— Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! — ваза из чешского хрусталя, подаренная на нашу с Андреем серебряную свадьбу, полетела в стену и разлетелась на тысячи мелких брызг.
В прихожей повисла звенящая тишина. Даже мои взрослые дети, Витя и Леночка, которые ещё минуту назад громко делили отцовский гараж и дачу, замолчали, уставившись на гостью.
На пороге стояла молодая женщина. На вид ей было не больше двадцати пяти. В дешевом плаще, с мокрым зонтом в руках, она казалась напуганным воробьем, залетевшим в клетку к хищникам. Но глаза... Господи, у неё были глаза моего покойного мужа. Те самые, с чуть опущенными внешними уголками, цветом как гречишный мед.
— Простите... — голос у неё дрожал, но она не отступила. — Я не хотела скандала. Я просто пришла попрощаться. Папа... Андрей Викторович... он помогал мне.
— Папа?! — взвизгнула моя дочь Лена, поправляя траурную повязку, которая совершенно не вязалась с её ярким маникюром. — Ты смотри, мама! Мы отца только вчера похоронили, а стервятники уже тут как тут. Девушка, наследство уже распределено. Вам здесь ловить нечего.
— Мне ничего не нужно, — тихо, но твердо сказала незнакомка. — Я принесла это.
Она протянула конверт. Я стояла, вцепившись в спинку кресла, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Тридцать лет. Тридцать лет безупречного брака. Я гладила ему рубашки, терпела его командировки, воспитывала детей, пока он строил карьеру. Я была его тылом, его «Галочкой», его гордостью.
А оказалось, я была просто ширмой.
— Вон! — прохрипела я, чувствуя, как в груди разгорается знакомая, давящая боль. — Не прикасайся ко мне. И конверт свой забери.
Витя, мой сын, грубо схватил девушку за локоть и вытолкнул на лестничную площадку. Дверь захлопнулась с грохотом, отсекая прошлое от настоящего.
— Ну и наглость, — фыркнул сын, возвращаясь к столу с поминальной водкой. — Мам, ты не расстраивайся. Кстати, насчет машины... Я думаю, мне она нужнее, а Ленке квартиру бабушкину отпишем, идет?
Я посмотрела на них. На своих родных, любимых детей. В их глазах не было скорби по отцу. Там был только калькулятор.
Жизнь после похорон Андрея превратилась в черно-белое кино. Я узнала всё. Её звали Надя. Ошибка молодости? Нет, Андрею тогда было уже сорок. Случайная связь в санатории, о которой он, как порядочный трус, молчал четверть века. Но, видимо, совесть мучила — он посылал деньги, помогал с учебой. Втайне от меня. От семьи.
Эта мысль разъедала меня изнутри, как кислота. Я перестала спать. Давление скакало так, что врачи скорой начали узнавать меня по голосу.
А через полгода случилась беда.
Я поскользнулась в ванной. Нелепо, глупо. Острая боль в бедре, темнота. Очнулась я уже в больничной палате. Диагноз прозвучал как приговор: перелом шейки бедра. В моем возрасте, да на фоне диабета... Прогнозы были туманные.
— Вам нужен уход, Галина Сергеевна, — суровый врач смотрел поверх очков. — Сиделка, массажи, реабилитация. Иначе не встанете.
Я позвонила детям.
— Мам, ну какой уход? — голос Лены в трубке звучал раздраженно. — У меня отчетный период, Вадик с ветрянкой, и мы путевки в Турцию уже взяли. Не сдавать же? Найми кого-нибудь. Папа же оставил сбережения.
— Витя? — с надеждой набрала я сына.
— Ма, я сейчас на объекте, связь плохая! — прокричал он. — Скинь денег на карту, я найду тебе какую-нибудь тетку. Всё, пока!
Я лежала в палате, глядя на облупившуюся краску на потолке. Слезы текли в уши, горячие и соленые. Вот она, моя жизнь. Мои инвестиции в «счастливое будущее». Я отдала детям всё, а теперь лежала сломанной куклой, ненужной и забытой.
Деньги на карте таяли. Сиделки менялись — одна воровала продукты, другая спала на ходу. Я начала терять волю к жизни. Зачем вставать, если тебя никто не ждет?
Однажды дверь палаты тихо скрипнула. Я даже не повернула головы, ожидая очередную медсестру с уколом.
— Здравствуйте, Галина Сергеевна.
Я вздрогнула. Этот голос.
У кровати стояла она. Та самая Надя. «Чужая дочь». Только теперь без плаща, в скромном халате санитарки.
— Ты... — прошептала я пересохшими губами. — Ты что здесь делаешь? Злорадствовать пришла? Добивать?
— Я здесь работаю, — спокойно ответила она, ставя на тумбочку банку с домашним бульоном. — Устроилась санитаркой две недели назад. Увидела вашу фамилию в списках.
