Виктория знала о своём прошлом лишь то, что её мать, ещё совсем юная девчонка, родила её и сразу же отказалась от ребёнка. В доме малютки новорождённую назвали Викторией, потому что почти сразу после отказа матери она тяжело заболела, и врачи опасались, что кроха не выкарабкается. Однако девочка справилась с болезнью, за что и получила такое звучное имя, а со временем стала настоящей любимицей всего детского дома. У Вики был редкий голос с огромным диапазоном, который мог звучать лёгким и мелодичным, словно колокольчик, или низким и насыщенным, как басовая нота, и при этом таким мощным, что на её выступлениях казалось, будто оконные стекла в зале слегка вибрируют. Директор детдома стремилась поддержать этот дар, так что, когда Вика закончила школу, её уже поджидало место в областной консерватории. Она легко сдала экзамены на вокальное отделение и с энтузиазмом взялась за учёбу. Грамоты, награды, фестивали, прослушивания — всё это, конечно, важно, говорила ей пожилая преподавательница, но без солидной базы талант рискует угаснуть. Так что занимайся всерьёз, не торопись.
Ко Дню учителя студенты устроили грандиозный концерт, где участвовали не только певцы, но и ребята с других отделений, включая инструменталистов. Именно тогда в жизни Вики возник Артём, студент-пианист. Ему поручили аккомпанировать ей, и для отработки номеров им выделили отдельную аудиторию. Пятикурсник сразу заприметил, что его партнёрша — привлекательная девчонка с уникальным тембром, поэтому старался изо всех сил произвести впечатление. Вика тоже нервничала каждый раз, когда он появлялся в комнате, ведь этот будущий концертмейстер выглядел очень эффектно, но она старалась держаться спокойно и сосредоточилась на репетициях. Когда выступление завершилось, преподаватели даже растрогались от восторга перед способностями своих подопечных.
— Поздравляю, наш первый совместный выход удался на славу, — наклонился Артём к Вике на сцене и прошептал ей на ухо.
Она ощутила его дыхание на своих волосах и застыла, не решаясь повернуться.
— И тебя с успехом, ты отлично справился с партией, — ответила она тихо, опустив голову и спрятавшись за прядями, которые обрамляли лицо, потому что чувствовала, как щёки заливает румянец, и боялась, что весь зал это заметит.
— Может, отметим в кафе? — предложил он.
— А зачем нам туда? Ведь это праздник не наш, а преподавателей, — возразила она шёпотом.
— Просто посидим, поговорим о чём-нибудь помимо концерта, — настаивал Артём.
Когда педагоги ушли на банкет, организованный администрацией, студенты разбрелись по ближайшим кафе и паркам. Осенняя погода стояла замечательная, так что все пребывали в приподнятом духе. Артём заказал полный ужин с десертом и бутылкой игристого. Он с улыбкой наблюдал, как Вика разглядывает пузырьки в бокале.
— Ты что, никогда не пробовала шампанское? — улыбнулся он.
— Нет, не доводилось, — призналась она. — На выпускной в школе я не попала, потому что слегла с ангиной, а врачи велели лежать в постели. Других поводов просто не было.
— Эх ты, давай пробуй, — подбодрил Артём и налил ей.
Девушка сделала глоток и вдруг осознала, как сильно пересохло в горле. Она залпом осушила бокал и посмотрела на Артёма.
— Слушай, а оно довольно вкусное, — отметила она.
— Вот то-то и оно, — рассмеялся парень и долил ещё.
Она, всё ещё чувствуя сухость во рту, снова выпила бокал до конца. Артём хлопнул в ладоши.
— Ну ты даёшь, похоже, одной бутылки нам не хватит, — сказал он.
— Ой, наверное, это дорого стоит, — спохватилась Вика. — Давай я заплачу свою часть.
Она стала рыться в сумке, но Артём схватил её за руку.
— С ума сошла? Хочешь меня унизить? Успокойся, я угощаю, — отрезал он.
Она не запомнила, как они покинули кафе, как гуляли по аллеям парка, наслаждаясь осенними запахами, и как очутились на скамейке в тихом уголке среди деревьев. Вика развлекалась от души, каталась на аттракционах для детей, на машинках и лодках, стреляла в тире и пыталась выудить игрушку из автомата. Всё казалось таким волшебным и беззаботным, словно в приятном сне. Очнулась она от головной боли на заднем сиденье какой-то машины. Девушка села, поправила растрёпанные волосы и взглянула в зеркало заднего вида.
— Ой, где я? — пробормотала она с ужасом.
Она попыталась открыть дверь, но та не поддалась, и страх усилился. Неужели от этого игристого так развезло, что она ничего не помнит? Через пару минут машина сигналила, и на водительское место сел Артём.
— Ну наконец-то проснулась, красавица, — улыбнулся он. — Я уже думал, придётся тебя водой из бутылки обливать, как в фильмах.
— Артём, прости меня, пожалуйста, я, наверное, вела себя ужасно, да? — затараторила она, чувствуя, как вот-вот разревётся.
