- Я женюсь на ней, и ты меня не остановишь! - запальчиво воскликнул сын.
- И на ком ты собрался жениться? - спокойно спросила я.
- Ее зовут Оля, - Максим с вызовом взглянул на меня.
Это имя от него я слышала впервые.
- Сынок, я вовсе не против того, чтобы ты женился. Я даже не против того, чтобы вы какое-то время, пока не встанете на ноги, жили в моей квартире. Но сначала я бы все-таки хотела с ней познакомиться. Хорошо?
Максим неуверенно кивнул.
- Приведи ее, - попросила я. - Покажи мне эту Олю.
- Ладно, - отозвался сын, - в субботу мы придем.
Сердце мое чувствовало… Не то чтобы опасность, но определенно что-то нехорошее.
Я ведь уже один раз спасала его от одной Светки. Это была красивая и бойкая девица, которой, как вскоре выяснилось, просто нужна была прописка. Наивный интеллигентный и по уши влюбленный юноша подходил для этой цели просто идеально.
- Я женюсь на ней! - настаивал Максим. - Я люблю ее! Она моя судьба!
Я почувствовала подвох с самой первой встречи. Но Максим был слепо влюблен, и мне потребовалось, как он тогда выразился, «выносить ему мозг» в течение трех месяцев. Когда выяснилась правда, Максим попросил у меня прощения.
- Ты была права, - вздохнул он, - она хищница.
Я только вздохнула с облегчением.
***
Они действительно пришли в субботу в два часа дня. Оля вошла в мою квартиру так, будто входила в свою собственную, спокойно и уверенно.
- Здравствуйте, Марина Витальевна, - сказала она низким голосом.
- Чай? Кофе? - спросила я, разглядывая ее руки, узкие, без маникюра, с коротко стриженными ногтями.
- Воду, если можно.
Она села в кресло, не на краешек, а глубоко, по-хозяйски, и положила ногу на ногу. Максим смотрел на нее, как теленок, и я вновь почувствовала смутную тревогу.
Разговор тек плавно и непринужденно. Мы говорили о работе, о меняющемся климате, о невыносимой порой жаре, нехарактерной даже для нашего региона, о ценах. Словом, это был типичный светский разговор.
Я смотрела на эту Олю и видела, она не будет спрашивать моего совета, не будет ждать моего одобрения. Она была из породы тех женщин, которые сами решают за себя, за мужа и за весь мир, если понадобится.
***
Когда они ушли, я долго думала. А перед отбоем позвонила Максиму, который уже полгода снимал квартиру в трех остановках от меня, и решительно сказала:
- Она тебе не подходит.
- Ты так думаешь? - спросил Максим, и по его тону я поняла, что он уже все решил.
Но на всякий случай я уточнила:
- На мой взгляд, она тебе не подходит. Она какая-то холодная… не пара тебе.
- А на мой взгляд, Оля мне очень подходит, - сухо возразил Максим.
Он холодно попрощался со мной и повесил трубку.
***
А через неделю Нинка из соседнего подъезда, шепелявая сплетница с вечно облупленным лаком на ногтях, встретила меня у магазина и выпалила, вытаращив свои глаза:
- А правда, что твой Максик на разведенке женится? Ну, с дитем которая?
Магазин, небольшой супермаркет, из которого я только что вышла, поплыл куда-то вбок.
- С ребенком… - пронеслось у меня в голове. - У этой Оли есть ребенок… И Максим не сказал мне ни слова…
Придя домой, я набрала его номер. Руки мои тряслись так, что пришлось тыкать в экран три раза.
- У нее ребенок? - спросила я, когда сын снял трубку.
- Да, - сказал он. - Мальчик. Пять лет. И я собираюсь его усыновить.
И вот тут я закричала.
***
- Ты серьезно женишься на ней? - вопила я. - На разведенной женщине?!
- Ты так кричишь, мама, как будто я собрался жениться на падшей женщине?
- А какая она, если не падшая? - ухватилась за это слово я. - Она не удержала своего мужа, а может, и вообще нагуляла от него ребенка! И теперь она пристраивает этого своего сына, а ты ведешься! Да она использует тебя!
- Все у тебя?
- Да! Нет!
Я перевела дыхание и завопила с новой силой:
- Я не для этого тебя растила, не для этого отказывала себе во всем, чтобы ты такую женщину приводил в семью! Имей в виду, Максим, если ты на ней женишься, считай, что у тебя нет матери!
- Ну, значит, нет, - ответил после паузы сын и повесил трубку.
***
А еще через несколько недель они расписались. Я узнала об этом от все той же Нинки. А уж откуда она узнала, одному богу известно.
Звонить сыну я не стала и решила поговорить с ним с глазу на глаз. Я поднялась на седьмой этаж пешком. Запыхавшаяся, с колотящимся сердцем, я била в дверь кулаком до тех пор, пока Максим не открыл.
- Разведись, - велела я. - Немедленно! Пока не поздно.
Сын быстро справился с удивлением и попросил меня уйти.
- Ты не имеешь права мне перечить! Я твоя мать!
- Уходи, мама, - повторил Максим, уже начиная сердиться.
Оля стояла на выходе их кухни, прислонившись к косяку. Она смотрела на меня, и в глазах ее не было ни страха, ни злости, только усталость женщины, которая слишком многое видела в этой жизни.
- Вы! - я ткнула в нее пальцем. - Пристроили своего нагулянного ребенка! Нашли наивного мальчишку, чтобы прикрыть свой грех! Да как вам только не стыдно?!
Оля аккуратно поставила чашку на тумбочку и спокойно сказала:
- Его отец погиб два года назад на стройке. На него упала бетонная плита.
Она говорила это ровным голосом, без надрыва, без слез. Так говорят о вещах, которые уже отболели.
- Мы не были расписаны, - продолжала она, - собирались, но не успели. Никаких пособий я не получила. Ничего. Я тянула сына одна, а потом встретила вашего Максима. И он сам, понимаете? Сам захотел жениться на мне. Сам хочет усыновить Даню. Я не просила его об этом. Он сам так решил.
Я открыла рот и ничего не смогла сказать. Все слова, которых у меня всегда было так много, вдруг куда-то делись.
- Я… Мне жаль, - выдавила я наконец. - Я… не знала. П… Простите… Я…
- Все в порядке, - без улыбки сказала Оля.
***
Я уходила, держась за перила, ноги не держали. Где-то на третьем этаже я остановилась и заплакала. Мне тут же захотелось вернуться и попытаться объяснить, я даже начала подниматься…
Но я не дошла. Не рискнула позвонить в их дверь снова.
Впрочем, голосовое сыну я все же отправила. В нем я без конца извинялась и просила понять меня и простить.
- Я же мать! - говорила я, уже обращаясь к невестке. - И вы, Оля, тоже мать! Я боялась за своего сына! И вы также спустя каких-то пятнадцать-двадцать лет тоже будете бояться за своего!
Максим мне так и не перезвонил.
***
С этой поры прошел месяц. Я пытаюсь все исправить, привожу подарки для Дани и оставляю их под дверью, потому что мне не открывают. Постоянно звоню сыну и присылаю ему голосовые. Он не отвечает.
Но я надеюсь, что когда-нибудь они с Олей все-таки меня простят. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👈