Виктория смотрела, как тяжелая печать нотариуса с глухим стуком опускается на документы. Этот звук, казалось, ставил точку не только на бумаге, но и на двадцати годах ее жизни. Напротив, вальяжно откинувшись в кожаном кресле, сидел Игорь. На его лице играла самодовольная, торжествующая улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Рядом с ним, словно цепной пес, расположился его адвокат — дорогой специалист с холодными глазами, который за последние месяцы выпил из Виктории немало крови.
— Итак, подведем итог, — голос адвоката звучал сухо и деловито, словно он зачитывал приговор. — Квартира на Патриарших прудах остается господину Соколову, так как де-юре была приобретена и оформлена на него до официальной регистрации брака, хотя и в период сожительства. Загородный дом, дача в элитном поселке, является совместно нажитым имуществом, однако, согласно брачному соглашению и текущей договоренности сторон, право собственности полностью переходит господину Соколову.
Виктория молча слушала перечисление. Она знала этот список наизусть.
— Далее, — продолжал юрист, перекладывая листы. — Банковские счета подлежат разделу, но, учитывая доказанную судом разницу в доходах и то, что основным вкладчиком являлся мой клиент, пропорция составляет восемьдесят к двадцати в пользу господина Соколова. Коллекция живописи, антикварная мебель, а также винный погреб переходят в единоличную собственность господина Соколова.
Нотариус поверх очков посмотрел на женщину:
— Виктория Андреевна, вы подтверждаете свое согласие с данными условиями? Вы понимаете, что отказываетесь от претензий на вышеуказанное имущество?
— Согласна, — тихо, но твердо произнесла она.
Игорь победно хмыкнул. Он выиграл. Он забрал всё, что считал своим по праву сильного. Роскошная квартира в центре, черный «Мерседес» последней модели, загородная резиденция, деньги, ценности, статус. Виктории доставались жалкие двести пятьдесят тысяч рублей, выделенные ей с «барского плеча» из их общих сбережений, и право забрать личные вещи — одежду, книги, какие-то мелочи.
Когда они вышли из прохладного офиса на раскаленную летнюю улицу, Игорь остановился у своей машины, поигрывая ключами.
— Ну что, Вика? — он смотрел на нее сверху вниз, щурясь от солнца. — Не обижайся, так будет честнее. Я все это заработал, я пахал как вол. А ты?
Он пожал плечами, всем видом показывая пренебрежение.
— Ты просто была женой. Твоя работа по дому не стоит миллионов.
Виктория посмотрела на него спокойно, без той боли, которую он ожидал увидеть. В её взгляде было что-то другое, чего Игорь не мог прочесть.
— Я понимаю, Игорь. Желаю тебе удачи со всем этим.
Она развернулась и пошла в сторону метро, не оглядываясь. Ее спина была прямой, походка легкой. Игорь смотрел ей вслед с легким недоумением. Где слезы? Где истерики? Где мольбы о справедливости или хотя бы проклятия? Но она ушла так, будто сбросила с плеч тяжелый мешок с камнями.
Первое время Игорь действительно наслаждался своей новой холостяцкой жизнью. Квартира на Патриарших стала его личной крепостью. Никто не жужжал над ухом, не просил вынести мусор или потише включить телевизор. Он устраивал шумные вечеринки, приглашал друзей, приводил новых подруг, каждая из которых была моложе предыдущей. Он чувствовал себя королем мира, успешным мужчиной в самом расцвете сил, который сбросил балласт в виде стареющей жены.
Эйфория начала развеиваться с приходом осени, когда в почтовом ящике он обнаружил плотный конверт с государственным гербом. Письмо было из налоговой инспекции.
Игорь небрежно вскрыл конверт, ожидая увидеть стандартное уведомление, но сумма в строке «Итого к оплате» заставила его протереть глаза.
«Уважаемый господин Соколов! Напоминаем о необходимости погашения задолженности по налогу на имущество физических лиц за объект недвижимости, расположенный по адресу... Сумма задолженности с учетом начисленных пеней составляет 850 000 рублей. Просим погасить долг в течение 30 дней, в противном случае дело будет передано судебным приставам, а на имущество наложен арест».
— Восемьсот пятьдесят тысяч?! — Игорь вслух выкрикнул цифру в пустой квартире. — За что? Откуда?
Он схватил телефон и начал звонить в налоговую, пробиваясь сквозь бесконечные голосовые меню. Когда живой оператор наконец ответил, разговор не принес облегчения.
