— Пошла вон отсюда! — раздался пронзительный, почти истеричный крик, и все в классе замерли.
Алина стояла у доски с мелом в пальцах, будто внезапно окаменев. Её пульс заколотился в висках, а в горле застрял ком, будто кто-то набил его ватой. Она не плакала. Не потому, что не хотела — просто тело отказалось подчиняться. Слёзы застыли где-то глубоко внутри, где-то между сердцем и лёгкими, и не находили выхода.
Мисс Котова, их классная руководительница и учительница литературы, стояла у своего стола, сжав кулаки. Её лицо, обычно строгое, но справедливое, сейчас было искажено чем-то новым — гневом, стыдом... или, может, болью?
— Я сказала: пошла вон! — повторила она, уже тише, но с такой яростью, что Алина вздрогнула.
Девочка медленно отошла от доски. Мел упал на пол с глухим стуком и разломился пополам. Она не наклонилась поднять его. Просто прошла мимо своих одноклассников — мимо сочувствующих взглядов, мимо насмешливых улыбок, мимо тех, кто уже достал телефон, чтобы заснять «момент».
Когда дверь за ней захлопнулась, Алина остановилась в пустом коридоре. Звонок ещё не прозвенел, и вокруг было тихо. Только её дыхание — частое, прерывистое — да тиканье старинных часов в углу.
Она не знала, куда идти. В столовую? В библиотеку? Домой? Но домой нельзя — там её ждёт папа, и он точно спросит, почему она вернулась с урока.
Алина присела на подоконник у окна в конце коридора. За стеклом шёл мелкий, унылый дождь, и капли скатывались по стеклу, как слёзы.
Она закрыла глаза.
*«Я просто хотела всё исправить…»*
---
**2.**
Всё началось три недели назад.
Алина тогда принесла в класс старую тетрадь — пожелтевшую, с потрёпанными краями и замысловатыми каракулями на обложке. Это была тетрадь её мамы. Мама умерла, когда Алине было семь. Она почти не помнила её голоса, но помнила запах лаванды и то, как мама читала ей стихи перед сном.
В тетради были переписаны стихи — Пушкин, Ахматова, Цветаева... и собственные. Маленькие, трогательные строки, написанные молодой женщиной, ещё не знавшей, что ей осталось жить всего два года.
Перед уроком литературы Алина села за последнюю парту и раскрыла тетрадь. Она хотела показать миру, что её мама была не просто «умершей», а настоящей поэтессой. Хотела, чтобы её помнили.
Но Мисс Котова заметила тетрадь.
— Алина, что это у вас? — спросила она, подойдя ближе.
— Это... это стихи моей мамы, — тихо ответила девочка.
Мисс Котова нахмурилась. Взяла тетрадь и пробежалась глазами по страницам.
— Интересно... — пробормотала она. — Очень похоже на Ахматову.
— Да, она её любила, — кивнула Алина.
— Не только любила, — холодно сказала учительница. — Списывала.
Алина замерла.
— Что?
— Вы сами читали эти стихи? Или просто верите, что мама их написала? — спросила мисс Котово, уже откладывая тетрадь на край стола.
— Она их написала! — воскликнула Алина. — Я видела, как она писала!
— Ага, конечно, — с сарказмом отозвалась учительница. — А ты, наверное, ещё и слушала, как Маяковский читал ей стихи по телефону?
Класс засмеялся.
Алина почувствовала, как щёки горят. Она не могла поверить, что кто-то смеётся над её мамой.
— Это моё! — выкрикнула она. — Это её душа!
— Душа не может быть плагиатом, — сказала мисс Котова. — Но, боюсь, эти строки — не её.
— Покажите доказательства! — прошептала Алина.
Учительница лишь пожала плечами:
— Я просто не хочу, чтобы ты выдавала чужое за своё. Лучше принеси что-то настоящее.
Алина схватила тетрадь и выбежала из класса.
Тогда она впервые почувствовала, что весь мир против неё.
---
**3.**
Следующие дни она провела в библиотеке. Читала Ахматову. Цветаеву. Прочитала всё, что могла найти. И действительно — в некоторых стихах её мамы были фразы, очень похожие на строки великих поэтесс. Но не точные цитаты. Только отголоски, как эхо.
