по всем канонам принадлежит добросовестной покупательнице Лурье, народ тихо оформлял в быту «схему Долиной» как новый вид бытового мракобесия с доверенностями, аферистами и внезапным просветлением задним числом. Вместо правовой определенности получилась лингвистическая. И вот филологи аккуратно раскладывают по полочкам: «эффект Долиной» для судебных прецедентов, «казус Долиной» для ток-шоу, «бабушкину схему» — для кухонь и подъездов, где квадратные метры меряют не в ценах, а в количестве пролитой желчи.
🗿 Русский язык, как обычно, пришел утешать, когда юристы уже всё испортили: пока Верховный суд с торжественной миной объяснял, что квартира по всем канонам принадлежит добросовестной покупательнице Лурье, народ тихо оформлял в быту «схему Долиной» как новый вид бытового мракобесия с доверенностями, аферистами и внезапным просветлением задним числом. Вместо правовой определенности получилась лингвистическая.
И вот филологи аккуратно раскладывают по полочкам: «эффект Долиной» для судебных прецедентов, «казус Долиной» для ток-шоу, «бабушкину схему» — для кухонь и подъездов, где квадратные метры меряют не в ценах, а в количестве пролитой желчи.
