Утром ее разбудила медсестра. Саша мельком глянула на соседку. Та лежала, уткнувшись в стену. Потом был завтрак, к которому загадочная женщина не притронулась. В середине дня Сашину соседку растолкали медсёстры, усадили на сидячую каталку и повезли куда-то.
Александра смогла рассмотреть её и поразилась. Это была совсем молодая женщина, не более тридцати лет. Нежное тонкое лицо, голубые глаза. Но красота её была почти незаметна. Александра, терзаемая журналистским любопытством, решила навести справки и отправилась на пост. Дежурила пухленькая румяная медсестра, пышущая здоровьем. Таких и надо брать на работу в систему здравоохранения. Смотришь на этот румянец, на эти наливные щёки-яблочки, и хочется выздороветь.
— Здравствуйте, — улыбнулась Александра. — Я спросить хотела про соседку мою. — Мне интересно, что с ней. Лежит молча с утра до ночи. Я пыталась с ней контакт наладить, а она будто не слышит. Тонечка огляделась и перешла на шёпот: — Тут дело такое, никто не знает, кто она. Только имя назвала – Диана. Красивое имя, да? Родня её не ищет, документов при ней нет. Нашли на обочине дороги.
— Да ладно, вы серьёзно? И совсем ничего неизвестно об этой Диане? — Она и не говорит ни слова. У нас все пытались её разговорить, она ни в какую. — Тоня вздохнула. — Жалко её. Что ж с ней дальше будет? Может быть, в психоневрологический диспансер отправят. — Прямо туда? — испугалась Александра. — Ну да, а что делать? Не на улицу же. Голову ей проверили, травм нет. Из-за перелома ноги так себя не ведут. Так что её потом, наверное, в психушку. Никто её не ищет. Будто с неба свалилась на дорогу.
Ей подходит это имя – Диана. Оно такое же красивое, как и она сама.
Диспансер… Александре стало страшно за незнакомку. Психоневрологический диспансер – это ужасные условия. Что может случиться с этой девушкой в таком страшном месте? За неё и заступиться некому.
Александра осторожно встала, стараясь сберечь руку, на которую хотелось опереться вопреки запрету доктора. Подошла к койке Дианы, села на край.
— Меня Александра зовут. Я уже говорила.
Диана даже бровью не повела. Саша кашлянула:
— Вас Диана, насколько я знаю. Мне так сказали. Понимаете, я работаю журналистом. Дважды разведена. У меня сын, приёмный. Своих детей нет, но и приёмный – это тоже очень даже неплохо.
Саша запнулась, осознавая, что несет откровенную чепуху, но в отчаянной надежде добавила: "А вдруг сработает?" Диана оставалась безучастной, словно за толстой стеклянной стеной.
"Что же должно было произойти, чтобы человек стал таким… сломленным?" – пронеслось в голове у Саши. Вслух же она продолжала, стараясь говорить непринужденно: "Ну, а так, знаете, у меня всё… нормально. Хобби есть. Я вот на дачу езжу, огородничаю. Кабачки, помидорчики, огурчики – всё своё, натуральное. Еще вязать люблю, особенно носки. Как сяду, так и не остановить – руки сами вяжут. Красивые получаются. Себе несколько пар связала, сыну Егору".
Сначала ей показалось, но нет – Диана оторвала взгляд от стены и посмотрела на нее. В глазах, казалось, мелькнул слабый, робкий интерес. Голос ее был и впрямь завораживающим – словно нежное перезвон колокольчиков коснулся воздуха. "Ну да, да, носки, спицами, теплые. А вы, Диана, чем увлекаетесь? А то лежим тут в одной палате, как чужие… Странно это, правда?" Саша нерешительно улыбнулась. "Ничем", – тихо ответила Диана.
"А вы ведь Диана, да?" Женщина не ответила. Вдруг по её щеке скатилась слеза, медленно, неумолимо. Сашка впервые видела, чтобы человек плакал с таким невозмутимым лицом. "Извините, пожалуйста, я могу уйти и оставить вас в покое?" – испуганно предложила она. "Не надо, не уходите". "Ну, хорошо… может быть, тогда чаю попьём? Я сейчас принесу. Там чашки есть в коридоре, а чайник мне свекровь принесла… и пряники". "Давайте", – снова прозвенели колокольчики в голосе Дианы. Ликующая Саша чуть ли не бегом бросилась за чаем.