Это ведь нормально, правда? Поэты вдохновляются друг другом. Даже Пушкин повторял чужие интонации.
Но мисс Котова не хотела этого слышать.
Тогда Алина решила написать своё.
Не ради оценки. Не ради похвалы. А ради мамы.
Она сидела до поздней ночи, выводя слова на бумаге, пытаясь уловить тот самый голос, что звучал в её детстве. И когда получилось — когда строчки заиграли, как музыка, — она поняла: это её голос. И голос её мамы. И они — одно и то же.
На следующем уроке литературы мисс Котова дала задание: подготовить устное выступление на тему «Любовь и смерть в поэзии Серебряного века».
Алина встала.
— Я хочу прочитать своё, — сказала она.
Класс замер. Даже Дима из третьего ряда, который всегда смеялся над всем подряд, нахмурился.
— Своё? — переспросила учительница. — Ты уверена?
— Да, — кивнула Алина и начала читать.
Стихотворение называлось «Письмо небу».
> *Ты забрал её слишком рано,*
> *Не спросив, готова ль я.*
> *Теперь я пишу тебе письма —*
> *На тумане, на дожде, на огне.*
>
> *Ты не отвечаешь.*
> *Но иногда мне кажется —*
> *Что капли дождя — это её слёзы.*
> *А солнце — её улыбка.*
> *А ветер — её голос,*
> *Который шепчет: «Я рядом»...*
Когда она закончила, в классе была тишина.
Потом кто-то прошептал: «Круто…»
Другой добавил: «Это... настоящее».
Мисс Котова молчала.
А потом вдруг встала, подошла к Алине и схватила её за руку.
— Это ты написала? — спросила она, и в её голосе зазвучало что-то странное — почти страх.
— Да, — ответила Алина.
— Ты уверена?
— Уверена.
Учительница резко отпустила её руку.
— Это... невозможно.
— Почему?
— Потому что… — она запнулась. — Потому что это почти дословно повторяет стихотворение, которое написала…
Она не договорила.
Взгляд её стал пустым, отстранённым.
— Пошла вон отсюда! — выкрикнула она вдруг, и всё пошло по-новому.
---
**4.**
Алина сидела у окна и думала: *«Что она хотела сказать?»*
Почему мисс Котова так испугалась? Почему слова Алины показались ей «почти дословными»?
Девочка вспомнила, как учительница иногда смотрела на неё странно — особенно когда Алина читала стихи. В её глазах мелькало не одобрение и не раздражение… а узнавание.
Она достала из сумки тетрадь и открыла последнюю страницу. Там, под датой «22 декабря 2000 года» (именно в этот день мама написала последнее стихотворение), было несколько строк:
> *Если ты читаешь это — я больше не с вами.*
> *Но знай: я вернусь. Не в теле — в словах.*
> *И если услышишь голос, похожий на мой —*
> *Не бойся. Это я, пытаюсь вернуться домой.*
Алина всегда считала это метафорой.
Но теперь…
Она встала и пошла к кабинету учительницы. Урок уже кончился — в коридоре шумели дети. Но дверь в кабинет литературы была приоткрыта.
Алина заглянула внутрь.
Мисс Котова сидела за столом, положив голову на руки. Плечи её дрожали.
— Мисс? — тихо позвала Алина.
Учительница вздрогнула и подняла голову. Глаза её были красными.
— Ты… — прошептала она. — Ты как она.
— Как кто?
— Как моя сестра.
Алина замерла.
— Что?
Мисс Котова глубоко вздохнула.
— Твоя мама… была моей младшей сестрой.
Слова повисли в воздухе, как дым.
Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Но… вы никогда не говорили…
— Я не могла, — прошептала учительница. — После её смерти я уехала из города. Сменила фамилию. Решила, что лучше забыть. Но потом увидела твоё имя в списке класса… и не поверила.
— Почему вы не сказали мне?
— Я боялась. Боялась, что ты… будешь ненавидеть меня. Я не была рядом, когда она болела. Я думала, что у неё всё хорошо. А когда приехала — было поздно.
