Дворянский, графский, а затем и княжеский род Васильчиковых не снискал такой же известности, как их ближайшие родственники Толстые, — и напрасно.
На протяжении веков носителей этой фамилии неизменно можно было обнаружить где-то рядом с царским троном. К роду Васильчиковых принадлежала жена Ивана Грозного, один из фаворитов Екатерины Великой, ближайший соратник Николая I, а также целый ряд видных генералов и чиновников высшего ранга.
История Васильчиковых начинается с легенды: она гласит, что в 1353 году в Чернигов из немецких земель вместе с сыновьями и многочисленной дружиной приехал высокородный чужестранец Индрис. Его называли своим предком сразу несколько дворянских родов, однако историки обычно считают весь сюжет с появлением заезжего гостя всего лишь сказкой, — как раз тогда в Чернигове свирепствовала эпидемия «чёрной смерти», и никто в здравом уме туда переезжать бы не стал, да и в летописях никакого упоминания об Индрисе не сохранилось.
Так или иначе, к этому легендарному персонажу свою родословную возводят Толстые, а уже от них произошли Васильчиковы, довольно быстро вошедшие в ряды правящей элиты Московского царства. К этому роду, например, принадлежала пятая жена Ивана Грозного Анна Григорьевна. При этом царь с ней так и не обвенчался, и потому сыгранная в начале 1575 года свадьба по тогдашним обычаям была незаконной, хотя перечить кровавому тирану, конечно, никто не посмел. Семейное счастье оказалось недолгим: уже примерно через год Анну насильно постригли в монахини, а вскоре после этого она умерла в Покровском монастыре в Суздале.
Мухаммади. Портрет Григория Васильчикова. (Wikimedia Commons)
При Грозном свою карьеру в опричнине начинал Григорий Борисович Васильчиков, который, вероятно, приходился дальним родственником Анне Григорьевне. Известно, что он был в числе гостей на царской свадьбе. Уже в годы правления следующего царя Фёдора Иоанновича бывший опричник стал дипломатом и в том числе побывал в далёкой Персии с важной миссией по созданию коалиции против османов.
В XVII веке Васильчиковы продолжили службу: представители рода были стольниками сразу у двух цариц — матери Петра I Натальи Нарышкиной и Прасковьи Салтыковой. Однако всё это не шло ни в какое сравнение с тем, каких высот достиг их потомок столетием позже.
В 1772 году в отсутствие своего давнего фаворита Григория Орлова Екатерина II обратила внимание на молодого гвардейца Александра Васильчикова, охранявшего покои в Царскосельском дворце. Взлёт его был стремительным — придворным оставалось только судачить о том, что же особенного императрица нашла в обычном корнете, не обладавшем выдающимися внешними данными. Но страсть оказалась сколь бурной, столь и недолгой. В статусе фаворита Александр Семёнович пробыл меньше двух лет, а после Екатерина переключилась на Григория Потёмкина. Васильчиков вряд ли остался в обиде: полученных им за этот короткий срок денег и подарков — даже без учёта огромной пенсии — хватило на дальнейшую безбедную жизнь и коллекционирование картин самых известных европейских художников.
Александр Васильчиков. (Wikimedia Commons)
Фаворит из всё того же рода был и у Николая I. К моменту восшествия императора на престол в 1825 году Илларион Васильчиков успел дослужиться до звания генерала от кавалерии и поучаствовать во множестве сражений против наполеоновской армии, включая битву при Бородине. Считается, что именно он убедил Николая жестоко подавить восстание декабристов — в частности, использовать картечь против мятежников на Сенатской площади. Иначе события могли бы пойти совсем по другому сценарию, и новый государь, вероятно, это понимал: Васильчиков до конца своих дней оставался одним из самых близких к нему людей. С разницей всего в несколько лет его наградили графским и княжеским титулами — редчайший пример в истории России.
Мрачная ирония истории заключается в том, что спустя 80 лет после выступления декабристов внук николаевского любимца Сергей Илларионович сыграл очень похожую роль в событиях Кровавого воскресенья: войска под его командованием расстреляли мирную манифестацию с петицией к царю. Остаться в России после революции 1917 года и поражения белых в Гражданской войне для Васильчиковых было равносильно самоубийству, поэтому многие (включая Сергея Илларионовича) в итоге оказались в эмиграции во Франции и других странах.