— Уходи, — я отвернулась к стене. — Мне от твоего отца ничего не надо, и от тебя тоже.
— А я не от отца, — её голос был мягким, но в нём звенела сталь. — Я от себя. Поешьте. Вам силы нужны.
Она не ушла.
Надя приходила ко мне после своих смен. Молча меняла белье, когда казенные санитарки «забывали». Кормила с ложечки, когда руки у меня дрожали от слабости. Читала мне книги.
Сначала я молчала, стиснув зубы. Моя гордость воевала с беспомощностью. Я ненавидела её за то, что она существует, за то, что она — живое доказательство предательства мужа. Но каждый раз, когда она поправляла мне подушку, я видела в её движениях такую бережность, какой никогда не видела у родной дочери.
— Зачем тебе это? — спросила я однажды ночью, когда она сидела рядом и вязала. — Денег я тебе не дам. Квартиру тоже. Всё на детей записано.
Надя отложила спицы. Посмотрела на меня теми самыми медовыми глазами.
— Галина Сергеевна, я выросла без отца. Я видела его раз в год, по часу. Мама умерла рано. Я знаю, что такое быть одной. Никому не пожелаю. А вы... вы были его частью. Он вас очень уважал. Всегда говорил: «Галина — святая женщина».
Я хмыкнула, сглатывая ком в горле. «Святая». Удобная.
— А дети мои... где они? — вырвалось у меня с горечью.
Надя промолчала. Она не стала их осуждать, не стала подливать масла в огонь. Просто взяла мою руку в свою — теплую, шершавую от работы.
— Давайте попробуем встать, — сказала она. — Я помогу.
И я встала. Ради неё. Ради того, чтобы не видеть жалости в её глазах.
Прошло три месяца.
Дверь моей квартиры открылась. На пороге стояли загорелые Витя и Лена.
— О, мам, ты уже дома? — удивилась дочь, затаскивая чемодан. — А мы думали, ты еще в больничке. Слушай, мы тут подумали... Дачу продавать надо. Деньги нужны, ипотеку закрыть.
Они прошли на кухню, как хозяева. И замерли.
За столом сидела Надя и разливала чай. На столе стоял пирог — тот самый, фирменный, с капустой, который я пекла раньше, а теперь испекла она.
— Ты?! — лицо Лены пошло красными пятнами. — Мама, что эта... особа здесь делает? Ты совсем из ума выжила? Она тебя опоила? Обокрала?!
— Сядьте, — тихо сказала я.
Голос у меня был спокойный. Тот самый, которым я когда-то усмиряла их капризы в детстве.
— Эта «особа», — я положила руку на плечо Нади, которая сжалась в комок, — единственная, кто выносил за мной судно, пока вы грелись на пляже. Единственная, кто научил меня заново ходить.
— Мам, ну не начинай драму, — закатил глаза Витя. — Мы же работаем, у нас семьи! А у неё, небось, ни мужа, ни детей, вот и присосалась к старухе ради квадратных метров. Гнать её надо!
Он шагнул к Наде.
— Если ты сейчас хоть пальцем её тронешь, — я встала, опираясь на трость. — Я вызову полицию. И завтра же перепишу завещание.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как тикают часы.
— В каком смысле? — прошипела Лена. — Квартира папина!
— Квартира — наша с отцом. И моя доля — это моё решение. Вы свой выбор сделали три месяца назад. Когда оставили мать гнить в больничной палате.
— Мама, ты не посмеешь... — начала дочь, но осеклась под моим взглядом.
— Посмею. А теперь — вон отсюда. Оба. Чай мы будем пить вдвоем.
Когда дверь за ними захлопнулась, я бессильно опустилась на стул. Руки дрожали. Надя молча налила мне чаю и придвинула чашку.
— Галина Сергеевна, может не надо так? Они же родные... — тихо сказала она.
Я посмотрела на неё. На чужую дочь, ставшую мне ближе, чем кто-либо на свете. Судьба сыграла со мной злую шутку: она отняла у меня иллюзию идеальной семьи, но взамен дала человека, который научил меня, что родство определяется не кровью, а душой.
— Пей чай, Надя, — улыбнулась я впервые за долгое время искренне. — Пей. Остынет.
И я знала, что теперь всё будет хорошо. Потому что справедливость — это не когда наказывают виновных. Это когда рядом оказываются те, кто действительно тебя любит.
Так же подписывайтесь на телеграм канал
Жизненные истории, Семейные отношения, Предательство, Реальная история, Свекровь и невестка, Наследство, Дети и родители, Судьба, Психология жизни, Рассказы.
#жизненныеистории #семья #рассказы #судьба #отношения #предательство #сердечныетайны