В генуэзском некрополе, где хоронят знатных итальянцев, покоится русская авантюристка, которая при жизни именовала себя принцессой Бурбонской, а умерла герцогиней Феррари.
Её дочь Анна Мария вышла замуж за князя Боргезе и утонула в водах озера Гарда через четыре месяца после смерти матери. Обе они до конца дней верили, что в их жилах течёт королевская кровь казнённой Марии-Антуанетты.
А началось всё с того, что в Мраморном дворце в Петербурге завелась молоденькая фрейлина, которая слишком увлеклась спиритизмом…
Девятнадцатилетнюю Машу Анненкову впервые привели в покои великой княгини Александры Иосифовны весной 1855 года.
Отец её, Сергей Алексеевич Анненков, служил когда-то курским чиновником и умудрился промотать всё состояние, какое у них водилось. Семья жила на широкую ногу при пустом кармане – вот что значит дворянская спесь!
Но Маше повезло. Императрица Мария Александровна лично отбирала фрейлин для невестки, жены брата царя, великого князя Константина Николаевича. Выбор пал на курскую девицу – красивую, бойкую девушку.
Мраморный дворец на Миллионной улице стал для Анненковой настоящим раем.
Здесь, в покоях великой княгини, текла роскошная жизнь, пахло французскими духами, шуршали атласные платья, звенело серебро. Маша быстро вошла во вкус придворной службы и скоро стала любимицей немецкой принцессы Александры Иосифовны, выданной замуж за морского министра России, которая была всего на год старше её,
– Машенька, – говорила великая княгиня, – вы такая весёлая, что я не могу без вас обходиться…
А Маша и правда умела развлекать. Она читала вслух романы, пела модные романсы, играла в карты и слыла большой выдумщицей. Именно она и затеяла в покоях великой княгини спиритические сеансы. Мода на вызывание духов пришла тогда из Франции, где весь Париж сходил с ума по верчению столов и магнетическим сеансам.
Анненкова выписала себе из-за границы специальные книжки, раздобыла круглый столик на трёх ножках, и началось…
Великая княгиня была беременна своим первым ребёнком, нервы её находились в расстроенном состоянии, а тут ещё эти сеансы!
Маша уверяла, что вызывает духов великих людей, что мёртвые разговаривают с живыми через постукивание ножек стола. Александра Иосифовна боялась, но не могла оторваться от этой дьявольщины. Сеансы шли каждый вечер. Княгиня вздрагивала от каждого стука, бледнела, падала в обмороки.
Скоро об этом узнала императрица.
Мария Александровна, сама женщина болезненная и нервная, испугалась. Она лично явилась в Мраморный дворец и застала очередной спиритический сеанс. То, что она увидела, привело её в негодование.
Великая княгиня металась по комнате, рыдая и крича, что королева Мария-Антуанетта требует к себе на тот свет новых жертв. А Анненкова, бледная как полотно, шептала какие-то заклинания над столом.
– Немедленно прекратить! – властно сказала императрица. – Фрейлина Анненкова, вы отстранены от службы при дворе великой княгини…
Но великая княгиня, по молодости лет привязанная к своей любимице, устроила истерику. Она требовала не разлучать её с Машей, билась в конвульсиях, угрожала.
Фрейлина Тютчева, известная своими интригами при дворе, злорадно шептала подругам, что Анненковой светит Сибирь. А старые придворные качали головами, мол, вот до чего доводит французская дурь с вызыванием духов!
Императрица Мария Александровна решила иначе.
– Девица больна нервами, – объявила она. – Пусть лечится за границей…
Это был приговор. Мягкий, обтекаемый, но всё же приговор. Машу Анненкову выпроводили из России подальше от двора, подальше от великой княгини, с которой они не расставались ни днём, ни ночью.
Для семьи Анненковых это была катастрофа. Отец рассчитывал, что дочь при дворе выгодно выйдет замуж, поправит их финансовое положение, а тут наступил полный крах!
Вот тогда-то Маша Анненкова и пошла ва-банк.