— Все верно, — сухо пояснила девушка на том конце провода. — Квартира площадью двести пятьдесят квадратных метров расположена в центральном административном округе, кадастровая стоимость высокая. Это элитное жилье, налог соответствующий.
— Но почему такая сумма? Я всегда платил...
— Вы не платили налог за последние три года, — перебила его инспектор. — Ранее собственником числилась гражданка Соколова В.А., и, судя по базе, платежи не поступали. Сейчас собственник вы, долг перешел вместе с правом собственности. Пеня капает каждый день.
Игорь сбросил вызов и в ярости набрал номер бывшей жены. Гудки шли долго, он уже хотел швырнуть телефон в стену, когда услышал её спокойный голос:
— Алло?
— Вика! — заорал он. — Это что за фокусы с налоговой? Пришло требование на восемьсот пятьдесят тысяч! Ты почему не платила налоги за квартиру?
— О, привет, Игорь, — ее голос звучал удивленно-невинно. — Какие налоги?
— На имущество! Квартира была на тебя записана!
— Ах, это... — пауза в трубке была почти театральной. — Знаешь, Игорь, последние три года у меня не было доступа к счетам. Ты ведь помнишь? Ты забрал все финансы под свой жесткий контроль, сказал, что я трачу слишком много и не умею распоряжаться деньгами. Ты выдавал мне деньги только на еду. На налоги и коммуналку ты денег не давал. Говорил: «Я сам разберусь, это мужское дело».
Игорь замер. Он действительно помнил эти разговоры. Как он кричал, что она транжира, и блокировал ее карты.
— Но квартира же была на тебя! — попытался он найти аргумент.
— Была, — легко согласилась Виктория. — А теперь она на тебе. И долги, соответственно, твои. Разбирайся, как ты и хотел. Мужское же дело.
Она повесила трубку. Игорь скрипел зубами так, что сводило челюсть, но выбора не было. Суды с налоговой могли обойтись дороже, да и запрет на выезд за границу ему был не нужен. Пришлось снять деньги с того самого «неприкосновенного» счета, который он так оберегал от жены.
Не успел он отойти от первого удара, как прилетел второй. Через неделю консьерж с виноватым видом вручил ему уведомление от ТСЖ. «Задолженность по коммунальным платежам, взносам на капитальный ремонт и охрану за 24 месяца. Сумма: 320 000 рублей».
— Да вы издеваетесь! — простонал Игорь.
Снова звонок Виктории.
— Вика, триста двадцать тысяч долга перед ТСЖ! Ты что, вообще ни за что не платила?
— Игорь, я же объяснила, — в ее голосе слышалась легкая усталость. — Ты не давал мне денег на эти расходы. Ты говорил, что оплачиваешь всё через своего бухгалтера. Видимо, ты забыл дать ему распоряжение, или он забыл... Но я тут при чем? Квитанции приходили, я складывала их в ящик в кабинете. Ты туда хоть раз заглядывал?
Игорь швырнул телефон на диван. Он вспомнил ту стопку бумаг, которую смахнул в мусорное ведро, когда праздновал развод. Ему казалось, что это просто макулатура. Оплачивать пришлось снова. Бюджет, который он планировал потратить на обновление гардероба и поездку на Мальдивы, таял на глазах.
Но настоящие проблемы были впереди. Ближе к зиме он решил, что пора проведать загородный дом. У него завязался роман с эффектной брюнеткой по имени Жанна, и он хотел произвести впечатление, отвезти её на выходные в свою загородную резиденцию.
Они подъехали к высоким кованым воротам. Игорь нажал кнопку пульта, но ворота не шелохнулись. Электропривод сдох. Пришлось выходить в грязь, под мокрый снег, и открывать их вручную, пачкая дорогое пальто.
Когда они въехали на участок, Жанна брезгливо поджала губы.
— Игорь, а здесь... всегда так атмосферно? — язвительно спросила она.
Участок выглядел как декорация к фильму ужасов. Ландшафтный дизайн, которым Игорь так гордился, исчез. Сад зарос бурьяном в человеческий рост, декоративные кусты превратились в непроходимые чащи. Бассейн, который не законсервировали на зиму, представлял собой болото с зеленой жижей и плавающими листьями.
Но самое страшное ждало внутри. В доме пахло сыростью и плесенью. На потолке в гостиной расплылось огромное желтое пятно, с которого капала вода прямо на паркет.
— Черт! — Игорь побежал на второй этаж. Крыша текла. И текла давно.
