ПИШЕТ АНГЕЛ РОЖДЕСТВЕНСКИМ ИНЕЕМ
Ему она не нравилась. Не то чтобы она была страшненькой, даже наоборот. Красивой. На это он обратил внимание, ещё в самый первый момент, когда новенькая вошла в класс. Красивая. Но красота эта была непривычной и даже неприятной. Он едва ли отдавал себе в этом отчет. Когда тебе шестнадцать обращать внимания на нюансы особо некогда.
Другое дело, что девочки из их класса видимо обратили. И понеслось по чатикам в вотсапе и телеграмме обсуждение сначала её внешности, потом - заносчивости, после - переключились на где-то услышанные и большей частью выдуманные детали.
Ему она не нравилась потому, что атмосфера в классе испортилась. В их небольшом городке он слыл лидером серди ровесников и даже ребят постарше. Как он считал, вполне заслуженно. Высокий, крепкий кудрявый блондин, отличник по всем техническим предметам, да еще и сын полковника, командира части. И кстати, он никогда не выставлял на показ то, что его отец фактически самый главный в их городке. Всегда вёл себя скромно в этом плане.
И свой класс он сумел объединить так, что все, во всяком случае внешне, существовали дружно и как бы в одном потоке.
И вот эта девочка. Что с ней делать? Он, конечно, цыкнул на всех в общем чате, сказав, что буллинга не допустит. Но надо было бы потолковать и с ней. Уж больно высокомерно вела себя новенькая.
Может дело в том, что её отец пришёл на смену его отцу.
Сергей, так его звали, доучивался в этом классе, последнее полугодие. Потом будет переход в другую школу, в областном центре, куда отец отправился на повышение...
Да, скоро ему придётся, как ей сейчас, обживаться в новом классе. Но он еще не до конца осознал это.
Он все размышлял как бы поговорить с ней, как разъяснить, что по хорошему, надо уметь адаптироваться в новом коллективе.
Сплетни и злословие улягутся, а вот коллективу конец. Все разделятся на компании, куржки, пары...
Она стояла в школьном коридоре и смотрела в окно. Даже это было странно, ведь окна в их городке зимой представляли из себя белую холодную стену инея, сквозь который ничего разглядеть нельзя.
В руке она держла маленький мячик на резинке. Она всегда ходила с ним, на переменах, а на уроке, убирала в карман чёрных брюк, одёргивала белую рубашку и даже след мячика исчезал, до перемены.
А сейчас она не глядя бросила мячик вниз и он возвратился к ней. Сработал резинка.
Короче, очень странная девочка.
Он подошёл к ней тихо, желая оставаться незамеченным, и начать разговор в шутку испугав одноклассницу.
- Нам надо поговорить, Лариса! - Сказа он басом. Но она не вздоргнула. И даже не повернулась. Поймала мячик и убрав его в карман, одёрнула привычным движением белую рубаху.
- Я бы хотела попросить тебя, - начала она нехотя, словно выдавливая из себя слова, - можно?
- Что?
- Попросить можно?
- Можно конечно... - Сергей вдруг растерялся. В его понимание разговор должен был начаться не так. - Почему нет?
- Я бы хотела попросить тебя не называть меня Ларисой. Мне не нравится это имя.
- Ну, хорошо. Пожалуйста. А почему не нравится? Ведь тебя так родители назвали. - Это прозвучало как-то жалко, но Сергей, очень уважал родителей. Особенно отца и это уважение так слилось с его сущностью, что сейчас, когда он ощутил какую-то неловкость, то удивился. Ведь он прав.
- Я их об этом не просила. - Она усмехнулась и повернулась наконец к нему. - Лариса была нимфа. Она играла в мячик и упала в реку. На том месте воздвигли город. Такой миф, по поводу нимфы Ларисы. Тупая история. Ты падаешь в реку, совершаешь откровенную тупость, но так как твой дедушка Посейдон, то на этом месте строят город и называют его в твою честь. Согласись, глупо?
-Глупо. - Он кивнул.
-Конечно глупо. - Она вдруг улыбнулась. - Я никогда не роняю мячики в воду.
Он почему-то обрадовался её улыбке, которую кажется видел впервые:
- Потому что мячик у тебя на резинке. - Сказал он.
