Глава 10.
Холод металла стола прожигал кожу. Гул оборудования сливался с нарастающим гулом в ее собственной голове. Он больше не был ровным океанским прибоем. Он превратился в яростный, сжатый шторм, бьющийся о внутренние стены ее черепа. Элис слышала, как мужчины возились с аппаратурой, их голоса звучали приглушенно, будто из-под толстого стекла.
"…сканирование начнется через двадцать секунд. Настраиваю нейро-детектор на широкий спектр. Если у нее есть хоть какой-то отклик…"
Слово отклик прозвучало в ее сознании с леденящей четкостью. Она невольно вспомнила Лилю на грязном матрасе. Слово невосприимчива. Здесь критерий был иным. Здесь искали не неудачников, а угрозу. Находку. И находку уничтожали.
Волна абсолютного, животного ужаса залила ее. Но следом, из самых глубин, поднялось нечто другое. Ярость. Горячая, слепая, всесокрушающая. Ярость за Лилю, умершую в грязи. За себя, обманутую и загнанную в эту клетку. За всех этих спящих на соседних столах детей, чьи жизни превратили в ловушку. За то, что у нее отняли даже эту хлипкую надежду на нормальность.
Это был не расчет. Это был инстинкт. Инстинкт загнанного зверя.
Внутренний шторм взревел и прорвал плотину.
Элис не кричала. Воздух вырвался из ее легких беззвучным спазмом. Она физически ощутила, как плотная, невидимая волна чистой, концентрированной ненависти и страха вырвалось из нее. Не через руки, не через взгляд. Из каждой поры, из самого сердца.
Волна ударила беззвучно, но с эффектом удара током.
Мужчина с планшетом, стоявший ближе, взвыл. Не от боли, а от ужаса. Его глаза закатились, изо рта пошла пена. Он затрясся в жестоких, неестественных судорогах и рухнул на пол, снося со столика звенящую аппаратуру.
Второй мужчина, тот, что с баллончиком, отшатнулся, вскрикнув. Он схватился за голову, его лицо исказила гримаса невыносимой мигрени. "Перестань! Хватит" - его мысль, дикая и паническая, впилась в сознание Элис, как шип. Но она не могла остановиться. Волна катилась сама по себе. Мужчина споткнулся о тело напарника, ударился виском о край металлического шкафа и замер, обмякнув.
Внезапно наступила тишина. Гул в голове стих, сменившись оглушительной, звенящей пустотой. Сила отступила, выжав из нее все до капли. Элис лежала, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Каждая клетка тела горела и ныла. Она чувствовала себя опустошенной, иссушенной, как сгоревшая спичка.
Но она была в сознании. А они нет.
С трудом, преодолевая свинцовую слабость, она сползла со стола. Ноги подкосились, и она упала на холодный бетон, больно ударившись коленом. Задыхаясь, она поднялась на четвереньки. Ее взгляд упал на неподвижное тело ближайшего охранника. Из-под полуприкрытых век виднелись белки. Жив ли он? Ей было все равно. Единственная мысль, пульсирующая в опустевшей голове, была примитивной и четкой БЕЖАТЬ.
Она встала, шатаясь, и побрела к двери. Коридор был пуст и освещен тусклыми аварийными лампами. Где-то вдали слышался ровный, механический гул генераторов. Никого. Ее побег пока оставался незамеченным.
Подняться по лестнице было пыткой. Каждая ступенька отнимала последние силы. Она нашла выход тяжелую металлическую дверь, которая, к ее изумлению, не была заперта. Видимо, они чувствовали себя здесь в полной безопасности.
Ночь встретила ее ледяным дыханием. Было темно, только редкие фонарики освещали дорожки. Где-то вдалеке, в основном корпусе, горели окна, но вокруг царила мертвая тишина. Ни голосов, ни смеха. Как будто весь остров вымер.
Элис побежала. Вернее, ее движение было жалкой пародией на бег - спотыкающийся, заплетающийся шаг по направлению к озеру, к пристани. Лес по сторонам от дорожки казался теперь не дружелюбным, а враждебным, полным невидимых угроз. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать.
Она бежала, спотыкаясь о корни, плача от бессилия и страха. Сила, которая только что сокрушила двух взрослых мужчин, исчезла, оставив после себя хрупкую, беззащитную оболочку. В голове гудела пустота, изредка прорезаемая обрывками панических мыслей: "Найдут. Вернутся. Убьют. Как Лилю".
Наконец, сквозь деревья блеснула черная, маслянистая гладь воды. И длинный, узкий пирс. Пристань была пуста. Ни катера, ни лодок. Только несколько призрачных белых буйков качались на слабой волне.
Последние силы оставили ее. Элис рухнула на холодные, влажные доски пирса, судорожно хватая ртом воздух. Она не могла идти дальше. Не было сил даже подняться. Отчаяние, холодное и липкое, стало подступать к горлу. Она проиграла. Спастись вплавь в таком состоянии было невозможно. Она замерзнет, утонет или ее найдут.
И тогда она увидела их. Вдалеке, на другом берегу огромного озера, сквозь легкую ночную дымку, замерцали огни. Не статичные огни домов, а движущиеся. Два ярких белых луча, разрезающих темноту над водой. Катер. Он шел с материка. И направлялся прямо к острову.
Новая волна паники накатила на нее. Они все знают. Все кончено.
Она закрыла глаза, прижавшись лбом к шершавой доске, ожидая конца.
И сквозь туман страха, сквозь звенящую тишину в собственной голове, она услышала его. Не ушами. Голос прорезал пространство напрямую, знакомый, хрипловатый, полный невероятного напряжения.
"Элис! Держись! Это Варгас!"
Мысль была чужая, но она ворвалась в ее сознание с такой ясностью, будто он кричал ей прямо в ухо. Как? Как он мог?
И тут же, следом, обрушился шквал других мыслей, образов, ощущений, которые явно принадлежали ему, но прорывались теперь, когда ее собственные барьеры рухнули от изнеможения:
Вид с катера. Остров, темный силуэт.
Чувство лихорадочной спешки, ярости, смешанной с холодным расчетом.
Карта острова в уме. План.
…отключить подавление сигнала…
…группа захвата на берегу, ждут сигнала…
Это облава. Спланированная операция по выявлению и захвату
…они даже не подозревали, что мы уже знаем, что следим…
…главное найти ее первым. Найти Элис…
Мысли инспектора ясно звучали в голове.
Голос снова прорвался, уже более четкий, будто он был совсем близко:
"Прячься. Сейчас будет шум. Потом я найду тебя"
Элис открыла глаза. Огни на воде были уже гораздо ближе. Она отползла, забившись в тень под деревянным настилом. Из последних сил она сжалась в комок, стараясь не дышать.
С материка, с противоположного берега, вдруг ярко вспыхнули и умолкли два мощных прожектора. Сигнал.
И остров вздрогнул.
Где-то в глубине территории, там, где были корпуса, раздался негромкий, глухой взрыв "хлоп" и все огни на острове погасли разом. Воцарилась абсолютная, кромешная тьма, нарушаемая только приближающимися огнями катера.
Операция началась. Но теперь стороны поменялись.