В узком коридорчике и правда стоял стол с электрическим чайником, коробкой дешевого чая и сахаром. Сервис, конечно, оставлял желать лучшего. Вернувшись в палату, Александра застала Диану сидящей на кровати, подложив под спину подушки. "И как только ты умудрилась при таком переломе это сделать… Сейчас я вот сюда чай поставлю. – Хорошо". Она замолчала, не зная, что сказать. "Диана, а что у вас случилось? Я вот, например, на даче споткнулась о шланг и упала, как мешок с картошкой".
"Я не знаю ничего", – поморщилась Диана. "Ничего не помню. Вообще ничего". "С ума сойти! Разговорилась всё-таки", – ликовала про себя Саша. Она почувствовала себя чуть ли не гениальным психологом из фильма. "И что же, совсем-совсем ничего не помните, Диана? Как же так?" Собеседница задумалась, сосредоточенно нахмурив брови. "Я помню - деревья мелькали за окном. Я ехала где-то, наверное… А потом раз – и больница.
Александра вдруг поймала себя на том, что невольно любуется своей соседкой по палате. Тонкое личико, словно нарисованное акварелью, брови вразлет, огромные, выразительные глаза. Просто куколка, а не девушка. Может быть, работала моделью… до всего этого. "А нога-то ваша как, Диана? Болит?" – Не очень. Только я сплю плохо, и снятся какие-то кошмары,– ответила соседка.
Они проговорили около часа, пока Диану не начало клонить в сон. Саше не удалось узнать ничего конкретного. Диана то ли и вправду не помнила своего прошлого, то ли тщательно скрывала его. Чувствовалось, что она в глубокой депрессии. Речь тихая, замедленная, монотонная. И ни разу за всё это время Диана не улыбнулась. Саше было искренне ее жаль.
Неужели так и закончит свои дни в стенах этого диспансера? А если она и правда ничего не вспомнит? И как она будет жить, если у неё даже документов нет? Хотя, конечно, это не Сашино дело. У неё и своих проблем хватает. Но почему-то бросать Диану Александре совершенно не хотелось.
На следующий день Саша позвонила своей бывшей свекрови и в подробностях описала ей ситуацию. "И что же, совсем никого и ничего не помнит?" – удивилась Елена Викторовна. "Да, вообще ничего. Что же делать-то? Вы говорили, у вас какие-то связи есть в паспортном столе…" "Саш, ты на что старую женщину толкаешь? Хочешь, чтобы я пошла к Таньке и попросила хоть какую-нибудь справку на твою Диану выписать?"
– "Да, да, именно!" – обрадовалась Саша. "Ха! Девочка моя, ну ты даёшь! Ладно, я спрошу, конечно, что можно сделать в такой ситуации. А у неё вообще что ли ничего не было при себе? Ни прав водительских, ни карты с именем и фамилией?" – Да нет же, ничего не нашли. Была в джинсах и футболке и со сломанной в двух местах ногой. И с психиатром эта Диана говорить не хочет.
Позже выяснилось, что Диане могут выдать справку о потерянном паспорте, а потом на её основе оформить новый документ. Только вот на какое имя? Саша решила обсудить этот деликатный вопрос с самой Дианой. Диана выслушала Александру спокойно и безучастно, будто речь шла не о её дальнейшей судьбе, а о чём-то совершенно малозначительном.
"Паспорт?" – переспросила она. "Да-да. Без паспорта ведь жить нельзя. То есть у тебя будет не паспорт, а просто справка, что ты его потеряла. А потом, как мне сказали, ты же ведь что-то вспомнишь. Только чтобы знать твоё отчество, фамилию и дату рождения… И потом всё можно восстановить. Мне так люди сказали".
"Дата рождения…" – тихо прошептала Диана. "Саша… я помню… Я помню шарики в детстве, яркие, такие разноцветные… Лето. Летом, значит, у меня день рождения. Какое число? Какой месяц? Скоро в школу… Через неделю", – прошептала Диана. "Ага! Значит, 23 августа!" – Ну, так и запишем. Диана, а сколько тебе лет? С какого года ты?"