- Вот именно, - улыбка вдруг исчезла, и она отвернувшись начала рассматривать окно как раньше. - Ты же поговорить хотел?
- Да.
- Ну так говори.
- Только я забыл о чем.
- Было неудобно вот так стоять и пялиться в спину этой новенькой. - Как тогда тебя называть?
- Хороший вопрос. Лариса мне не нравится. Я не теряю мячей. Есть сокращённое Лара, тоже нет, это таже Лариса, только не нимфа, а продавщица у нас в магазине, такая полная, крикливая. Ларочка взвесь полкило «Мишки на севере», еще иногда Ларис называют Лорами. Если Ла заменить на Ло, вроде получается чуть лучше, но мне кажется, что Лора это как то излишне. Сокращаем до Ло и оставляем так.
- Не понял.
-Друзья зовут меня Ло.
- Понятно.
Помолчали.
- Ты хотел поговорить со мной, о моем поведении? Это общественная нагрузка? Класуха попросила?
-Вовсе нет. С чего ты решила? Просто,я вижу что у тебя не складывается в коллективе.- Он вовремя вспомнил, как отец учил его что для хорошего общения нужно найти проблему у собеседника и помочь ее решить.
«Найди в чем его боль, и он твой» - Говорил отец.
-Тебе же от этого хуже. - уже поуверенне повел беседу Сергей. - У нас дружные ребята. ТО что девчонки вредничают пройдёт, как только...
-Как только что?
Сергей подумал и ухватился за привычную формулировку.
- Как только ты вольешся в коллектив. Психологи говорят, что это очень важно.
- Влиться в коллектив?
- Ну да.
- Когда жидкости смешиваются, происходит диффузия. Помнишь по химии? Две, три,четыре жидкости превращаются в один коктейль. И нужно вливаться в ваш коктейль и становиться одной жидкостью со всеми. Типа бодрящего энергетика. Так?
- Неправильное сравнение.
- Чем же?
- Ты говоришь так, будто нормально общаясь с одноклассниками, ты вынуждена отказаться от себя. Это же не так. Я один, Галька Иванова, другая, Петя Анищенко -третий. Мы что жидкости?
- Ты же предлагаешь вливаться. Не я. Я тебе другое сравнение могу предложить, если коктейль не нравится. Я летом у бабушки в деревню под Краснодаром ездила. Там тепло, яблоки ну и скука, конечно. Лавка перед оклицей старая. Любила всегда там
С ноутом сидеть и ни хрена не делать. На то оно и лето. А тут бабка попросила новую доску прибить, прямо к моему приезду, обновила. Ну и этот гад сосед прибил наструганную. Бабушка старая не проверила. Упустила. Ну, приехала я и тоже не посмотрела. Плюхнулась. И такая мне заноза прямо в задницу впилась. Любо дорого...
Лариса все еще стояла у окна и Сергей как-то машинально перевел взгляд в низ. Девушка поймала его взгляд и усмехнулась.
-Ага. Именно в эту. Больно было. И доставать больно. Бабка пол часа иглой ковырялась, одеколоном вся хата провоняла. А я боялась что придется к хирургу ехать...
- Ну вытащили же? - Спросил Сергей, сам не зная зачем.
- Нет, она до сих пор там... вытащили конечно.
Они помолчали. Сергей толи размышлял толи приходил в себя. Лариса отвернулась и разглядывала иней на стекле.
- Я не понял, в чем сравнение-то.
- Я заноза, а твой коллектив задница.
Это было сказано грубо и с вызовом. Сергей помрачнел.
- В конце концов, любую занозу вырывают.
- Я знаю.
- Это тоже плохое сравнение.
- Может быть, может быть. Даже наверняка.
В за окном был северный день, тёмный как ночь. Логичное утверждение, что человек, часть коллектива и должен в нем адаптироваться, казалось аксиомой. И на нем и планировал Сергей построить разговор. А она не принимала эту аксиому и все рушилось. А зачем ей действительно адаптироваться. Булить ее вряд ли будут, отец, как у него, полковник. Учителя не дадут. Так и будет она ходить одна с мячиком на резинке. И в сущности всем плевать.
- В сущности, -начал он, потому что любил, чтобы последнее слово все же оставалось за ним, - всем плевать. Ладно. Надо упаковываться и домой идти.
