В офисе управляющей компании пахло дешевым растворимым кофе, пылью от папок-скоросшивателей и смутной тревогой. Варвара Павловна — для своих просто Варя — этот запах знала наизусть. Она работала комендантом уже пять лет и привыкла, что ее жизнь измеряется не часами, а подписанными актами, заявками на вывоз мусора и бесконечными жалобами жильцов на то, что «в третьем подъезде снова кто-то курил».
Варя ненавидела хаос и любила, когда все лежало по полочкам. Но сегодня хаос пришел к ней вместе с вызовом в кабинет бухгалтерии.
— Варвара, ну что ты как маленькая? — главный бухгалтер, грузная женщина с высокой прической, похожей на сахарную вату, раздраженно постукивала ручкой по столу. — Это оптимизация. Весь мир так живет.
Варя держала в руках договор. Слова расплывались.
— Но я же штатный сотрудник, — тихо сказала она. — Зачем мне становиться самозанятой?
— Затем, что Эдуард Викентьевич так решил, — отрезала бухгалтерша, понизив голос при упоминании владельца холдинга. — Или мы переводим тебя на договор с самозанятым, или... сама понимаешь. Времена тяжелые. А для тебя ничего не меняется. Сидишь на том же стуле, командуешь теми же дворниками. Только налоги платишь сама, через приложение. Шесть процентов — это же копейки! Мы тебе даже зарплату поднимем, чтобы компенсировать.
Варя вздохнула. Терять работу не хотелось. Ей было сорок два, ипотека за «однушку» еще не выплачена, а искать новое место в их небольшом городе — занятие для безнадежных оптимистов.
Варя посмотрела в окно. Там, на парковке, блестел черный внедорожник Эдуарда Викентьевича. Она привыкла доверять людям, с которыми работала годами. В конце концов, документы — это просто бумага, а люди — это люди.
Она поставила размашистую подпись. Это была первая ошибка, которую она совершила по доброй воле. Но цену за нее ей предстояло узнать гораздо позже.
***
Гром грянул через четыре месяца. Отношения с Эдуардом Викентьевичем испортились так же стремительно, как портится молоко в забытом на столе пакете. Началось все с требования «подежурить в выходные», потом — «задержаться до ночи, пока не вывезут снег», а закончилось ультиматумом: работать практически круглосуточно за те же деньги.
Варя, к своему собственному удивлению, взбунтовалась. Усталость накопилась такая, что страх перед увольнением отступил. Она положила заявление на стол, сдала ключи и ушла, чувствуя странную легкость.
Легкость длилась ровно три недели. А потом почтальон принес заказное письмо.
Варя вскрыла конверт на кухне, под жужжание старого холодильника. Вытащила плотный лист бумаги с гербовой печатью. Пробежала глазами первые строки.
«Исковое заявление о взыскании неосновательного обогащения».
Сумма иска: 560 000 рублей.
У Вари похолодели руки. Она перечитала. Истец: ООО «УправДом-Финанс».
Суть требований была проста и цинична, как удар ломом. Компания утверждала, что не знает гражданку Варвару П., никаких договоров с ней не заключала, а денежные средства в размере 140 000 рублей ежемесячно перечисляла ей ошибочно. Якобы бухгалтер перепутал реквизиты. Четыре раза подряд. И теперь компания требует вернуть всю сумму как «неосновательное обогащение».
Варя опустилась на табуретку. В голове шумело.
— Но я же работала... — прошептала она пустой кухне. — Я же каждый день приходила...
Она бросилась к папке с документами. Договор. Вот он. ООО «ЖилСервис». Печать, подпись. А в банковском приложении — поступления от ООО «УправДом-Финанс».
Договора с этой фирмой у нее действительно не было. Ни одной бумажки.
Ее обманули. Не просто обманули, а подставили, как последнюю дуру. Она получала деньги от фирмы, с которой у нее не было никаких отношений. И теперь они хотят забрать все назад, да еще и с процентами.
Варя почувствовала себя преступницей. Ей казалось, что стены кухни сдвигаются, а в дверь вот-вот постучат приставы, чтобы описать ее скромное имущество.
***
Офис адвоката Глеба находился в полуподвальном помещении старого сталинского дома. Здесь было тихо, пахло книжной пылью и табаком, хотя сам Глеб не курил в кабинете.
