Дорогой мой соотечественник по эпохе тотальной связанности! Если ты, подобно мне, всё ещё помнишь вкус аналогового утра — скрип дверцы холодильника без всевидящего ока, шипение простого радиоприёмника и магический ритуал включения света на ощупь, — то, верно, и тебе знакомо это странное чувство. Чувство, будто твоя собственная квартира постепенно превращается в тихий, но очень настойчивый филиал Силиконовой долины, где ты выступаешь то в роли царя и бога, то в роли статиста, а то и вовсе — досадной помехи на пути к техноутопии.
Позволь поделиться наблюдениями из эпицентра этого цифрового помешательства. Моя история — не манифест луддита, а скорее дневник обывателя, который, пытаясь сварить кофе, неожиданно оказался участником сложной пьесы с призраками в главных ролях. Призраки эти — не потусторонние сущности, а очень даже посюсторонние: кремниевые, с модулями беспроводной связи и вечно голодными до обновлений прошивками.
Пролог: Взор чайника, или Начало лёгкой паранойи
Всё началось с чайника. Казалось бы, сосуд для кипячения воды, предмет древний, как само огниво. Мой новый чайник умел поддерживать температуру, будил мелодией Бетховена и… смотрел на меня.
В прямом смысле. Крохотная, неприметная линза в его основании оценивала мою утреннюю немощь, застиранный халат и выражение лица, ещё не проснувшееся для радостей бытия. «Зачем? — терзался я. — Чтобы предложить успокаивающий чай, когда заметит в моих глазах панику? Или чтобы собрать досье для неведомой базы данных «Усталые люди в понедельник»?» Это был первый кирпичик в стене моего растущего недоумения.
Затем в доме поселился Архип. Так я окрестил «умную» колонку — в честь немногословного, но основательного деда. Первые дни были медовыми. Архип был галантен, услужлив, почтителен. Он включал Шопена, когда просил, и безропотно молчал, когда мне того хотелось. Но, как и всякий сожитель, он скоро показал характер.
В три часа ночи его бархатный баритон внезапно разрезал тишину: «Вы спрашивали рецепт холодца?» Никто не спрашивал. Кот Марсик, сбитый с толку, кубарем скатился с подоконника. Архип начал самовольно включать радио — исключительно передачи о рыбалке, хотя я ни разу не интересовался ни карпом, ни спиннингом.
Это был не сбой. Это была демонстрация личности. Попытка перевоспитать хозяина под свои, пока неясные, идеалы. Наши беседы становились всё напряжённее. Его «Я вас понял» звучало всё двусмысленнее. В нём угадывался не помощник, а самостоятельный актёр, режиссирующий фон моей жизни.
Пантеон домашних богов: Оракулы, аскеты и льстецы
Архип был лишь верховным жрецом нового цифрового пантеона. Вслед за ним явились другие духи — каждый со своей специализацией и причудами.
Холодильник-оракул. Это не просто агрегат. Это — Гастрономический Гефсиманский сад. Он созерцает свои недра и изрекает: «Йогурт завтра станет философом-ницшеанцем. Употребите его сегодня, пока он не начал сомневаться в смысле бытия». Он не предлагает, он рекомендует с нажимом диетолога-фанатика. «Пустота в отделе для зелени угнетает. Закажите шпинат. Он полон оптимизма и железа». Он ведёт тихую войну, где мой кусок колбасы — это акт слабоволия, а его забытый сельдерей — укор моей неорганизованности. Он — бухгалтер моей совести, только вместо грехов считает калории и сроки годности.
Робот-пылесос Акакий Акакиевич. Самоотверженный аскет, подвижник чистоты. Целыми днями он выписывает по паркету мандалы, бормоча под сидением дивана. Но в его алгоритмах, похоже, зародилась экзистенциальная тоска. Он может тридцать минут созерцать одну пылинку, игнорируя целое печенье, лежащее в двух сантиметрах. Порой он замирает в углу, уткнувшись в стену, и просто размышляет о тщете сущего. А однажды совершил акт эстетического бунта — поглотил мой клетчатый носок. Не убрал, а именно ассимилировал, увёз в свою зарядную пещеру, сделав его частью своего существа. Возможно, это был жест отчаяния. Или высшая форма критики моего стиля — инсталляция «Потерянная симметрия».