Она объявила, что во время спиритических сеансов дух казнённой королевы Марии-Антуанетты открыл ей страшную тайну. Оказывается, Маша вовсе не дочь курского чиновника Анненкова! Она – подменённая принцесса из рода Бурбонов, внучка самой Марии-Антуанетты, спасённая от гильотины и тайно вывезенная в Россию. А Сергей Алексеевич Анненков не её отец, а только воспитатель, которому доверили хранить королевскую тайну…
Бред сумасшедшей?
Но Сергей Алексеевич, надеясь выжать из этого безумия хоть какую-то пользу, решил подыграть дочери. Он написал императрице письмо, в котором подтверждал, что действительно когда-то получил на воспитание подменённую девочку из Франции. Письмо было составлено туманно, с намёками, но смысл его был ясен – семья Анненковых претендует на королевское происхождение!
При дворе это восприняли как откровенное мошенничество.
– Жалкая аферистка! – говорили придворные дамы.
– Сумасшедшая, которую надо упрятать в жёлтый дом, – шептали кавалеры.
Но императрица Мария Александровна, женщина мягкая и добрая, не стала устраивать скандал. Она распорядилась выделить Анненковой небольшую пенсию на лечение за границей и велела больше не пускать её в Россию.
А Сергею Алексеевичу намекнули, что ему лучше сопровождать дочь в эмиграцию, если он не желает, чтобы дело приняло дурной оборот.
Так семья Анненковых оказалась в Европе.
Но Маша не успокоилась. Она продолжала писать в Петербург письма как будто бы от имени духа Марии-Антуанетты. Письма эти были полны мистических откровений, требований признания её королевского статуса и туманных угроз. Императрица велела складывать эти послания в особую папку. На всякий случай.
А Анненкова тем временем развернула в Европе настоящую кампанию.
Она добилась аудиенции у самого Наполеона III в Париже! Каким образом ей это удалось – загадка, но факт остаётся фактом.
Император французов принял русскую авантюристку, выслушал её бредовую историю о королевском происхождении и… посоветовал ей поберечь нервы. Впрочем, Наполеон III сам был авантюристом – племянник великого дядюшки, начинавший жизнь карбонарием и заговорщиком, он хорошо понимал цену громким легендам.
– Мадемуазель, – сказал он Анненковой, – если вы принцесса Бурбонская, то я – китайский мандарин…
Но Маша восприняла эти слова по-своему. Она решила, что император признал её происхождение, но не может объявить об этом публично по политическим соображениям.
Анненкова стала рассылать письма европейским монархам, требуя признания. Она обращалась к испанской королеве, к неаполитанским Бурбонам, к австрийскому императору. Везде её считали сумасшедшей или ловкой мошенницей.
Шли годы.
Сергей Алексеевич Анненков умер где-то в Италии, так и не дождавшись от дочери благодарности за поддержку её безумной легенды. Маше было уже за тридцать, а замужества всё не случалось. Деньги, которые высылала из России великодушная императрица, были невелики. Анненкова жила в дешёвых пансионах, перебиралась из города в город, всюду рассказывая свою историю о королевском происхождении.
И вдруг...
В Генуе она познакомилась с герцогом Гаэтано де Феррари, богатейшим человеком Италии. Герцог был вдовцом, немолодым и одиноким. Маша пленила его своей красотой, а заодно и рассказала ему историю о королевской крови. Феррари, романтик в душе, поверил или сделал вид, что поверил.
В 1867 году они обвенчались, и Мария Сергеевна Анненкова стала герцогиней Генуи.
Она достигла цели, стала богатой и титулованной дамой!
Но этого ей показалось мало. Герцогиня Феррари продолжала писать в Петербург, требуя признания своего королевского происхождения. Она уверяла, что дух Марии-Антуанетты является ей каждую ночь и велит бороться за справедливость.
Письма эти становились всё более путаными и фантастическими. При дворе Александра II их уже просто не читали, а откладывали в сторону с пометкой "от сумасшедшей".
В 1871 году у неё родилась дочь Анна Мария.
Девочку окрестили с пышностью, достойной королевских особ. Маша уверяла всех, что в жилах младенца течёт кровь французских королей, что она наследница престола.
Впрочем, генуэзское общество к этому времени уже привыкло к чудачествам русской герцогини и только посмеивалось за её спиной.
Когда в 1881 году в России был убит император Александр II, Анненкова решила, что настал её час. Она написала новому царю Александру III письмо с соболезнованиями и намекнула, что хотела бы вернуться на родину.