- Всем плевать, но не тебе. Тебе надо чтобы все было в порядке.Так?
- Ага, болтаюсь, как мяч на резинке. Нормальное сравнение?
- Отличное. Очень похоже.
- А тебе что нужно? Друзья тебе не нужны. Коллектив ты презираешь, хотя у нас хорошие ребята. Так что тогда?
Она посмотрела на него и улыбнулась опять и она снова обратил внимание на ее красоту. Какие глаза замечательные, зеленые. Большие и грустные. Скулы выперают и щеки впалые, но все вместе...
- Видишь окно? Посмотри...
- Она повернулась и стала смотреть на заиндевевшее стекло, как раньше.
- Что там увидешь. Все инеем покрыто, как фанерой забили.
- Узоры. Видишь?
Он пригляделся. Да все окно было в странных нерукотворных узорах, которые напоминали белых птиц, порывы ветра, сказочные снежные цветы.
- Вижу.
- Вот. Мне вот это важно. Во всем. Я не хочу рассуждать про прививки.
Сергей удивился, как перескакивает ее мысль, с одного предмета на другой.
- Помнишь года три назад, все говорили про прививки. Мой папа, был прививочник. ОН не только выполнял приказ, но озаботился, изучил все про эти прививки и решил, что они полезны. Сам все объяснил для себя, поверил, и только и говорил, что про их пользу. И хотел все время спорить. И спорил. С коллегами, с мамой...
- А ты конечно была против.
- Нет, мне было пофиг. Я говорю, конечно, я сделаю эту прививку. У нас пол кладбища наркоманов лежит, они в себя и не такое заливали, и жили какое-то время. А тут один укол. Не все ли равно. А он обиделся.Зря.Так ему были эти прививки важны. А недавно спрашиваю. Что там на счет прививок, пап? А он отвечает: каких прививок?...
- Тебе было пофиг. Понятно.
- Я не хочу рассуждать про это все. Мне на иней смотреть куда больше нравится. Я такие стихи недавно прочла. Современной поэтессы.
«Пишет ангел рождественским инеем,
словно мелом на классной доске,
что вина прощена и заглажена,
что по-прежнему кровь горяча,
что судьба — как замочная скважина,
как закрытая дверь без ключа».
- Красиво правда?
- Красиво.
-Ну вот. Ты пришёл со мной поговорить про адаптацию в коллективе, а я с тобой об инее на стекле. Это не значит, что я презираю коллектив, а просто иней важнее.
- Даже иней на окнах?
- Именно он.
Нужно было идти домой. На улице минус тридцать и особо не поговоришь. Вместе они брели сквозь метель и остановились у развилки, каждому еще метров двести пробираться к своей многоэтажке.
-Ну пока... -Он мгновение подумал, и назвал её по имени, - пока Ло.
- Я хочу тебе подарить кое что, - сказала она и стянула варежку. На открытой ладони лежал мячик на резинке. - Он называется мячик-раскидайчик. Так все его называют. А я называю, мячик нероняйчик.
Он даже не удвилися. А просто протянул руку и, забрав подарок, аккуратно сунул за пазуху. И взял ее руку в свою.
- Я постараюсь не раскидывать. И никогда не уроню.
- Там для этого резинка.
Они стояли и молчали, а он думал, как бы поцеловать ее прямо сейчас здесь, среди этой метели.
- Ты когда-нибудь облизывал железяку зимой? - Спросила Лариса.
- Нет, зачем?
- А я облизывала. Маленькая была. Так вдруг захотелось лизнуть блестящий металл. Казалось он будет вкусный как мороженое. Потом было очень больно отрывать язык.
- Ты хочешь сказать, что лучше не стоять вот так на морозе?
- Не совсем. Я хочу сказать, что тебе уезжать меньше чем через пол года. Потом будет очень больно.
Вдруг его глаза вспыхнули радостью.
- Понял! Это хорошее сравнение!
- Ага, хоть и грустное. Но в том, что стоять на морозе нельзя, тоже есть народная мудрость. Завтра в школе увидимся.
И они попрощавшись побрели домой.
А он чувствовал мячик у себя в кармане и вспоминал стихи, о которых она говорила. Как же там было? Надо погуглить...
Ах да...
Пишет ангел рождественским инеем, словно мелом на классной доске.