Он был полной противоположностью тем юристам из кино, которые бегают по залу суда и кричат «Протестую!». Глеб был спокоен, как удав после вкусного обеда. Он носил уютный твидовый пиджак, а его очки в роговой оправе, казалось, помогали видеть не только текст, но и то, что было написано между строк белыми чернилами.
Варя сидела перед ним, комкая в руках платок, и сбивчиво рассказывала.
— Я понимаю, я виновата, — твердила она, вытирая слезы. — Я не проверила. Я поверила на слово. Они правы, у меня нет договора с «УправДом-Финанс». Я мошенница поневоле...
Глеб не перебивал. Он даже не смотрел на нее — он изучал банковские выписки, которые Варя принесла с собой.
— Варвара Павловна, — наконец произнес он мягким баритоном. — Успокойтесь и не вините себя, пожалуйста.
Он поднял на нее глаза.
— Скажите, вы когда-нибудь ошибались при переводе денег?
Варя шмыгнула носом.
— Ну, пару раз. Телефоном ошиблась, когда сто рублей на баланс кидала. И один раз за интернет не туда заплатила.
— Вы же не повторяли свою ошибку дважды?
— Нет, конечно.
— Вот, — Глеб удовлетворенно кивнул. — А теперь посмотрите сюда. — Он развернул перед ней выписку. — Истец утверждает, что ошибся. Можно ли ошибиться четыре раза подряд? В одни и те же даты — 24-го числа каждого месяца? На одну и ту же сумму — ровно 140 000 рублей?
— Наверное, сбой программы... — неуверенно предположила Варя, повторяя слова из иска.
— Программы не пьют и не страдают склерозом, — усмехнулся Глеб. — Но самое главное не это. Самое главное — вот.
Его палец, длинный и музыкальный, уперся в графу «Назначение платежа».
— Читайте.
Варя прищурилась.
— «Оплата по договору за оказание услуг по управлению МКД за июнь...»
— Именно, — Глеб откинулся в кресле, сцепив пальцы замком. — Они сами написали, за что платят. Это не «перечисление средств», не «возврат займа». Это оплата услуг. Конкретных услуг за конкретный месяц. Если бы это была ошибка, в назначении стоял бы набор цифр или ссылка на несуществующий счет. А здесь — осмысленное действие. Волеизъявление.
— И что это значит? — с надеждой спросила Варя.
— Это значит, что мы пойдем в суд и будем доказывать, что Эдуард Викентьевич, при всей его хитрости, забыл одну простую вещь: жадность фраера сгубила.
***
В здании районного суда было душно. Старый паркет скрипел под ногами, как рассохшаяся палуба корабля. Секретарь, молоденькая девушка с уже замученным видом, монотонно вызывала участников процесса.
Представитель истца — молодой, агрессивный юрист в слишком узком синем костюме — вел себя так, словно уже выиграл дело. Он сыпал терминами, тряс папкой и презрительно косился на Варю.
— Уважаемый суд! — вещал он, картинно обращаясь к судье. — Ответчица не имеет никаких правовых оснований для удержания этих средств. Договора нет? Нет. Актов выполненных работ с нашей компанией нет? Нет. Это была техническая ошибка бухгалтера, сбой в базе данных. Деньги ушли не тому контрагенту. Мы требуем возврата денег! Нет договора — нет услуги!
Варя вжалась в стул. Ей казалось, что все смотрят на нее с осуждением.
Глеб сидел рядом, абсолютно расслабленный. Он что-то рисовал в блокноте. Когда ему предоставили слово, он встал не спеша, поправил пиджак и взял в руки пачку платежных поручений.
— Уважаемый суд, — начал он тихо, но так, что в зале повисла тишина. — Истец утверждает, что произошла ошибка. Позвольте мне зачитать назначения платежей, которые бухгалтер истца собственноручно заполнял четыре месяца подряд.
Он начал читать. Медленно, с расстановкой, выделяя голосом каждое слово.
— Двадцать четвертое июня: «Оплата за оказание услуг по управлению МКД».
— Двадцать четвертое июля: «Оплата за оказание услуг по управлению МКД».
— Двадцать четвертое августа...
Синий Костюм попытался вставить слово:
— Это шаблоны! Автозаполнение!
— Уважаемый суд, — Глеб даже не повернулся в его сторону. — Автозаполнение можно не заметить один раз. Но четыре раза? Регулярно? Эти платежные поручения доказывают, что истец действовал целенаправленно и неоднократно. Кроме того, согласно п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 года № 54 кредитор по денежному обязательству не обязан проверять наличие возложения, на основании которого третье лицо исполняет обязательство за должника, и вправе принять исполнение при отсутствии такого возложения. Ходатайствую о допросе свидетеля.