Алина села на стул напротив.
— Вы читали её стихи?
— Да. И когда ты прочитала своё… я подумала, что она вернулась.
— А потом решили, что я списала?
— Нет! — воскликнула мисс Котова. — Я подумала, что это… она. Через тебя.
Она встала, подошла к шкафу и достала потрёпанную папку.
— Вот. Это её дневник. И стихи, которые она не показывала никому.
Алина взяла дневник дрожащими руками.
Первая страница:
> *22 декабря 2000 года. Сегодня я узнала, что беременна. И что больна. Врачи говорят — шансов мало. Но я дам этому ребёнку всё, что у меня осталось: любовь, память… и слова.*
Слёзы наконец прорвались. Алина плакала тихо, беззвучно.
— Я не знала… — прошептала она.
— Она хотела, чтобы ты знала, — сказала мисс Котова. — Но боялась, что ты не поймёшь. Поэтому оставила всё в тетради. Надеялась, что когда-нибудь ты её найдёшь.
— А вы… вы хотите быть со мной?
Учительница опустилась на колени и взяла Алину за руки.
— Я мечтала об этом каждый день.
---
**5.**
На следующий день Алина снова вошла в класс.
Все замолчали.
Мисс Котова стояла у доски и улыбалась — не учительской улыбкой, а той, что идёт изнутри.
— Сегодня мы начнём с нового, — сказала она. — Алина прочитает своё стихотворение ещё раз. Но теперь — не как домашнее задание. А как... как письмо.
Алина вышла к доске.
На этот раз её голос не дрожал.
> *Ты забрал её слишком рано,*
> *Но оставил мне ключ — в словах.*
> *Теперь я пишу тебе письма,*
> *Но адресую — ей.*
Когда она закончила, в классе снова была тишина.
Но теперь — не от шока.
А от уважения.
А после урока Дима подошёл и тихо сказал:
— Твоя мама — настоящая поэтесса.
Алина кивнула.
— И она вернулась.
---
**6.**
Прошло два месяца.
Алина и мисс Котова — теперь Лена и тётя Нина — стали неразлучны. Они читали стихи вместе по вечерам, готовили борщ по маминому рецепту и смотрели старые фотографии.
Однажды, листая альбом, Алина нашла снимок: мама и Нина на берегу озера. Они смеются, обнявшись. На обороте надпись: *«Мы — две половины одного голоса»*.
Алина поняла: её мама не исчезла.
Она просто разделилась — на дочь и на сестру.
И теперь, когда Алина писала, она чувствовала: она не одна.
---
**7.**
Однажды, в декабре 2025 года — ровно через 25 лет после смерти её мамы — Алина принесла в школу новый сборник стихов.
На обложке было написано:
**«Письма небу. Часть II»**
*Алина Котова*
Учительница (теперь уже не «мисс», а просто Нина) первая купила экземпляр.
— Ты стала поэтессой, — сказала она, обнимая племянницу.
— Нет, — улыбнулась Алина. — Мы стали.
---
**8.**
Той ночью Алина снова увидела сон.
Мама стояла у окна, в том самом платье с цветами, что было на последней фотографии.
— Ты нашла меня? — спросила она.
— Да, — ответила Алина. — Ты была во мне всё это время.
Мама улыбнулась.
— Продолжай писать.
И исчезла в луче лунного света.
---
**9.**
Утром Алина проснулась и открыла тетрадь.
На чистой странице уже были строки — будто написаны чужой рукой:
> *Ты не потеряла меня.*
> *Ты — мой голос теперь.*
Она улыбнулась.
Значит, всё не кончено.
Значит, любовь сильнее времени.
---
**10.**
В классе снова звучало стихотворение.
Но теперь — не как крик боли, а как шёпот надежды.
> *Ты забрал её слишком рано,*
> *Но вернул мне — в каждом слове.*
> *Теперь я не прошу ответа.*
> *Я просто помню… и люблю.*
И в этот момент Алина поняла главную истину:
**Мы не теряем тех, кого любим.**
**Мы становимся ими.**
-- Рекомендую--