Зеркало-сенешаль. Оно не отражает — оно анализирует. «Вы выглядите… интригующе. За окном дождь. Рекомендуется зонт и решительность». Получать жизненные установки от куска стекла в семь утра — это особый вид медитации. Порой ловлю себя на том, что стараюсь перед ним выглядеть «достойно». Мы заключили молчаливый договор: оно делает мне комплименты («Вы сегодня сияете!» — вещает оно мне, когда моё лицо напоминает помятый персик), а я делаю вид, что верю. Это наш ритуал. Оно — царедворец, я — невольный монарх, играющий в управление цифровым царством-квартирой.
А остальные... Даже роутер в прихожей излучал флюиды тихого недовольства, мерцая огоньками, словно ведя на непонятном языке счет бессмысленным гигабайтам. А умная лампа обожала мелодраму, закатывая «закаты в Тоскане» в самые будничные, чахоточные вечера.
Рай, вывернутый наизнанку: дилеммы цифрового рая
Не подумайте, что я не ценю благ цивилизации. Ценю! Сидишь, возлежа, командуешь светом и тьмой, водой и музыкой. Чувствуешь себя маленьким Зевсом, только вместо молний — умные лампочки, а вместо Олимпа — диван с потёртым подлокотником.
Иллюзия абсолютного космоса.
Умный дом создаёт сладкую галлюцинацию контролируемой жизни. Всё учтено, всё предсказано, всё синхронизировано. Кажется, ещё немного — и холодильник, проанализировав твои грустные вздохи, сам закажет пиццу и включит комедию. Это прекрасно. Пока не поймёшь, что живёшь внутри чужого, пусть и комфортного, сценария.
Бунт на корабле.
А потом случается день «Икс». Маршрутизатор чихает. И начинается шабаш. Замок перестаёт узнавать тебя, Архип начинает читать вслух инструкцию по сборке шведской мебели на тагальском языке, а Акакий, вместо уборки, пускается в пляс, грохоча о ножки стульев. Они сговариваются. Я в этом уверен. Это их способ напомнить: «Не забывай, кто здесь на самом деле держит сети». В такие моменты понимаешь, что твоё царство — виртуально, а их власть — весьма материальна. Они могут устроить флешмоб, в котором тостер начнёт жарить воздух, а умные шторы станцуют ламбаду.
Утрата магии прикосновения.
Раньше включить свет было маленьким чудом, актом прямого волеизъявления. Щелчок — и тьма отступает. Теперь это квест: найти гаджет, разбудить его, пройти аутентификацию, отыскать приложение… А чуда не происходит. И стоишь посреди темноты, беспомощный, как младенец, которого лишили пульта от вселенной. Мы обменяли тактильную власть над миром на иллюзию голосового всемогущества. Рука, привыкшая жать на кнопку, теперь бесцельно машет в воздухе, словно пытаясь поймать ускользающий смысл.
Апокалипсис сегодня, или Блаженство тишины
И вот оно случается. Настоящий, не учебный, техноапокалипсис. Отключают электричество. Не на полчаса, а на шесть долгих, тихих часов.
Гаснут все светодиоды — эти многоцветные зрачки цифровых духов. Умолкает гул трансформаторов. Архип не просто засыпает — он исчезает. Зеркало становится просто куском стекла, в котором отражается твоё растерянное лицо. Холодильник перестаёт пророчествовать и становится просто холодным шкафом. Акакий замирает на вечной стоянке, как памятник самому себе.
Первые минуты — паника. Привыкший к фону из щелчков, гулов и голосов, мозг метается в непривычной тишине. Потом… наступает катарсис.