Отопление не работало. Котел молчал и мигал красной лампочкой аварии. Жанна, походив по холодному дому пять минут на каблуках, сказала, что у нее срочные дела в городе, вызвала такси и уехала, оставив Игоря одного посреди разрухи.
Он набрал номер бывшей жены дрожащими от холода и бешенства пальцами.
— Вика, ты знала?! Ты видела, в каком состоянии дача? Тут крыша течет, котел сдох, забор валится!
— Знала, конечно, — спокойно ответила Виктория.
— И ты молчала?!
— Игорь, память у тебя становится совсем короткой. Два года назад к нам приезжала бригада строителей. Прораб составил смету. Он говорил, что кровлю нужно менять полностью, гидроизоляция фундамента нарушена, а котел доживает последние месяцы. Смета была на два с половиной миллиона рублей. Ты помнишь, что ты ответил?
Игорь молчал. Он помнил. Он тогда орал, что строители — жулики, что они хотят развести его на деньги, и что «дом простоит еще сто лет без всяких ремонтов».
— Ты сказал, что это лишняя трата, — продолжила Виктория, словно читая его мысли. — Я предлагала продать эту огромную махину, пока она еще имеет товарный вид, и купить участок поменьше, но новый. Ты не согласился. Сказал, что эта дача — символ твоего статуса, твоя гордость. Вот теперь твоя гордость целиком твоя. Со всеми протечками и плесенью.
Игорь медленно опустил руку с телефоном. Восстановление дома требовало колоссальных вложений. Продать его в таком состоянии можно было только за бесценок, по стоимости земли.
«Ничего, — утешал он себя по дороге в город. — У меня есть машина. Мой зверь».
Его черный «Мерседес» Е-класса действительно выглядел роскошно. Снаружи. Но через пару недель после поездки на дачу, прямо посреди Кутузовского проспекта, машина дернулась, издала страшный скрежет и заглохла. Из-под капота повалил густой дым.
Эвакуатор отвез машину в профильный сервис. Мастер вышел к Игорю через час с лицом, полным скорби.
— Господин Соколов, у меня для вас плохие новости. Двигатель заклинило. Требуется капитальный ремонт, а скорее всего — полная замена. Подвеска убита в хлам, пневмобаллоны травят, коробка передач на грани — стружка в масле. Тормозная система... ну, скажем так, вы чудом не убились.
— Сколько? — упавшим голосом спросил Игорь.
— По самым скромным прикидкам — около восьмисот тысяч. Если ставить оригинальные запчасти, то больше миллиона.
Игорь побледнел.
— Но машине всего пять лет! Это же немецкое качество!
— Качество требует ухода, — пожал плечами мастер, вытирая руки ветошью. — Судя по сервисной книжке и состоянию агрегатов, машина не обслуживалась года три. Масло превратилось в гуталин, фильтры забиты наглухо. Когда вы последний раз делали ТО?
Игорь вспомнил. Три года назад он решил, что дилеры дерут три шкуры, и перестал ездить на плановые ТО. Виктория тогда робко предлагала заехать хотя бы в обычный сервис, поменять масло, но он отмахнулся: «Зачем тратить деньги? Машина и так работает, не мешай механизму».
— Ладно, — прохрипел он. — Чините.
Деньги таяли. Чтобы оплатить ремонт машины и заткнуть дыры с налогами, ему нужны были наличные. И тут он вспомнил про свою «подушку безопасности» — коллекцию вин и антиквариат.
Винный погреб находился в подвале той самой злополучной дачи. Игорь спустился туда с фонариком, предвкушая, как продаст пару бутылок редкого урожая 90-х годов и поправит дела. Но стоило открыть дверь, как в нос ударил кислый запах.
Система климат-контроля не работала. В подвале было жарко и влажно. Пробки на многих бутылках рассохлись или, наоборот, заплесневели. Он наугад открыл одну из самых дорогих бутылок. Внутри был уксус. Дорогой, выдержанный уксус.
Полгода назад Вика говорила, что датчик температуры в погребе показывает странные цифры. Он тогда сказал, что ей мерещится и что вино в подвале испортиться не может. Оказалось, может.
Оставался последний козырь. Антиквариат. Картины, бронзовые статуэтки, старинный комод 19 века. Всё это он скупал на аукционах и у частных дилеров, считая это гениальной инвестицией. При разводе он бился за каждую статуэтку, как лев.
Игорь пригласил известного в городе оценщика. Сухонький старичок в очках с толстыми линзами долго ходил по квартире, рассматривая картины через лупу, светил специальным фонариком, царапал что-то незаметно на бронзе.
