Глава 48
Кирилл решил, время пришло. Дом поднимался под крышу, виноградник готовился к пробуждению, а с отцом наконец наступил мир. Пришло время. Не для городских романтичных жестов, а для дела, освящённого обычаем. По-озёрному.
Он пришёл к отцу не на стройку, а в дом, вечером, когда тот сидел за столом, чиня сбрую.
— Отец, — начал Кирилл, стоя на пороге. — Я хочу жениться на Арине. По-честному. Со сватами.
Трофим Игнатьевич не поднял глаз, только движение его рук с иглой замедлилось. Он долго молчал, будто прикидывая что-то в уме.
— Пора, — наконец изрёк он. — Девка — золото. И мать её, Аграфена, женщина правильная. Честь им сделаешь. — Он отложил ремень, посмотрел на сына. — Кого в сваты думаешь?
— Вас, — чётко сказал Кирилл. — И... может, Клавдию Петровну из магазина. Она уважаемая, всё про всех знает, и к Аграфене Ивановне её слово вес имеет.
Трофим кивнул, одобрительно хмыкнул.
— Клавдия — дело. Не дура. Я с ней поговорю. Только ты понимаешь, всё как положено? Хлеб-соль, разговор, всё чин по чину.
— Понимаю.
— Ну, ладно. В воскресенье. После обеда. Я договорюсь.
В воскресенье утро выдалось ясным и по-весеннему торжественным. Кирилл, в своей хорошей рубашке, подправленной Лидией Семеновной, нервно ходил по горнице у Алексея. Отец, в старом, но чистом пиджаке, выглядел необычно собранным и даже немного торжественным. Клавдия Петровна явилась в ярком платке и с таким важным видом, будто её призвали на дипломатическую миссию государственной значимости.
— Не переживай, — бросила она Кириллу, поправляя свой платок. — Дело хорошее, богоугодное. Пойдём.
Они вышли на улицу, и вся деревня, казалось, вышла посмотреть. Из-за заборов, из окон — десятки глаз. Сватовство в Озерной всегда было событием, а уж такое — и подавно.
Аграфена, предупреждённая, видимо, тем же деревенским телеграфом, ждала их у ворот своего дома. Она была в нарядном темном платье, волосы убраны, лицо спокойное и строгое.
— Милости просим, — сказала она, отворяя калитку. — Заходите в дом.
В горнице пахло свежим хлебом и ладаном. На столе уже стоял самовар, пироги, варенье. Арина стояла у печи, одетая в простое, но чистое ситцевое платье. Она была бледнее обычного, но держалась с достоинством, лишь пальцы, сплетённые перед собой, слегка дрожали.
По обычаю, первое время говорили о постороннем — о погоде, о ближайших делах, о здоровье. Пили чай. Клавдия Петровна расхваливала пироги. Трофим Игнатьевич кивал, изредка вставлял короткие реплики. Кирилл молчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Наконец, Трофим откашлялся, поставил чашку на блюдце с тихим звоном. Все поняли — время главного.
— Ну что ж, Аграфена Ивановна, — начал он, и его низкий голос звучал необычно веско и официально. — Пришли мы к вам по важному делу. Делу доброму, честному. Сын мой, Кирилл Трофимович, присмотрел себе в жёны вашу дочь, Арину. Парень он хоть и с заскоком, — тут он бросил быстрый взгляд на сына, — но работящий, домовитый, голову на плечах имеет. Дело своё начал и, даст бог, доведёт. Так что просим вашего родительского благословения и согласия.
Он замолчал. В горнице стало так тихо, что слышно было, как потрескивают угли в печи. Все смотрели на Аграфену.
Та медленно обвела взглядом гостей, потом остановила его на дочери.
— Дочка моя, Арина, — сказала она тихо. — Ты слышала. Что скажешь? Твоя воля — твоя и судьба.
Арина подняла глаза. Сначала на мать, потом на Кирилла. И в её взгляде не было ни тени сомнения. Только глубокая, спокойная уверенность.
— Я согласна, мама. — Её голос прозвучал чётко, звонко, разносясь по тихой горнице. — С Кириллом я свою судьбу связываю.
Аграфена закрыла глаза на мгновение, словно принимая что-то внутри себя, потом кивнула.
— Ладно. Коли так... Родительское благословение вам есть. — Она встала, взяла со стола каравай хлеба, лежавший на вышитом рушнике, и подошла к молодым. — Хлебом-солью вас благословляю. Живите в мире, в труде, в достатке. Дом — полную чашу.
Это был старинный обряд. Кирилл и Арина склонили головы, принимая благословение. Потом Кирилл выпрямился, достал из кармана маленькую, неброскую коробочку. В ней лежало простое золотое кольцо — не шикарное, но добротное, купленное на первые деньги от предзаказов на вино.
— Арина, — сказал он, и голос его наконец обрёл твёрдость. — Будешь моей женой?
Она протянула руку, и он надел кольцо. Оно пришлось впору.
Клавдия Петровна всплеснула руками.
— Ну, слава тебе Господи! Такому делу и рюмочку надо! — И, достав из своей объемистой сумочки небольшую фляжку, налила всем по маленькой стопке старого, душистого самогона. — За молодых!
Выпили. Поздравили. Обычай был соблюдён.
Когда сваты ушли, и в доме остались только они с матерью, Арина наконец выдохнула и прислонилась к притолоке, чувствуя, как дрожь наконец отпускает.
— Ну вот, — сказала Аграфена, обнимая её. — Теперь ты — просватанная невеста. Готовься, скоро и свадьбу играть будем.
Вечером Кирилл и Арина встретились у их сруба. Теперь уже официально — жених и невеста.
— Всё прошло как по нотам, — сказал Кирилл, обнимая её.
— Как в сказке, — улыбнулась Арина, глядя на кольцо, блестевшее в последних лучах заката. — Только сказка наша — самая что ни на есть настоящая. С потёртыми руками, с топором твоего деда и с благословением моей матери.
— И с тобой, — добавил он, целуя её. — Самое главное — с тобой.
Они стояли, обнявшись, перед своим почти готовым домом, и будущее, которое ещё недавно казалось такой далёкой и опасной мечтой, теперь лежало у их ног, твёрдое и ясное, как брёвна в стенах их дома. Осталось только построить его до конца. Вместе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))