч рублей в месяц — в такой модели ребёнок становится финансовым риском, а не логичным продолжением жизни.
- Ещё жёстче прозвучал вопрос студентки медвуза из Кемерово Алины Гамазиной. Её годы обязательной отработки приходятся на 27–31 год — оптимальный возраст для материнства. Но высокая нагрузка, низкие зарплаты и риск потери стажа фактически вынуждают выбирать между профессией врача и семьёй.
Общий вывод этих обращений прост: россияне не отказываются от детей — они просят сделать материнство и отцовство совместимыми с реальной экономикой, а не с абстрактными ожиданиями.
Понравилось? Поставь лайк и подпишись. В следующих публикациях ещё больше интересного!