Соседка по палате поморщилась, будто попробовала кислый лимон. "Сколько мне лет? Много мне лет… Я не люблю дни рождения. Я такая старая". – "Да ты чего? Ты не старая! Я тоже не люблю, кстати. Вот мне скоро сорок исполнится. Ты точно младше. Сколько тебе? Двадцать девять, тридцать?" – "Тридцать лет? Наверное, столько", – прошептала Диана. "Ну, пусть будет так", – улыбнулась Саша. – "Пока что так, а дальше посмотрим. Ну, а фамилия, Диан? Может быть, есть хоть какие-то воспоминания насчет этого?"
Собеседница замерла, глядя в одну точку перед собой. Лицо её напряглось. Чувствовалось, как она тщетно пытается извлечь нужные данные из глубин своей памяти. Наверное, если бы Саша прислушалась, то услышала бы, как в голове у Дианы скрипят и крутятся самые настоящие шестерёнки.
"Нет, нет, нет, нет! Ничего не помню!" И Диана от отчаяния хлопнула себя ладонями по бедрам. "Вообще ничего не помню!" – "Ну ладно, не переживай, пожалуйста, мы что-нибудь придумаем", – успокоила ее Саша. Александра знала, что никогда не простит себе, если бросит Диану на произвол судьбы. Но ничего, рано или поздно она вспомнит, кто она такая. Иначе и быть не может.
Она явно не жила на улице. На ногтях остались следы аккуратного маникюра, ухоженные длинные волосы и чистая, здоровая кожа. А еще Саша заметила, что у Дианы, скорее всего, слегка подколотые губы – слишком гладкие и пухлые. И работал с ними хороший косметолог. Он не переборщил, сделал всё профессионально и деликатно – украсил, а не изуродовал. Когда-то она тщательно следила за собой.
А Тоня, санитарка, рассказала Саше, что на Диане, когда её нашли, была очень дорогая одежда. Саша зарабатывала неплохо, но такие вещи позволить себе не могла. А Диана, значит, могла. Тем более странно, что никто не пытается её найти. Диана ничего не помнила о своем прошлом, будто и вправду упала с неба. И Саша от всей души пыталась ей помочь.
Иногда Александре в голову закрадывалась крамольная мысль: а что, если Диану никто не ищет, и ей на самом деле не стоит ничего вспоминать? Что это за жизнь такая, в которой ты никому не нужен?
Несколько раз приезжала Елена, бывшая свекровь Саши, привозила котлеты, борщ в огромных банках и нарезанные огурцы с помидорами. Почему-то Елена свято верила в целительную силу борща и полагала, что он существенно ускорит выздоровление Дианы. Мама к Саше не приехала, была слишком занята своими шаманскими исследованиями, работала над новой книгой.
А Диана… Диана словно жила в тумане, ничего о себе не помнила, или искусно притворялась. Александра, движимая жалостью и состраданием, предложила ей пожить у себя. Диана, кажется, от безысходности согласилась.
Накануне выписки Сашу навестила Елена Викторовна. Планы Александры вызвали у Елены Викторовны бурю негодования.
– Ты в своём уме, Сашка? – выпалила она. – Ты вообще знаешь, кто она такая, эта Диана? А если она буйная? Это же совершенно чужой тебе человек! Эх, зря я только согласилась тебе с документами помочь! Ещё и нас всех посадят!
– Да брось ты, Елена Викторовна, – улыбнулась Саша, – никто нас не посадит. Просто человеку нужна помощь. Как я её брошу? Ты посмотри на неё, она же несчастная! На неё смотреть больно. Да и вспомнит она своё прошлое рано или поздно. А как иначе-то?
Ещё через неделю Александра вернулась домой вместе с Дианой. Гипс с обеих сняли, и это несказанно радовало. Вернулась прежняя свобода движений. В день выписки они вызвали такси. Диана почему-то наотрез отказалась ехать на заднем сиденье. – Ты чего? – спросила Саша.
– А можно я спереди поеду? – едва слышно прошептала Диана.
– Конечно, садись, как тебе удобно.
Благо в дороге Диана вела себя спокойно, даже улыбалась, глядя на мелькающие за окном дома и торговые центры. Александра надеялась, что Диана что-то вспомнит, но пока – ничего. Просто радовалась.
– Диана, завтра сходим в магазин, – пообещала Саша, – и купим тебе всё, что нужно.
Диана покраснела и опустила глаза.
– Слушай, мне неловко… У меня и денег-то нет.
– Да потом вернёшь, когда появятся, – улыбнулась Александра. – Пойдем, покажу тебе мою скромную обитель.
