Свекровь вошла без стука, как всегда, и Марина даже не вздрогнула — за три года она привыкла к этим внезапным визитам.
Галина Петровна остановилась на пороге комнаты и окинула невестку тем самым взглядом, который Марина про себя называла «рентгеновским». Взгляд скользнул по ноутбуку на коленях, по чашке остывшего чая на подлокотнике, по домашним штанам и растянутой футболке.
— Опять в телефоне сидишь? — голос свекрови был сладким, как прокисшее варенье. — А у Леночки Сорокиной невестка, между прочим, уже до начальника отдела доросла. Представляешь? Каждый день на работу ходит, как нормальный человек. А не вот это вот всё.
Она неопределённо махнула рукой в сторону Марины, словно очерчивая контуры её никчёмности.
Марина закрыла крышку ноутбука. Медленно, чтобы не показать, как дрожат пальцы. Не от страха — от злости. Той самой, что копилась годами и уже начинала переливаться через край.
— Я работаю, Галина Петровна, — сказала она ровным голосом. — Удалённо.
Свекровь фыркнула так выразительно, что этот звук мог бы заменить целую лекцию о тунеядстве и моральном разложении современной молодёжи.
— Работает она! Кнопочки на компьютере нажимает — это теперь работа называется? Вот в наше время работа — это когда ты утром встал, оделся прилично и поехал в контору. А не лежал на диване в трениках до обеда!
В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Олег вернулся с работы. Марина услышала, как он возится с ботинками, и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Сейчас начнётся.
— Олежек! — голос Галины Петровны мгновенно преобразился, став медовым и ласковым. — Сынок, как ты устал, наверное! А я тут к вам забежала, думала, может, борщика принесу. Ты же знаешь, эта, — она кивнула в сторону Марины, — готовить так и не научилась за три года.
Олег появился в дверях комнаты. Высокий, красивый, в дорогом костюме. Тот самый мужчина, в которого Марина влюбилась пять лет назад. Только теперь она смотрела на него и видела совсем другого человека.
— Привет, мам, — он чмокнул Галину Петровну в щёку. — Марин, ты чего опять тут засела? Могла бы хоть ужин приготовить.
Марина посмотрела на мужа. Потом на свекровь. Потом снова на мужа.
— Я работала, — повторила она, и в её голосе появились металлические нотки.
— Ой, опять эта работа! — Галина Петровна всплеснула руками. — Олежек, ты бы поговорил с женой! Женщина должна дом вести, а не в интернете целыми днями пропадать. Вот Леночки Сорокиной невестка...
— Мама уже рассказывала про Сорокиных, — перебил Олег, и его лицо приняло то самое выражение раздражённой усталости, которое Марина знала наизусть. — Марин, ну правда, ты же дома сидишь. Могла бы хоть видимость деятельности создавать.
Видимость деятельности.
Эти слова упали на Марину, как плита. Она сидела и смотрела на двух людей, которые должны были быть её семьёй. На свекровь с её ядовитой улыбкой превосходства. На мужа, который даже не пытался её защитить.
Три года. Три года она слушала эти упрёки. Три года оправдывалась, объясняла, пыталась доказать. А они даже не слышали. Не хотели слышать.
— Знаешь что, Олег, — Марина встала с дивана и выпрямилась во весь рост. — Я устала.
— Устала? — Галина Петровна хмыкнула. — От чего, интересно? От лежания на диване?
— От вас, — Марина посмотрела ей прямо в глаза. — От вас обоих. Устала объяснять, доказывать, оправдываться. Вы хотите знать, чем я занимаюсь? Правда хотите?
Она не стала ждать ответа. Открыла ноутбук, развернула его экраном к ним.
— Это мой магазин. Онлайн-магазин детских развивающих игрушек. Я открыла его четыре года назад, ещё до того, как мы поженились. Работаю одна, без сотрудников. Сама делаю закупки, сама веду соцсети, сама общаюсь с клиентами.
Она перелистнула вкладку.
— А это мой счёт. За прошлый месяц я заработала четыреста двадцать тысяч рублей. Чистыми. После всех расходов и налогов.
Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом.
Галина Петровна смотрела на экран, и её лицо медленно менялось. Сначала недоверие. Потом растерянность. Потом что-то похожее на злость, которую она пыталась замаскировать под равнодушие.