Наконец он выпрямился и снял очки.
— Господин Соколов, мне неловко вам это говорить... Вы планировали продавать это как оригиналы?
— Разумеется! Это и есть оригиналы! Я платил за них миллионы!
Оценщик печально покачал головой.
— Боюсь, вас ввели в заблуждение. Эти картины — очень качественные копии, так называемые «списки» середины двадцатого века. Они имеют ценность, но декоративную. Статуэтки — искусный новодел, патинирование свежее. Мебель... да, старая, но это не работа мастера Гамбса, как вы утверждаете, а обычная кустарная работа того времени, подвергшаяся серьезной реставрации.
— Что вы несете? — прошептал Игорь, оседая в кресло. — Сколько это стоит?
— Вся коллекция, если найти любителя... ну, миллион двести. Рублей. Максимум.
— Я отдал за одну эту картину три миллиона!
— Значит, вас жестоко обманули.
Когда оценщик ушел, Игорь сидел в темноте среди своих «сокровищ», которые превратились в хлам. Он набрал номер Виктории уже не с яростью, а с каким-то глухим отчаянием.
— Вика... антиквариат. Это подделки.
— Я знаю, Игорь.
В ее голосе не было злорадства, только спокойная констатация факта.
— Откуда? Откуда ты знала?
— Три года назад я заказала независимую экспертизу. Мне показалось подозрительным, что тот дилер, у которого ты все покупал, слишком легко делал скидки. Экспертиза подтвердила, что это копии. Я пыталась тебе показать заключение. Вспомни тот вечер.
Игорь закрыл глаза. Он помнил. Она подошла к нему с бумагами, а он... он даже не взглянул. Он назвал ее идиоткой, которая ничего не смыслит в высоком искусстве. Сказал, что она просто завидует его тонкому вкусу и чутью инвестора. Порвал бумаги и выбросил их.
— Ну вот, — тихо сказала Виктория. — Теперь ты можешь наслаждаться своим вкусом в полной мере. Никто тебе не мешает.
Она повесила трубку, и больше на его звонки не отвечала.
Прошел год.
Жизнь Игоря изменилась до неузнаваемости. Дачу, разваливающуюся на глазах, пришлось продать за бесценок — деньги ушли на покрытие долгов перед налоговой и ремонт машины, которая все равно продолжала ломаться. Огромная квартира на Патриарших пожирала весь его доход. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, он, Игорь Соколов, который когда-то смотрел на всех свысока, был вынужден сдать три комнаты в своей элитной квартире студентам. Теперь по его «крепости» ходили чужие люди, на кухне пахло дешевой лапшой, а в ванной постоянно было занято.
Он стал озлобленным, дерганным, выглядел старше своих лет. Все его богатство превратилось в каменную плиту на шее, которая тянула его на дно.
Однажды, промозглым осенним днем, он случайно встретил Викторию в торговом центре. Она сидела в кафе, пила кофе и читала книгу.
Игорь замер. Она выглядела великолепно. Лучше, чем в последние годы брака. Спокойная, ухоженная, в простой, но элегантной одежде, с новой прической. От нее веяло тем самым спокойствием и достоинством, которого ему так не хватало.
— Вика? — он подошел к столику.
Она подняла глаза, улыбнулась уголками губ.
— Здравствуй, Игорь.
— Можно... можно присесть? Поговорить?
Она посмотрела на часы.
— У меня есть десять минут. Садись.
Игорь опустился на стул, чувствуя себя неловко в своем потертом пиджаке рядом с ней.
— Ты отлично выглядишь, — выдавил он.
— Спасибо. Я хорошо себя чувствую.
— Где ты сейчас? На те двести пятьдесят тысяч много не купишь...
— Я не покупала жилье, Игорь. Я снимаю небольшую уютную однушку в спальном районе. Плачу тридцать тысяч в месяц. Там тепло, чисто, и никаких долгов. Вернулась в рекламное агентство — помнишь, то самое, из которого ты заставил меня уволиться, потому что «жена успешного бизнесмена не должна работать на дядю»? Они приняли меня обратно с радостью. У меня интересные проекты, хорошая зарплата. Мне хватает.
Игорь кивнул, глядя в свою чашку. Потом он поднял на нее глаза и задал вопрос, который мучил его весь этот год.
— Ты знала, да? Когда подписывала документы у нотариуса, когда соглашалась на «жалкие крохи»... ты знала, что я забираю не богатство, а кучу проблем?