Саша открыла дверь и включила свет в коридоре. Чистота в квартире была идеальная. Елена Викторовна, должно быть, постаралась. Александре стало неловко. Неудобно-то как! Она ведь даже не просила, но Елена Викторовна такая – не может бросить в беде. И отплатить ей толком нечем.
Диана огляделась.
– А мне кажется, будто бы здесь была… Не тут, но видела что-то похожее…
– Что, правда, ты жила в панельке?
– Да, наверное…
– Так, ладно, успокойся. Пошли чаю попьём. – Саша погладила гостью по спине. – Главное, не переживай, вспомнишь со временем.
– Да только они такие, знаешь, тусклые… Вроде есть, а вроде и нет. Как будто помехи идут по старому телевизору…
– Ага. И где ты видела такой телевизор?
Диана после этих слов Саши замерла.
– Я видела его в зале… Там ещё ковёр висел такой, красный…
Следующие недели прошли относительно спокойно. Саша работала, Диана много читала, отдыхала и бродила по квартире. Больше ей ничего не вспомнилось. Ещё выяснилось, что Диана неплохо поёт и умеет играть на гитаре. А ещё у Дианы была татуировка – крошечная снежинка с внутренней стороны левого запястья. Но Диана понятия не имела, что она обозначает и когда она её сделала.
Идти в торговый центр за вещами Диана отказалась, словно боялась выходить из дома. А Саша не стала настаивать. Не нужно волновать её лишний раз. Скорее всего, Диана пережила что-то ужасное. Пусть лучше отдохнёт немного и соберется с силами, а там, глядишь, и память вернется. Врач в больнице сказал, что это будет происходить постепенно.
– Обычно такое происходит, если человек столкнулся с сильнейшим стрессом, психика защищается. Мы не знаем, что Диана пережила, поэтому не стоит форсировать события.
Диана привыкла к своей новой странной жизни. Удалось узнать ещё кое-что. Она любила и умела готовить, а уж какие пироги Диана пекла – пальчики оближешь! Александра стала бояться, что наест себе огромные бока, но остановиться не могла.
– Слушай, быть может, ты в ресторане работала? – спросила как-то Саша за ужином, уплетая дивную пиццу, которую гостья каким-то чудом сотворила буквально из ничего.
– Я думаю, что нет, – ответила Диана. – Не помню такого вообще… Ничего не возвращается. Не могла же я просто не существовать до встречи с тобой, ведь так?
– Ну, конечно, нет. Ты чего? А может быть, к гипнологу тебя отведём? Говорят, можно под гипнозом вспомнить что-то.
– Нет, нет, мне страшно!
– Диан, послушай, я не против того, что ты живёшь у меня. Я так вкусно не ела никогда в жизни! Просто, ну ведь надо как-то расколоть этот лед. Ты не находишь?
А гостья вдруг замерла. Зрачки её расширились.
– Лед, – повторила она, как эхо. – Расколоть лед…
Саша чуть не выронила кусок пиццы.
– Ты что-то помнишь?
А Диана не шевелилась. Губы её что-то бормотали, но слов было не разобрать, будто она говорила с кем-то невидимым, и этот кто-то слышал и отвечал.
– Лёд… холод… мороз…
И наваждение вдруг спало. Диана тряхнула головой и потёрла лоб ладонью.
– Что-то со мной не то…
– В смысле – не то? Ты вспомнила что-то? О чём ты думала, Диана?
А гостья беспомощно посмотрела на хозяйку квартиры.
– Саша, ты решишь, что я сошла с ума?
– Я ещё сама не решила, – Александра тепло улыбнулась. – Повод-то есть.
Диана кивнула, словно соглашаясь с невысказанным приговором.
– Да, ты права. Безусловно, права. Просто… мне иногда кажется, будто я связана с холодом какой-то невидимой нитью. Моё прошлое, во всяком случае.
– Связана с холодом? – переспросила Саша, не скрывая изумления.
– Именно. И самое странное, что всё, связанное с ним, вызывает у меня… эмоции. Светлые, тёплые эмоции. Что-то до боли родное, близкое и… безопасное.
Александра озадаченно смотрела на гостью.
– Родное? Безопасное?
– Да… Я ничего не понимаю.
– Да ладно тебе! Вспомнишь. Рано или поздно, так доктор сказал.