Ответа не последовало. Маша писала снова и снова. Она требовала, просила, угрожала. В 1884 году она приехала в Петербург без разрешения, просто явилась и потребовала аудиенции у императора.
Её приняли в приёмной обер-камергера.
– Передайте государю, что герцогиня Феррари, урождённая принцесса Бурбонская, желает быть представленной его величеству…
Обер-камергер, старый придворный, ещё помнивший скандал времён Марии Александровны, только развёл руками. Он доложил Александру III, и тот отрезал:
– Я не принимаю авантюристок. Пусть убирается обратно в Италию!
Это был окончательный приговор.
Анненкову даже не допустили до императрицы Марии Фёдоровны. Ей велели в двадцать четыре часа покинуть Петербург и больше не появляться в России. Маша уехала, проклиная Романовых и уверяя всех, что её оскорбили как принцессу крови.
Вернувшись в Италию, она узнала, что овдовела. Герцог Феррари скончался, оставив ей огромное состояние и титул. Теперь Маша была богатой вдовой, могла жить в своё удовольствие, но мысль о королевском происхождении не давала ей покоя. Она воспитывала дочь в убеждении, что та правнучка Марии-Антуанетты, законная наследница французского престола.
Анна Мария выросла красавицей.
В 1897 году она вышла замуж за князя Франческо Боргезе, отпрыска знаменитейшего римского рода. Теперь и Мария, и её дочь носили княжеский титул.
Казалось бы, можно было успокоиться и наслаждаться жизнью. Но нет! Старая Анненкова продолжала писать письма в Россию теперь уже Николаю II.
Она требовала признания, компенсаций, извинений.
Первая мировая война застала Анненкову в Италии.
Она жила в своём палаццо, окружённая слугами, портретами Марии-Антуанетты и книгами по спиритизму.
Революция в России, падение Романовых, расстрел царской семьи – всё это она восприняла как Божью кару за то, что Романовы не признали её королевское происхождение. Она говорила всем, что дух Марии-Антуанетты отомстил русским царям…
К старости рассудок её окончательно помутился.
Она проводила дни в молитвах, обращаясь к духу казнённой королевы, требуя явиться ей и подтвердить правоту. Дочь Анна Мария жила отдельно с мужем, изредка навещая мать и стараясь не спорить с ней о королевском происхождении. Князь Боргезе посмеивался над причудами тёщи, но терпел её чудачества ради жены.
В июле 1924 года Мария Сергеевна Анненкова скончалась в Генуе.
Ей было восемьдесят девять лет. До последнего вздоха она верила, что в её жилах течёт королевская кровь, что она - законная принцесса Бурбонская.
Похоронили её с пышностью, в фамильном склепе Феррари, где покоились генуэзские герцоги. На надгробии высекли надпись: "Мария де Бурбон, герцогиня Феррари". Так она и ушла из жизни с выдуманным титулом и выдуманной биографией.
А через четыре месяца после смерти матери случилось несчастье.
Анна Мария, княгиня Боргезе, утонула в водах озера Гарда при невыясненных обстоятельствах. Ей было всего пятьдесят три года. Говорили, что она добровольно последовала за матерью, не в силах пережить разлуку.
Другие шептали, что это был несчастный случай. А мистически настроенные итальянцы уверяли, что дух Марии-Антуанетты забрал к себе на тот свет последнюю из рода, который так упорно называл себя королевским…
Так закончилась история русской авантюристки.
...Великая княгиня Александра Иосифовна, которую она довела до нервного срыва спиритическими сеансами, скончалась в 1911 году, пережив свою бывшую фрейлину на тринадцать лет. Её муж, великий князь Константин Николаевич, так и не узнал, сколько бед наделала в его семье молоденькая курская авантюристка.
Справедливости ради замечу, что история Анненковой не уникальная.
Европа XIX века была полна самозванками, выдававшими себя за потерянных принцесс, незаконных дочерей королей или спасённых наследниц престолов. Были и более талантливые авантюристки, и более удачливые мошенницы. Но Мария Анненкова интересна тем, что начала свою карьеру при русском дворе, а закончила в Италии герцогиней и свекровью князя Боргезе.