– Постараюсь успеть до двадцатого, Марина Сергеевна, но перед праздниками сами понимаете какой завал.
Яна прижала телефон плечом, одновременно направляя ткань под лапку машинки. Бархат капризничал, норовил съехать, и она привычно придержала его указательным пальцем у самой иглы.
– Я понимаю, конечно, – затараторила клиентка на том конце. – Но корпоратив двадцать первого, и платье просто необходимо…
– Сделаю. Приходите на примерку семнадцатого в три часа.
Она отключилась и выдохнула, оглядывая мастерскую. Манекены теснились вдоль стены, увешанные полуготовыми нарядами. На столе громоздились рулоны органзы, атласа, жаккарда. Коробки с фурнитурой, катушки ниток, эскизы, приколотые к пробковой доске. Восемь лет в профессии научили Яну главному правилу декабря: спать будешь в январе.
Телефон снова завибрировал.
– Яночка, здравствуй, это тетя Наташа, Наталья Викторовна! Помнишь меня?
Яна помнила. Смутно. Какие-то семейные посиделки лет пять назад, полная женщина с громким смехом и привычкой перебивать собеседников.
– Здравствуйте. Да, конечно.
– Мне Леночка, мама твоя, телефончик дала. Говорит, ты такая мастерица стала, платья шьешь – загляденье просто! А у меня девочки, Кристиночка и Анжелочка, им на корпоративы нужны наряды. Вечерние, красивые. Сошьешь?
Яна закрыла глаза. В голове пронеслось расписание на месяц – плотное, без единого окна.
– Наталья Викторовна, я бы рада помочь, но у меня все забито до Нового года. Физически не успею.
– Ой, ну что ты! Для своих-то найдешь время! Мы же не чужие люди!
– Дело не в желании. У меня обязательства перед клиентами, они внесли предоплату, ждут заказы…
– Яночка, ну пожалуйста! Девочки так расстроятся! Они уже и ткань присмотрели, и фасоны выбрали!
Яна с трудом удержалась от раздраженного вздоха.
– Простите, но никак.
Тетя еще минут пять уговаривала, давила на родственные чувства, но Яна держалась. Попрощалась вежливо, но твердо. Положила телефон и вернулась к бархатному платью.
Ровно через час экран снова вспыхнул. Мама.
– Яна, ты что творишь? – голос Елены Петровны звенел от возмущения. – Мне Наташа звонила, чуть не плачет! Говорит, ты ей отказала!
– Мам, у меня нет времени. Я работаю по двенадцать часов в сутки, еле успеваю по срокам.
– Для родни время найти не можешь? Это же сестра моя двоюродная! Что она обо мне подумает? Что я дочь воспитала, которая семью ни во что не ставит?
– Мам, это моя работа, мой заработок. Я не могу бросить платящих клиентов ради…
– Ради семьи! Семьи, Яна! – мать перешла на повышенные тона. – Ты эгоистка, вот кто! Только о себе думаешь! Наташа мне столько добра сделала, а ты ее так унижаешь!
Разговор длился двадцать минут. Елена Петровна чередовала упреки с причитаниями, вспоминала какие-то давние услуги тети Наташи, призывала на помощь память о бабушке. Яна слушала, массируя виски. Голова раскалывалась.
– Ладно, – сдалась она наконец. – Ладно, мам. Перезвоню ей.
Яна набрала номер Натальи Викторовны, внутренне проклиная собственную мягкотелость.
– Наталья Викторовна, я подумала. Возьмусь за платья для ваших девочек.
– Ой, Яночка, спасибо! Я знала, что ты у нас хорошая! Сколько это будет стоить?
– Два вечерних платья, сложный крой, ручная работа… Двадцать тысяч за каждое.
Пауза. Короткая, но красноречивая.
– Ну… хорошо. Только знаешь что, Яночка, давай я тебе заплачу, когда заберу? А то сейчас перед праздниками такие траты, сама понимаешь…
Все правила Яны кричали: предоплата пятьдесят процентов! Без исключений! Но голос матери еще звенел в ушах, и она устало согласилась:
– Договорились. Пусть девочки подъедут на замеры.
Кристина и Анжела явились через два дня. Обе высокие, ухоженные, с одинаково капризным изгибом губ. Старшая требовала платье «как у Ким Кардашьян, только лучше». Младшая хотела что-то «воздушное, но сексуальное». Обе привезли ткани – дорогие, требующие ювелирной работы.
Следующие три недели слились в сплошной поток строчек, примерок, бессонных ночей. Яна вставала в шесть, садилась за машинку и отрывалась только чтобы сделать кофе. Четвертую чашку за день она уже пила как воду – без вкуса, без удовольствия, просто чтобы не отключиться.
Платье Кристины – облегающий силуэт, расшитый бисером лиф, драпировка на бедре. Платье Анжелы – корсет с китовым усом, юбка из трех слоев шифона, сотня потайных стежков. Каждая бусина пришивалась вручную. Каждый шов проверялся трижды.