Судья, женщина с умным, проницательным лицом и уставшим взглядом, внимательно слушала. Она перебирала листы дела, и Варе показалось, что она едва заметно кивнула:
— Пригласите свидетеля Семёнова.
В зал вошел мужчина лет пятидесяти, в слегка помятом пиджаке. Он явно нервничает, бегает глазами по залу, избегая встречаться взглядом с Синим Пиджаком.
— Представьтесь, пожалуйста. Ваше место работы и должность на момент спорных событий?
— Семёнов Игорь Петрович. Ну... тогда я работал директором в ООО «ЖилСервис». И по совместительству — заместителем директора в ООО «УправДом-Финанс».
Глеб встал, поправляя очки:
— Хорошо. Игорь Петрович, истец утверждает, что переводы денег моей доверительнице, Варваре Павловне, были «технической ошибкой». Якобы бухгалтер перепутала счета. Вы, как руководитель обеих организаций на тот момент, можете это подтвердить?
Семёнов начал смущенно мять в руках кепку. Синий Костюм сверлил его тяжелым взглядом.
— Нет. Это... ну, не совсем так было.
— А как было? Расскажите суду, как принималось решение о выплате.
— Была планерка. Общее собрание. Там был я, главбух, сам Эдуард Викентьевич. Мы обсуждали долги. На счетах «ЖилСервиса» тогда было пусто — налоговая счет заблокировала. А люди работать отказывались, если не заплатим.
— И что вы решили?
— Ну, Варвара... она же за два участка отвечала. Комендантом была. У нее дома на улице Мира были — это под «ЖилСервисом», и дома на Победы — это уже под «УправДом-Финанс». Она везде бегала, вопросы решала. На собрании Эдуард Викентьевич сказал: «Платите с той фирмы, где деньги есть. Какая разница? Потом взаимозачетом перекинем».
— То есть, перевод денег со счетов «УправДом-Финанс» был не ошибкой бухгалтера, а осознанным управленческим решением?
Синий Костюм испуганно вскочил:
— Уважаемый суд! Свидетель не может знать о намерениях бухгалтера в момент нажатия кнопки! Он говорит о каких-то общих разговорах!
— Протест отклонен. Свидетель был директором, он отвечает за финансовую дисциплину. Продолжайте, свидетель. Так это было решение руководства?
— Да, ваша честь. Это было прямое указание. Денег на первой фирме не было, поэтому платили со второй. Варвара Павловна свою работу выполнила, дома обслуживала и там, и там. Нам нужно было, чтобы она не ушла. Поэтому и платили. Никакой ошибки там не было.
— Спасибо, Игорь Петрович. У меня больше нет вопросов.
В зале повисла тишина. Глеб сел, бросая короткий взгляд на Варю. Та посмотрела на Семёнова с благодарностью и удивлением. Синий Костюм что-то яростно чертил в своем блокноте — их легенда о «случайном платеже» только что рассыпалась в прах.
***
Суд огласил решение через неделю, после объявленного перерыва.
«В иске отказать».
В мотивировочной части судья расписала всё именно так, как говорил Глеб. Суд исходил из того, что истец действовал целенаправленно и осознанно. Не было представлено доказательств того, что платежи были именно ошибочными — например, писем с требованием возврата денег сразу после первого платежа. Назначение платежа говорит само за себя. Услуги были приняты и оплачены. Нормы о неосновательном обогащении здесь неприменимы.
Варя плакала от облегчения прямо в коридоре суда. Глеб лишь сдержанно улыбнулся и предложил подвезти ее до дома.
— Это еще не конец, Варя, — сказал он тогда. — Эдуард Викентьевич так просто не отступит. Он человек принципа, даже если эти принципы людоедские.
***
Глеб оказался прав. Через месяц пришло уведомление об апелляции.
На этот раз все было серьезнее. Эдуард Викентьевич, уязвленный поражением от бывшей комендантши, нанял дорогих юристов.
Варя снова впала в отчаяние. Ей казалось, что она попала во второй круг ада, из которого нет выхода.
— Они нас раздавят, — шептала она, глядя на толстую пачку апелляционной жалобы. — Там такие формулировки... Ссылки на Верховный суд...