— Да нет, всё в порядке, по крайней мере, мне понравилось, — успокоил он с загадочной улыбкой. — Просто не знал, куда тебя везти, вот и припарковались у парка.
— Мне нужно в общежитие, — тихо произнесла она.
— Ты живёшь в общаге? — искренне удивился парень. — Это меняет дело. Я думал, тебя дома родители ждут и будут ругать за то, что напилась.
При этих словах Вика густо покраснела и выдавила:
— У меня нет родственников. Мама отказалась от меня сразу после рождения, так что я обычная сирота из приюта.
— Вика, извини, я правда не знал, — сказал он с искренним сочувствием. — Тогда у меня к тебе предложение. Поехали ко мне.
— Нет, что ты, я в таком виде не могу показаться перед твоими родителями, — запротестовала она.
— А их нет дома, — усмехнулся он. — Они предпочитают осенью отдыхать на Кипре, у моря.
Вика попыталась отказаться, сказав, что неудобно приходить в дом без хозяев, но Артём уже не слушал.
— Никаких отговорок, — заявил он. — Судя по твоему виду, голова трещит, значит, нужно что-то от похмелья. Поедем, я сделаю тебе «Кровавую Мэри».
— Что это такое? — не поняла она.
— Коктейль, увидишь, — ответил он.
Когда они заехали во двор большого дома, Вика несколько секунд не решалась выйти из машины — таким внушительным и роскошным показался ей особняк. Но Артём вёл себя так свободно, что она в итоге расслабилась. Они устроились на кухне, которая по размерам напоминала Вике ресторанный зал. Артём взялся за приготовление напитка, смешал ингредиенты в шейкере, хорошенько встряхнул и перелил в стакан со льдом.
Вика сделала глоток красной смеси через трубочку и поморщилась.
— Ой, оно такое острое и крепкое, совсем не по вкусу, — сказала она.
— Пей, пей, — велел Артём. — Может, и невкусно, зато голова перестанет болеть.
Она послушно сделала ещё несколько глотков, и её снова потянуло в хмель. Вместо боли пришло лёгкое кружение в голове, а вместо смущения — беззаботность. Артём посмеивался, глядя на неё, а когда она совсем отключилась, отнёс в комнату для гостей. Когда Вика сообщила, что ждёт ребёнка, Артём, с которым они встречались уже три месяца, исчез из консерватории. Она поднялась на верхний этаж, чтобы перехватить его на кафедре, но в толпе студентов растерялась и убежала. Девушка совершенно не понимала, что творится. Раньше он вёл себя так, будто их брак — вопрос решённый, хотя не спешил знакомить с семьёй и больше не приглашал к себе. Но он шептал такие слова, целовал так нежно, что Вика была уверена — новость о ребёнке вызовет радость. Однако всё вышло иначе.
Наконец, она подкараулила его у выхода из здания и преградила путь.
— Артём, что происходит? Почему ты от меня прячешься? — спросила она с дрожью в голосе.
Парень взглянул на неё исподлобья и отвёл глаза, было видно, что он раздражён тем, что попался.
— Ты испугался, что у нас будет малыш? Но что в этом плохого? Ты скоро закончишь учёбу, устроишься на работу, я тоже смогу подрабатывать, например, ведущей на радио, ведь я параллельно изучаю риторику. И в конце концов, твои родители помогут, — продолжала она.
— Не помогут, — почти крикнул он. — Потому что вся моя семья — это бабушка, с которой я живу в обычной хрущёвке, где самая ценная вещь — её старое пианино. Она работала учительницей музыки, так что мне некуда привести тебя с ребёнком.
— Постой, а тот особняк? Ты водил меня в чужой дом? — ахнула она.
— Не совсем чужой, — ответил он. — Это коттедж моих работодателей. Я подрабатываю у них с первого курса, помогаю по дому. Старики мне доверяют, иногда оставляют меня присмотреть за всем, включая гараж.
— Ничего себе, как ты мог так поступить? — вспыхнула Вика. — А машина? У тебя хотя бы права есть?
— Есть, перед армией сдал в автошколе, — сказал Артём, барабаня пальцами по сумке с нотами. — В общем, если нужны деньги, чтобы избавиться от проблемы, я попрошу у хозяина, он не откажет, относится ко мне как к сыну.
— Нет уж, спасибо, твои подачки мне не нужны, какой же ты бессовестный, — отрезала она и почти бегом бросилась к общежитию, чтобы не видеть человека, которого до этой минуты любила всем сердцем.
Вика зарылась в подушку и зарыдала.
— Ну ты чего? Может, расскажешь, что стряслось? Нельзя же так, в конце концов, — допытывалась соседка по комнате.
Та подняла покрасневшие от слёз глаза.
— Катя, ты никому не скажешь? — спросила Вика.
— Молчу как рыба, — заверила подруга.
И Вика рассказала о своей беде. Подруга села на кровать напротив и схватилась за голову.
— И как после такого верить парням? Мой Виталька тоже намекает, что хватит по углам обниматься, давай по-взрослому, а потом, если что, тоже скажет, чтобы я избавилась, — вздохнула она.
Вика всхлипнула.