Параллельно Яна дошивала заказы для клиентов. Некоторые уже начали звонить с претензиями – почему задерживается работа? Она извинялась, обещала, засиживалась до трех ночи. Пальцы болели от иголок, глаза слезились от напряжения. Но платья получались роскошными. Достойными показа мод, не меньше.
Наталья Викторовна привела дочерей на финальную примерку.
Кристина надела свое платье и ахнула. Анжела закружилась перед зеркалом, любуясь собой.
– Мама, смотри! Я как принцесса! Девчонки на работе обзавидуются!
– Божественно, – Наталья Викторовна сияла. – Яночка, ты просто волшебница! Руки золотые!
Яна устало улыбнулась. Три недели работы. Недосып. Потерянные нервы. Но платья вышли идеальными, и это грело.
– Рада, что понравилось. Тогда давайте рассчитаемся, и забирайте.
– Ах да, конечно!
Наталья Викторовна порылась в сумочке и достала тонкий конверт. Протянула его с улыбкой.
Яна открыла. Пять тысяч рублей...
– Это… что?
– Оплата, конечно! – тетя пожала плечами. – Слушай, ну какие двадцать тысяч за каждое? Мы же семья! Не с улицы пришли! Вот пять тысяч для тебя еле собрала, хотя самой перед праздниками тяжело.
Яна молча смотрела на деньги. Пять тысяч... Одна Фурнитура обошлась в тысячи четыре. Долгие часы работы...
– Мы договаривались на двадцать тысяч каждое, Наталья Викторовна.
– Ой, Яна, ну что ты как не родная! Для своих всегда скидка! – тетя отмахнулась. – Да и платья-то не готовы еще. Вон у Кристиночки на подоле нитка торчит. Подшей к среде, мы заберем.
Она развернулась к дочерям:
– Девочки, снимайте. Поехали.
Кристина и Анжела переоделись, небрежно бросив платья на стул. Ушли, не попрощавшись.
Яна осталась одна. В голове было пусто. Она машинально набрала номер матери.
– Мам, Наталья Викторовна оставила мне пять тысяч. Вместо сорока.
– Ну и что? – голос Елены Петровны был раздраженным. – Яна, не начинай! Да, немного недоплатила. Но это же родня! Уступи, не позорь меня перед сестрой. Люди подумают, что мы жадные.
Яна отключилась, не дослушав. И еще минут пять сидела, глядя в одну точку. Потом решительно встала...
Она сфотографировала оба платья. Выложила в социальные сети с коротким описанием и ценой в десять тысяч за одно. Себестоимость.
Первое сообщение пришло через семь минут. За два часа платья продались девушкам из соседнего района. Они примчались тем же вечером, примерили, пришли в восторг.
– Господи, за такую цену – это же подарок! Спасибо вам огромное!
Яна убрала деньги в кошелек.
В среду тетя явилась с Кристиной и Анжелой. Все трое сияли предвкушением.
– Ну что, готовы наши платья?
– Платья проданы, – спокойно сказала Яна. – Другим покупательницам. Ткань я верну.
Лицо Натальи Викторовны вытянулось.
– Что значит – проданы? Это наши платья! Мы заказывали!
– Вы оставили пять тысяч вместо сорока. Этого мало.
– Ты… ты с ума сошла?! – тетя побагровела. – Кристина, Анжела, вы слышите? Она наши платья продала!
– Ты и правда чокнутая! – взвилась Кристина. – У меня корпоратив завтра! В чем я пойду?!
– Это подлость! – подхватила Анжела. – Мы же родственники! Как ты могла?!
Наталья Викторовна шагнула вперед, тыча пальцем Яне в лицо:
– Бессовестная! Мошенница! Вот такая благодарность за то, что мы к тебе пришли, работу дали?! Да кто ты вообще такая?! Швея деревенская!
Яна молча выслушала еще минуту криков. Потом прошла к двери мастерской и распахнула ее настежь. Морозный декабрьский воздух хлынул внутрь.
– Выметайтесь, – произнесла она ровно. – И не возвращайтесь.
Наталья Викторовна задохнулась от возмущения:
– Ты еще пожа…
– Дверь там. На выход. Ткань я передам через маму.
Яна мимоходом сунула в руки тетки конверт с пятью тысячами.
Они ушли. С грохотом, с проклятиями, с обещаниями «рассказать всем, какая Яна на самом деле».
Вечером Яна позвонила матери.
– Передай родне, – сказала она спокойно, – что моя мастерская – не благотворительная организация. Кто хочет бесплатно получить одежду – пусть ищет в другом месте. В секонде, например.
Елена Петровна не разговаривала с дочерью неделю, обижалась...
А потом позвонила как ни в чем не бывало – обсудить новогоднее меню.
Больше никто из родственников не являлся в мастерскую за «скидками для своих».
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!