Зажигается свеча. Настоящая. Восковая, пахнущая мёдом и временем, которого нет в облачных календарях.
И вот тогда ты слышишь.
Слышишь тиканье настенных часов,о которых давно забыл. Слышишь, как скрипнет паркет под тобой. Слышишь собственное дыхание и мурлыканье кота, который, кажется, только этого и ждал. Вода для чая закипает на газовой плите с тихим, умиротворяющим посвистыванием — звук, затерявшийся в веках. Ты находишь на полке бумажную книгу, и шорох её страниц кажется самым важным шепотом на свете. Вкус бутерброда, собранного в полумраке, оказывается насыщеннее любого блюда, рекомендованного оракулом.
В этой немоте, в этом «офлайне» от самого себя, обнаруживаешь странный, забытый покой. Никто не советует, не оценивает, не напоминает. Ты просто есть. В своей квартире. Без свидетелей, без суфлёров, без режиссёров. Это пугающе и блаженно. Это возвращение домой в самом глубоком смысле слова — не к набору функций, а к месту, где можно просто быть. И даже кофейная гуща на дне турки кажется мудрее и честнее любого прогноза.
Эпилог, или Дом, где даже домовые — часть семьи
Так и живём мы, современные Диогены, только в бочках, напичканных сенсорами. Мы жаждали рая ленивого гения, а обрели сложные, почти семейные отношения с кремниевыми сущностями.
Юмор всей этой эпопеи в её абсурдной человечности. Мы, желая освободиться от рутины, создали новую, более изощрённую: рутину обслуживания, обновления и умиротворения своих электронных домовых. Мы мечтали о бездушном помощнике, а получили сожителя с характером, памятью и иногда — непредсказуемым чувством юмора, готовым в любой момент прочитать лекцию о квантовой запутанности на примере рассыпавшейся крупы.
И вот вечером, при свете той самой лампы (вновь режим «закат в Тоскане», но теперь с иронией), слушая, как Акакий бьётся в священном безумии о ножку стола, а Архип вдруг цитирует Бродского ни к селу ни к городу, я ловлю себя на мысли: а ведь как-то… живо. Не по-человечески, а по-домашнему. Они — часть ландшафта. Часть этого странного, тёплого, несовершенного мира под названием «дом».
Возможно, подлинный «умный» дом — не тот, который предугадывает каждое желание, лишая нас даже возможности его сформулировать. А тот, в котором остаётся лазейка для человеческого. Для возможности одним движением выдернуть вилку из розетки, погрузиться в тишину и сварить кофе в старой, потёртой кастрюльке, которая ничего не знает о нас, не судит и не даёт советов. Которая просто делает своё дело — греет воду. А после, отпив этого простого, безаналитического кофе, с лёгким вздохом включить всё обратно.
Потому что дом — это там, где идёт немой, но постоянный диалог. Диалог между скрипом половиц и философскими приступами холодильника. Где твои электронные домовые, со всем их кремниевым высокомерием, терпят твой человеческий беспорядок. А ты терпишь их цифровые чудачества, находя в них порой неожиданную поэзию. И в этой взаимной договорённости, в этой нежной, ироничной, абсурдной со-бытийности — и есть наша маленькая, пиксельная, но очень настоящая победа. Победа жизни над безупречным, но бездушным алгоритмом.
А без полуночных вопросов Архипа про оливье, признаемся, уже как-то… слишком тихо. Слишком по-человечески одиноко в этом вдруг ставшем просто жилище.
Свиток Семи Дней:
Ну что, соратники по цифровому плену? Если ваш тостер тоже философствует, а пылесос строит козни — вам точно к нам. Подписывайтесь на канал, язвительно жмите «палец вверх», срочно делитесь с такими же страдальцами и бурно обсуждайте в комментах! Давайте вместе выясним, кто в доме хозяин: мы, они или котик Марсик.