— Ну и что? — её голос дрогнул. — Подумаешь, игрушками торгуешь. Это же не настоящая работа.
Марина улыбнулась. Впервые за весь вечер.
— Не настоящая? Хорошо. Тогда скажите мне, Галина Петровна, сколько зарабатывает ваша прекрасная Леночкина невестка на своей настоящей работе? Шестьдесят тысяч? Восемьдесят?
Свекровь промолчала.
— А я за эти годы заработала достаточно, чтобы купить квартиру. Не в ипотеку. Не в кредит. За наличные. Двухкомнатную, в хорошем районе. Документы оформлены на моё имя.
Олег наконец очнулся от оцепенения.
— Подожди... Какую квартиру? Ты что, всё это время от меня скрывала?
— А ты спрашивал? — Марина повернулась к нему. — Хоть раз за три года ты поинтересовался, чем я занимаюсь? Что я делаю за этим ноутбуком? Нет. Ты приходил домой, ел ужин, который я, между прочим, готовила, смотрел телевизор и ложился спать. А когда приходила твоя мама, вы вместе обсуждали, какая я бездельница.
Она подошла к шкафу и достала папку с документами.
— Вот. Свидетельство о праве собственности. Можете посмотреть.
Галина Петровна схватила папку, словно это была улика. Пролистала документы, и её лицо вытянулось.
— Это... это же в том новом комплексе? Там же квартиры по десять миллионов стоят!
— Одиннадцать с половиной, — поправила Марина. — Но у меня была хорошая скидка за полную оплату.
Олег стоял посреди комнаты, и его лицо выражало смесь шока, непонимания и чего-то ещё. Чего-то похожего на осознание собственной глупости.
— Марина... Я не знал...
— Конечно, не знал. Потому что не интересовался. Потому что было проще верить маме, чем разобраться самому.
Галина Петровна бросила папку на стол и скрестила руки на груди.
— Ну хорошо, заработала ты денег. И что теперь? Хочешь, чтобы мы тебе в ножки поклонились?
Марина покачала головой.
— Нет, Галина Петровна. Я не хочу поклонов. Я хочу уважения. Того самого, которого вы мне не дали ни разу за три года. Вы приходили в мой дом, критиковали всё, что я делаю, сравнивали меня с чужими людьми. И ваш сын вам поддакивал.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Знаете, что самое обидное? Я ведь пыталась. Пыталась заслужить ваше одобрение. Готовила ваши любимые блюда — вам не нравилось. Убирала квартиру до блеска — вы находили пылинку в углу. Я даже курсы кройки и шитья прошла, потому что вы сказали, что настоящая женщина должна уметь шить.
— Ну и что? — Галина Петровна пожала плечами. — Это нормальные требования к невестке.
— Нормальные? — Марина усмехнулась. — А вы сами-то шить умеете? Или готовить? Вы ведь всю жизнь в бухгалтерии просидели, верно? На работе. Как нормальный человек.
Свекровь покраснела.
— Это другое. Времена были другие.
— Времена всегда другие. Но почему-то требования ко мне у вас такие, каким вы сами никогда не соответствовали. Вы требуете от меня быть идеальной хозяйкой, хотя сами рассказывали, что ваш муж готовил лучше вас. Вы хотите, чтобы я работала в офисе, хотя сами мечтали бросить свою бухгалтерию и открыть цветочный магазин.
Галина Петровна вздрогнула.
— Откуда ты...
— Олег рассказывал. Давно, когда мы только начали встречаться. Рассказывал, как вы мечтали о своём деле, но побоялись рискнуть. И теперь вы злитесь на меня за то, что я не побоялась.
В комнате повисла тишина. Олег смотрел то на мать, то на жену, и в его глазах впервые за долгое время появилось что-то осмысленное.
— Мама, — сказал он тихо, — может, тебе лучше пойти домой?
Галина Петровна вскинулась.
— Что? Ты меня выгоняешь? Из-за неё?
— Я не выгоняю. Я прошу. Нам с Мариной нужно поговорить.
Свекровь набрала воздуха, явно готовясь к новой тираде, но что-то в лице сына её остановило. Она схватила свою сумку, демонстративно громко застучала каблуками по коридору и хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
Олег повернулся к Марине.
— Я... Мне нужно сесть.