Виктория посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом.
— Я знала, Игорь.
— Почему ты не остановила меня? Почему не устроила скандал, не ткнула меня носом в эти долги и поломки?
— А ты бы послушал? — она грустно улыбнулась. — Я пыталась, Игорь. Все эти годы я пыталась быть твоим партнером, а не мебелью. Я говорила о налогах — ты отмахивался. Я говорила о ремонте дачи — ты жадничал. Я просила обслужить машину — ты смеялся. Я пыталась открыть тебе глаза на твои «шедевры» искусства — ты унижал меня. В какой-то момент я поняла: ты не слышишь. Тебе важно владеть, обладать, доминировать. Но ты забыл, что владение — это прежде всего ответственность и забота.
— Но ты могла настоять... при разводе.
— Зачем? Ты контролировал деньги, ты принимал решения. Я была для тебя декорацией. «Просто жена», как ты сказал тогда на крыльце. Поэтому, когда ты потребовал забрать всё, я не стала спорить. Я подумала: пусть заберет. Пусть почувствует, каково это на самом деле — владеть всеми этими вещами. Пусть разбирается с последствиями своей собственной жадности и глухоты.
— Ты отомстила мне, — глухо сказал Игорь.
— Нет, — Виктория покачала головой. — Это не месть. Я просто дала тебе именно то, что ты так страстно хотел. Ты хотел всё? Получи. Владей.
Она начала собираться, надевая шарф.
— Мне пора, Игорь.
— Вика, подожди... — он схватил её за руку, но тут же отдернул. — Что мне делать? Я тону в этой квартире, я продал всё, что можно...
— Продай квартиру, раздай долги и начни жить по средствам, — просто сказала она. — Перестань казаться, начни быть. Это трудно, но возможно.
— Искренне желаю тебе разобраться с этим, — добавила она уже у выхода. — Удачи.
Она ушла, растворившись в толпе счастливых людей. Игорь остался сидеть над остывшим кофе.
Вечером он вернулся в свою коммуналку на Патриарших. Один из студентов жарил на кухне лук, запах въедался в дорогие (когда-то) обои. Игорь прошел в свою комнату, где в углу пылились поддельные картины.
Он вдруг отчетливо понял: Виктория не забрала у него ничего при разводе. Она оставила ему самое тяжелое — последствия его собственных решений. Все те годы, когда он экономил там, где нужна была щедрость, когда затыкал ей рот, когда тешил свое самолюбие — всё это вернулось к нему бумерангом. Она оставила ему его собственную гордыню, материализованную в виде неоплаченных счетов и гниющих вещей.
И это было самое страшное наказание.
Прошло еще полгода. Игорь все-таки продал квартиру. После уплаты всех долгов, штрафов и пеней у него осталась сумма, которой хватило на скромную двушку на окраине и подержанный «Рено». Он устроился менеджером среднего звена, перестал носить дорогие костюмы и научился считать деньги до зарплаты.
А Виктория жила своей жизнью. Однажды вечером подруга, сидя у нее на кухне той самой съемной однушки, спросила:
— Вик, я все-таки не понимаю. Ты же могла отсудить половину. Могла получить миллионы, купить свое жилье сразу. Зачем ты ушла с пустыми руками?
Виктория налила чай, улыбаясь своим мыслям.
— Понимаешь, Лен... Половина проблем — это тоже проблема. Половина долгов, половина судов, половина грязи. Я не хотела тратить еще пять лет жизни на войну. Я забрала главное — свою свободу. А он забрал всё остальное.
— Но ведь это было рискованно! Остаться ни с чем в пятьдесят лет.
— Нет, — Виктория посмотрела в окно, где падал тихий снег. — Я не осталась ни с чем. Я осталась с собой. А он... Знаешь, иногда проиграть в дележе имущества — значит выиграть жизнь. Иногда отдать всё — значит избавиться от якоря, который тянет на дно.
— Ты мудрая женщина, — вздохнула подруга. — А он дурак.
— Он просто человек, который не понял главного, — ответила Виктория. — Богатство без ответственности — это не дар, а ловушка. И он прыгнул в неё с разбега. А я... я просто не стала его ловить.
Она сделала глоток чая. Ей было тепло и спокойно. У нее не было миллионов, не было особняков и антиквариата. Но у нее было чистое имя, любимая работа, спокойный сон и будущее, которое зависело только от нее. И это было лучшее имущество, которое она могла вынести из этого брака.
Если вам понравилась история просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!