В тот вечер Саше долго не удавалось уснуть. Надо было что-то делать, как-то помочь Диане. Но как?
Она решила поговорить с Егором. Он утверждал, что в наши дни любой человек оставляет в сети цифровой след. Может быть, и у Дианы таковой имеется. Оставалось только понять, как сказать об этом Егору.
– Мам, ну ты даёшь! – протянул Егор. – Это та девица из твоей палаты?
– Да-да, она. Диана с амнезией, которая…
– Да-да, понял. Слушай, а если она вдруг… ну, преступница и просто использует тебя, чтобы скрыться от правосудия, например? – поинтересовался Егор. – Может, она вообще кто похуже?
– А кто похуже? – испугалась Саша.
– Ну, мало ли. Давай я приеду и поговорю с ней сам. Ты больно доверчивая.
– С чего ты это взял?
– С того, что ты когда-то вышла за моего папашу! – хохотнул собеседник. – А он ведь тот ещё фрукт. Мы оба это знаем. Я вот понял, почему у него все жёны молоденькие. Он какой-то… понятливый.
– И почему?
– Потому что, когда они взрослеют, понимают, с кем имеют дело. Ай, ладно, не о нём сейчас речь. Жди.
– Здравствуйте,– в коридор выглянула Диана. – Это вы, Егор?
– Да.
Егор замер вдруг. Даже рот приоткрылся от удивления.
– Ты чего это? – шепнула Саша.
А Егор ещё какое-то время смотрел на Диану, краснея. Господи, да неужели рассмотрел?
Саше стало и грустно, и смешно одновременно. Диана, конечно, красивая барышня, но Егор никогда прежде ни на кого так не реагировал.
– А… э… это… – Егор пришёл наконец-то в себя.
Благо, он быстро собрался с мыслями, когда они расположились в гостиной.
– Итак, понимаете, сейчас каждый человек где-то да есть: соцсети, регистрация на сайтах знакомств…
– Я не регистрировалась, – пискнула Диана.
– Ну, а вдруг? – Егор улыбнулся ей. – Почта, онлайн-кинотеатры… Если покопаться, можно узнать о человеке всё: какую еду он заказывает, какие фильмы любит, сколько времени проводит в интернете и кем работает. Да ладно, не надо бояться. На такие штуки нужно время, чтобы найти всю информацию. Так что просто так никто этим заниматься не станет. А ещё нужны знания…
Он смущённо опустил взгляд на клавиатуру своего навороченного ноутбука. Диана села на диван рядом с Егором. Зря, конечно. Совсем ведь поплывёт, бедняга. И так держится из последних сил. Таким Саша не видела его уже лет восемь. Он тогда втрескался по уши в сестру своего друга. Егор тогда поклялся, что никогда больше не влюбится ни в кого. Сашка жалела мальчишку, но что поделать, каждый человек должен набить собственные шишки.
– Так… что мы помним? Давайте по порядку. А ещё поищем по фотографии. Я вас… тебя, ну, вас сфотографирую.
– Ладно.
Саша была уверена: Егор в один миг найдёт то, что им нужно. Сейчас они узнают фамилию Дианы, свяжутся с ее семьёй, а потом будет счастливое воссоединение. Но Егор мрачнел с каждой минутой.
– Так… ничего. Опять ничего. Ну, а вы хоть что-то помните?
– Нет, говорю же, не помню, – вздохнула Диана. – Только обрывки, которые нам вряд ли помогут.
Егор ушёл через час, пообещав, что продолжит поиски. Диана же выглядела совсем печальной. Саша понимала: она разочарована, ждала, наверное, что сейчас удастся раскрыть тайну её прошлого. Ну, а кто бы не ждал на её месте?
– Ди, может, всё-таки прогуляемся до торгового центра? Как тебе? – предложила Саша. – Ну, сколько можно дома сидеть? Тебе солнышко надо. Да и погода такая хорошая. Пойдём, нечего бояться. Я же буду с тобой.
Диана нерешительно кивнула.
Они доехали до торгового центра. Диана уверенно пошла в брендовый бутик. Саша мягко объяснила, что ей вещи этого бренда не по карману.
– Да разве дорого? А я будто бы помню этот логотип, – смутилась Диана. – Вряд ли я была богатой.
– Ну, кто тебя знает? Давай лучше вот в этот магазин. Там футболки классные. Пойдём.