— А я не хочу прерывать, но и рожать не готова, — призналась она. — У меня в конце года важный концерт, если оставлю ребёнка, вся жизнь пойдёт наперекосяк, из консерватории выгонят, без жилья останусь, а работу в таком положении попробуй найди.
— Да, влипла ты по-крупному, — согласилась Катя. — Давай сходим к нашей медсестре, может, она что-то посоветует, ну, таблетки какие-нибудь, выпила — и всё само прошло.
Медсестра посмотрела на Вику неодобрительно.
— Ты знаешь, что я обязана сообщить об этом в деканат? — строго спросила она.
— Инга Яковлевна, ну зачем докладывать? Я же не собираюсь донашивать, — взмолила студентка. — Вы только подскажите, что делать, я всё выдержу, а потом этих парней буду обходить стороной.
— И что тебе советовать? Иди в больницу, в гинекологию, другого пути нет, — ответила она, заполнила бумаги и протянула. — Вот, сдашь анализы и с результатами к врачу, так быстрее будет.
— Спасибо, Инга Яковлевна, — пролепетала Вика, но медсестра махнула рукой, показывая, чтобы та уходила.
В городской больнице, где Вика бывала только на профосмотрах, толпилось много народу. Отстояв очередь в лабораторию, она поспешила к выходу, но запуталась в коридорах и забрела в стационар. Шла она, полная тяжёлых мыслей о предстоящей процедуре, когда из приоткрытой двери палаты донёсся тихий плач.
— Мамочка, не уходи, не оставляй меня, пожалуйста, — бормотал детский голосок сквозь рыдания.
Вика почувствовала, будто сердце на миг замерло, а потом сильно толкнулось в груди, отчего она даже закашлялась. Испугавшись, что её заметят, она юркнула в дверь. В палате почти все койки стояли застеленными — видимо, пациенты ушли на завтрак, — и только на одной лежала бледная женщина с повязкой на голове, а рядом на стульчике сидела заплаканная девочка лет шести.
— Ты доктор? — спросила малышка, увидев Вику.
Та покачала головой.
— Нет, я просто заблудилась и услышала, как ты плачешь, — ответила она.
— Потому что мама умирает, — сказала девочка и скривила губы.
— Откуда ты знаешь? Может, она просто спит, набирается сил, чтобы поправиться? — предположила Вика.
— Нет, — упрямо возразила малышка. — Она обещала родить мне братика, а ей стало плохо на лестнице, она упала, и с тех пор глаза не открывает и не говорит.
«Господи, так она ещё и беременна», — пронеслось в голове у Вики. Она с жалостью посмотрела на девчушку и погладила её по голове.
— Не плачь, пожалуйста, я думаю, твоя мама поправится, — утешала она. — Давай познакомимся? Меня зовут Вика.
— А я Саша, когда мама сердится, зовёт меня Александрой Сергеевной, — ответила девочка.
— А папа у тебя есть? — спросила Вика.
— Есть, только он сильно ругался, когда мама захотела ещё одного ребёнка, кричал, что мы и так бедные, но мы не бедные, у нас хорошая квартира с балконом, а у папы машина, — объяснила Саша. — Только он уехал и больше не звонит маме, она долго плакала, а потом сказала, что всё равно подарит мне братика, и теперь получается, что никого не будет.
Вика слушала девочку, и в душе у неё что-то перевернулось. Она считала свою историю полной драматизма и обмана, а здесь этот мужчина предал не только жену, но и двоих детей, и несмотря на это, храбрая женщина решила сохранить младенца. Вика почувствовала себя полной эгоисткой. Как она могла даже подумать об этом — лишить жизни собственного ребёнка, не размышляя о том, что дети любят родителей без условий, просто за то, что они существуют. И вот под её сердцем бьётся та самая жизнь, которая, возможно, станет её единственной опорой.
Вика обняла Сашу покрепче и предложила посидеть с ней, пока мама не очнётся.
— Давай скажем доктору, что я твоя тётя, тогда меня не прогонят отсюда, — придумала она, чтобы успокоить девочку.
— А вы правда моя тётя? — доверчиво поинтересовалась малышка, поднимая на неё глаза.
Вике стало неловко от своей идеи обмануть, и она поспешила ответить:
— Ну, почти что, можно и так сказать. Главное, чтобы тебе одной не было страшно.
Они устроились у кровати больной, и Виктория лихорадочно пыталась припомнить хоть какие-то молитвы, которые слышала в детстве, полностью забыв о собственной беде. Все её мысли теперь крутились вокруг того, как поддержать эту кроху и её маму в такой момент. Наконец в палату вошёл врач, окинул взглядом ситуацию и повернулся к Вике.
— Вы родственница? — уточнил он.
Та кивнула, не раздумывая.
— Хорошо, а то мы не знали, что делать с ребёнком, — сказал он. — Елене требуется операция, заберёте девочку к себе?
— Да, конечно, — нерешительно согласилась Вика и с беспокойством добавила: — А какая именно операция?
— У неё внутричерепная гематома, так что придётся делать трепанацию черепа, — объяснил врач.
Финал :