Глеб листал жалобу с видом гурмана, изучающего меню.
— Отлично, — вдруг сказал он.
— Что отличного?! — воскликнула Варя.
— Они злятся. Они пошли ва-банк. А когда человек злится и очень хочет победить, он совершает ошибки. Смотрите, они меняют стратегию. Теперь они не говорят про «ошибку». Они вытащили главный калибр.
***
Областной суд внушал трепет. Высокие потолки, строгие судьи в тройке, огромный зал. Здесь не было той домашней духоты районного суда, здесь царил холод закона.
Московские юристы — двое лощеных мужчин с одинаковыми кожаными портфелями — начали атаку сходу.
— Уважаемый суд! — гремел один из них. — Районный суд не учел главного. Ответчица ранее была сотрудником компании «ЖилСервис». А потом стала самозанятой. Согласно Федеральному закону №422-ФЗ, бывшие работодатели не имеют права заключать договор с самозанятым в течение двух лет после увольнения! Это прямой запрет закона! Договор ничтожен, так как нарушает закон. А значит, деньги должны быть возвращены!
Это звучало убийственно. Варя помнила этот закон — ей говорили про него, когда заставляли увольняться.
Судьи переглянулись. Аргумент был весомый.
Глеб встал. Он был спокоен, но Варя заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола.
— Уважаемый суд, — начал он. — Мои оппоненты блестяще знают налоговое право. Да, 422-ФЗ запрещает применять специальный налоговый режим в отношениях с бывшим работодателем. Но какова санкция за это нарушение?
Он сделал паузу, обводя взглядом зал.
— Санкция одна: налоговая инспекция может переквалифицировать эти отношения в трудовые, доначислить налоги и штрафы компании. Но ни в одном законе не сказано, что нарушение налогового режима делает договор ничтожным и дает право не платить за выполненную работу. Если компания нарушила закон, пытаясь сэкономить на налогах, пусть отвечает перед государством. Но перекладывать ответственность на работника, требуя вернуть зарплату — это злоупотребление правом.
Судья-докладчик, пожилой мужчина с густыми бровями, хмыкнул.
— То есть вы утверждаете, что довод истца относится к фискальным интересам государства, а не к существу спора?
— Именно так, уважаемый суд.
***
Суд совещался долго. Варя успела изучить каждую трещинку на стене коридора. Когда их позвали на оглашение, ноги у нее были ватными.
— Решение районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу — без удовлетворения.
Варю словно окатило теплой волной.
Суд подтвердил: статус самозанятой у нее был. Нарушение 422-ФЗ — это проблема налоговой дисциплины компании, а не повод отнимать заработанное. Деньги переводились осознанно, так как у второй фирмы были пустые счета, а работа — и это главное — была выполнена.
***
Они вышли на крыльцо суда. Ветер трепал полы плаща Глеба. Он достал сигарету, повертел ее в пальцах, но прикуривать не стал — просто глубоко вдохнул холодный осенний воздух.
— Знаешь, Варя, — сказал он, глядя на город. — Они ведь сами себя закопали. Теперь ты можешь подать на них жалобу в налоговую и в суд, чтобы признать трудовые отношения.
— Да ну их! Делать мне больше нечего! — засмеялась Варя. Странно, но страх ушел. Осталась только усталость и какое-то новое, незнакомое чувство собственного достоинства. — Не знаю только, что теперь делать дальше.
— Теперь? — Глеб улыбнулся уголками глаз. — Теперь ты свободный человек без давящего судебного процесса. И, кстати... Я знаю одну управляющую компанию. Там ищут нормального управляющего. Без глупых схем с подставными фирмами. Я могу дать телефон.
Варя полезла в сумочку. Пальцы нащупали тяжелую связку ключей — ту самую, от старых подвалов и чердаков, которую она по привычке все еще таскала с собой, хотя замки там давно сменили. Символ ее прошлой жизни.
Она достала связку, посмотрела на тусклый металл.
— Спасибо, Глеб. Давайте телефон.
Она подошла к урне у входа в суд и с громким звоном бросила ключи внутрь. Звук получился финальным, как точка в конце длинного и сложного предложения.
Варя поправила шарф и впервые за полгода улыбнулась — не кому-то, а самой себе.
— Пойдемте пить кофе, Глеб. Настоящий, а не тот, растворимый. Я варю отличный кофе в турке.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята из судебного акта: УИД 64RS0047-01-2024-006767-85