Они гуляли пару часов, потом пошли в кафе-мороженое. Саша вдруг замерла. Она даже не слышала, что говорит Диана. Снежинка на руке… и снежинка на лотке-холодильнике. Они были одинаковыми. Восемь лучей, тонкие расходящиеся веточки.
Ди Саша схватила Диану за руку.
Та вздрогнула и непонимающе уставилась на подругу. Сашка взглядом указала на логотип, и Диана поняла, а потом побледнела.
– Они одинаковы…
– Да, ты права, Саша.
– Послушай, у меня что-то голова кружится, – простанала Диана. – Что-то плохо мне.
Александра подхватила подругу под локоть и довела до ближайшего пустующего столика. Та рухнула на стол и закрыла глаза. Они уставились на татуировку.
– И что это значит? Я ничего не понимаю. Мороз, холод…
– Диана, погоди, подожди меня, я скоро.
Саша подбежала к витрине и сфотографировала логотип. Девушка-продавщица удивлённо посмотрела на неё.
– А скажите, откуда у вас эти витрины? – спросила Александра.
– А наша сеть закупает их в каком-то холдинге уже много лет, и я не знаю. А что?
– Просто скажите, как называется этот холдинг?
– Но зачем вам эта информация? – Девушка-продавец насупилась. – У нас все документы в порядке. И вообще, мы на такие вопросы не отвечаем.
– Ой, ладно, спасибо. И простите за беспокойство. Дайте одно клубничное и одно шоколадное, пожалуйста, по три шарика.
Когда она вернулась, Диана уже окончательно успокоилась. Саша даже позавидовала самообладанию подруги.
Диана взяла ложечку.
– Холод… Саш, почему я так люблю холод?
– Погоди, сейчас я поищу, что это за холодильник такой.
И Саша принялась тыкать по экрану телефона.
– Так, это не похоже. Это вообще в Бельгии. Это тоже мимо. А вот, вот, гляди!
Она повернула к Диане экран смартфона.
– Холдинг «Морозов». Производство холодильного оборудования.
Диана уставилась на голубую снежинку на белом фоне.
– Выходит, я там работала?
– Ну, выходит, что да.
Диана же потёрла татуировку. – И работа мне, значит, нравилась? Нравилась настолько, что я решила увековечить… Логотип этой компании. Надо же, с ума сойти.
- Геннадий Петрович в тот день, когда я ему показала, просто животом трясся от смеха, — Диана при этих словах невольно улыбнулась. — Всё повторял, что я шучу, что эта ерунда смоется.
Она отправила в роту ложку растаявшего мороженого. Саша в изумлении наблюдала за ней, но Диана словно оглохла, не замечая ни взгляда, ни реакции.
— А помнишь, Саш, как я перепутала заказчиков? Представляешь, вместо Архангельска отправила груз в Астрахань, в такую даль! — Диана всплеснула руками. — Саш? — Диана осеклась, словно споткнулась о собственное воспоминание.
— Я помню, Саша, я вспоминаю! — воскликнула она, так громко, что эхо прокатилось по кафе. — Я вспомнила! — Да тише ты, — Саша прижала палец к её губам. — Что ты вспомнила? — Саша подалась вперёд, через столик. — Морозов… я там работала. Клянусь, работала! Помню светлый офис, огромный, лифты стеклянные, как взлетаешь в них, — она зажмурилась, словно вновь ощущая этот полёт. — И Геннадий Петрович, мой начальник… Добрейшей души человек был!
Саша в ответ лишь ободряюще улыбнулась. — Ну вот видишь, надо просто туда съездить, и всё встанет на свои места. Обязательно кто-нибудь тебя вспомнит. А давай прямо сейчас? — Сегодня поздно уже, Саш, — протянула Диана. — Завтра сходим. Договорились? — Ладно, договорились. Завтра же. Меня точно кто-то помнит. И я… я ещё что-нибудь вспомню, как только там окажусь.
В ту ночь Александре снова было не до сна. Они так близко к разгадке. Она взглянула на шаманский бубен, висевший над кроватью. «Помогите нам, духи, — прошептала она. — Пусть всё пройдёт гладко». И словно в ответ раздался телефонный звонок. Время — полтретьего ночи. Номер незнакомый.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ, НО ОНО УЖЕ СЕЙЧАС ЕСТЬ В ТГ КАНАЛЕ