В жизни каждой женщины рано или поздно наступает момент, когда она понимает: принц на белом коне, возможно, и существует. Но он, скорее всего, застрял в пробке. А его конь давно стоит в стойле.
Василиса, дама сорока семи лет, предприниматель, иллюзий не питала. Она знала цену деньгам, цену словам и, к сожалению, цену современным мужчинам.
Альберт появился в её жизни, как скидка в магазин — внезапно и приятно. 54 года, интеллигентная лысина, очки в тонкой оправе и мягкий баритон. Он позиционировал себя как «мужчину новой формации».
— Василиса, — говорил он на свиданиях, аккуратно пододвигая ей пирожное (за которое, кстати, платил сам, что усыпило бдительность Василисы). — Я за честность. За партнерство. Мы живем в двадцать первом веке. Отношения должны быть прозрачными.
Василиса кивала. Звучало красиво. Прозрачность — это хорошо.
Роман закрутился. Театры, прогулки, разговоры о высоком. Платил за развлечения в большинстве случаев именно мужчина. Альберт был галантен, начитан и жил один в своей уютной квартире.
Через три месяца он предложил съехаться.
— Дорогая, — сказал он, держа её за руку. — Мне так хорошо с тобой. Зачем нам бегать друг к другу? Переезжай ко мне. Места хватит, вдвоем веселее. И, чего греха таить, удобнее.
Василиса, уставшая от одиноких вечеров, согласилась. «Почему бы и нет? — подумала она. — Мужчина серьезный, надежный. Попробуем».
Она перевезла к нему свои вещи. Первую неделю всё шло как по маслу. Альберт был мил, варил кофе по утрам. А потом начался быт. И вместе с ним — «европейский подход» во всей красе.
Началось все с похода в супермаркет.
Василиса набрала привычный набор: курицу, овощи, творог, сыр, зелень. На подходе к кассе Альберт, который до этого спокойно катил тележку, вдруг достал телефон и включил калькулятор.
— Так, Василиса, давай сразу определимся, — деловито сказал он, разбирая ленту с продуктами. — Курицу мы едим вместе — это пополам. Овощи — тоже. Творог я не ем, это тебе. Значит, вычитаем. Сыр… ну, сыр общий. Зеленухи эти я твои не ем, значит с тебя.
Василиса опешила.
— Алик, ты чего? Мы же на одной кассе стоим. Оплати, а дома разберемся.
— Это само собой, но порядок должен быть, — наставительно произнес он. — Мы же семья теперь. Значит, бюджет общий, но справедливый. Я не должен платить за то, что не потребляю. Это принцип разумной экономии.
Василиса молча перевела ему на карту высчитанную до копейки сумму. «Ладно, — подумала она. — Может, у него временные трудности. Или бзик сегодня».
Но дальше — больше.
Вечером Альберт сел за ноутбук и позвал её.
— Вася, присядь. Нам надо обсудить коммуналку. Ты теперь живешь у меня. Вода, свет, газ — счетчики крутятся. Раньше я платил один, теперь нас двое. Расход увеличился.
— Ну естественно, — кивнула Василиса. — Я готова участвовать. Половину квитанции оплачу, без вопросов.
— Половину? — Альберт сдвинул очки на нос. — Не совсем справедливо. Смотри, ты принимаешь ванну, я только душ. Воды ты тратишь больше. Причем намного.
Я посчитал: твой вклад должен быть 60%, мой — 40%. По переменным расходам. А за содержание жилья и капремонт я плачу сам, это моя собственность, тут я с тебя не беру.
Василиса почувствовала, как у неё дергается глаз. Считать литры воды в ванной любимой женщины — это сейчас норма?
Последней каплей стал диван.
Старый диван в гостиной Альберта был продавлен и скрипел, как потерпевшее кораблекрушение судно.
— Надо бы поменять, — сказал Альберт, потирая спину. — Спать невозможно. Давай купим новый. Я присмотрел отличный вариант, ортопедический, всего 60 тысяч.
— Давай, — согласилась Василиса. — Дело нужное.
— Отлично! — обрадовался он. — Значит, с тебя тридцатка. Переведешь сегодня? Я заказ оформлю.
Василиса замерла.
— Алик… погоди. Диван мы покупаем в ТВОЮ квартиру. Он останется здесь. Почему я должна платить половину?
— Как почему? — искренне удивился Альберт. — Ты же на нем будешь спать! Ты будешь им пользоваться. Амортизировать, так сказать. Мы же вместе живем, значит, и комфорт создаем вместе. Вкладываться должны поровну и честно.
— А если мы расстанемся? — прямо спросила Василиса. — Я что, половину дивана отпилю и с собой заберу?
— Ну зачем ты о плохом? — поморщился он. — Мы же строим семью. А в семье всё общее. Расходы общие. Это и есть партнерство, Василиса. Ты же современная женщина, должна понимать.
Василиса посмотрела на него. На его аккуратную лысину, на умные глаза за стеклами очков. И увидела перед собой не партнера, а обычного, мелочного скрягу, который прикрывает свою жадность красивыми словами о «европейских ценностях».
— Алик, — тихо сказала она. — Ты же был нормальным. Ухаживал, цветы дарил. Почему, как только я переехала, ты превратился в калькулятор?
Счетчики и продукты пополам, ты бухгалтер или ухажёр?
— Потому что тогда я был ухажёром, — невозмутимо ответил Альберт. — А теперь мы сожители. Статус изменился. Романтика — это прекрасно, но быт требует учета и контроля. Я не хочу, чтобы кто-то ехал на моей шее. Я хочу равноправия.
— Равноправия? — усмехнулась Василиса. — Хорошо. А давай посчитаем мой вклад. Я готовлю ужин — это время и труд. Я мою полы, пока ты смотришь новости. Я глажу твои рубашки. Сколько это стоит по рыночным ценам? Ты готов оплачивать мою работу по дому пополам?
Альберт нахмурился.
— Ну ты начинаешь… Это же женское. Это уют, забота. Как это можно монетизировать? Это же от души!
— Ах, от души! — рассмеялась Василиса. — То есть мои борщи и уборка — это «от души» и бесплатно, а твой диван и твоя вода в кране — это строго по тарифу и пополам? Хорошее у тебя равноправие, Алик. Однобокое какое-то. В твою пользу.
Она встала и пошла в спальню. Достала чемодан.
— Ты что делаешь? — испугался Альберт, прибежав следом. — Вася, ты куда? Из-за дивана? Ну хочешь, давай 40 на 60? Я больше заплачу.
— Не в диване дело, Алик, — ответила Василиса, кидая вещи в сумку. — Ты считаешь копейки, а теряешь человека.
— Ты меркантильная, — бросил он ей в спину, когда она уже обувалась. — Тебе нужен спонсор, чтобы содержал. А я предлагал честные отношения.
— Честные отношения, Алик, это когда не крохоборничают. Когда покупают творог любимой женщине и не требуют за него 80 рублей. Счастливо оставаться со своим ортопедическим матрасом. Спи на нем один, зато амортизация меньше будет.
Василиса уехала к себе. В свою квартиру, где она сама платит за свет и воду, и где никто не стоит над душой с калькулятором.
Да, одной, может, и дороже выходит. Зато нервы целее. И чувство собственного достоинства не страдает.
А вы сталкивались с таким «партнерством»? Нормально ли делить расходы на мебель в квартире мужчины? И где грань между разумной экономией и откровенным жмотством?