Он опустился на диван, туда, где только что сидела Марина. Потёр лицо руками.
— Почему ты мне не сказала? Про магазин, про деньги, про квартиру?
Марина села в кресло напротив.
— А ты бы поверил? Три года назад, когда я только начинала, ты сказал, что это глупая затея и что я трачу время впустую. Помнишь?
Он помнил. По его лицу было видно, что помнил.
— Я был неправ.
— Да. Был. Но это полбеды. Беда в том, что ты ни разу за эти годы не попытался узнать, как идут дела. Ни разу не спросил, не помочь ли мне с чем-то. Ни разу не встал на мою сторону, когда твоя мама меня унижала.
Олег молчал. Ему нечего было сказать.
— Знаешь, я много думала о нашем браке, — продолжила Марина. — О том, почему мне так тяжело. И поняла одну вещь. Ты не плохой человек, Олег. Ты просто... слабый. Тебе проще соглашаться с мамой, чем спорить. Проще думать, что я бездельничаю, чем признать, что ошибался. Проще не замечать проблему, чем её решать.
— Я могу измениться, — сказал он, и в его голосе прозвучала надежда. — Теперь, когда я знаю...
— Теперь, когда узнал, что я богаче тебя? — Марина грустно улыбнулась. — В том-то и проблема. Ты готов измениться, потому что увидел цифры на счету. Не потому что понял, как был несправедлив. Не потому что осознал, как больно мне было все эти годы. А потому что я оказалась успешнее, чем ты думал.
Олег открыл рот и закрыл. Потому что она была права, и они оба это знали.
Марина встала и подошла к окну. За стеклом темнел зимний вечер, и редкие снежинки кружились в свете фонарей.
— Я переезжаю в свою квартиру, — сказала она, не оборачиваясь. — На следующей неделе.
— Ты хочешь развода?
Она помолчала, прежде чем ответить.
— Я хочу понять, кто я такая без тебя и твоей мамы. Хочу пожить одна, в тишине, без постоянных упрёков и критики. Может быть, через какое-то время мы сможем поговорить снова. А может, и нет. Я пока не знаю.
Она повернулась к нему.
— Но я знаю одно. Я больше не буду терпеть неуважение. Ни от тебя, ни от твоей матери, ни от кого бы то ни было. Я слишком долго пыталась доказать, что чего-то стою. А на самом деле мне не нужно было ничего доказывать. Я просто должна была жить свою жизнь и делать то, что у меня получается.
Олег смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое. Не привычное снисхождение, не раздражение. Уважение? Страх потери? Сожаление? Может быть, всё вместе.
— Мне жаль, — сказал он. — Правда жаль. Я был идиотом.
— Был, — согласилась Марина. — Но сейчас уже не важно. Важно то, что будет дальше.
Она собрала свои вещи: ноутбук, папку с документами, телефон. Накинула куртку.
— Ты уходишь прямо сейчас? — Олег вскочил.
— Нет. Я иду прогуляться. Мне нужно подумать. А тебе, наверное, тоже стоит подумать. О себе. О нас. О том, какой жизни ты хочешь.
Она вышла, оставив его одного в квартире, которая вдруг показалась ему пустой и холодной.
На улице мороз щипал щёки, но Марина улыбалась. Впервые за долгое время она чувствовала себя свободной. Не от брака, не от свекрови, не от мужа. От необходимости быть кем-то другим. От вечного страха не соответствовать чужим ожиданиям.
Она шла по заснеженной улице, и каждый её шаг был шагом к новой жизни. Той, которую она построила сама. Без чьего-либо разрешения и одобрения.
А через неделю, когда она стояла посреди своей новой, пустой, сияющей чистотой квартиры, её телефон зазвонил. Галина Петровна.
Марина усмехнулась и сбросила вызов.
Некоторые разговоры могут подождать. А некоторые не нужны вовсе.
Она подошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. Где-то там, в одной из тысяч квартир, сидела женщина, которая всю жизнь мечтала о своём деле, но побоялась рискнуть. И теперь эта женщина злилась на свою невестку за то, что та оказалась смелее.
Марина достала телефон и открыла свой магазин. Новые заказы, новые отзывы, новые возможности. Её жизнь только начиналась.
И на этот раз она собиралась прожить её так, как хочет сама.