Стрелка на старых настенных часах дрогнула и с натужным щелчком перевалила за два ночи. В квартире стояла такая тишина, что было слышно, как за окном, в стылом декабрьском воздухе, гудят провода. Полина потёрла переносицу, оставляя на коже серый след от грифеля, и снова взялась за иголку. Пальцы, исколотые, с грубой, сухой кожей, слушались плохо. Особенно правая рука, она до сих пор иногда жила своей, отдельной жизнью, напоминая о том страшном дне, когда тело вдруг решило отключиться.
- Ну давай же, милая, ещё два стежка, - прошептала Полина сама себе, обращаясь то ли к кукле, которую шила, то ли к собственной уставшей руке.
Бисер, мелкий, как песчинки, рассыпался по столу. Одна бусинка упала на пол. Полина дернулась, чтобы поднять, и тут же замерла, тихо охнув. Спину прострелило так, будто туда вогнали раскаленный гвоздь. Знакомая, тягучая боль, от которой темнеет в глазах. Она медленно выдохнула, пережидая спазм. Вставать нельзя. Нельзя останавливаться. Заказчица ждёт эту интерьерную куклу к утру, обещала перевести деньги сразу. А эти деньги... Господи, они уже расписаны до копейки. Две тысячи на минимальный платеж по кредитке, тысяча сыну на проезд и обеды, остальное в аптеку. Лекарства заканчивались, а без них правая сторона тела начинала неметь, напоминая: "Я здесь, я никуда не делась".
Полина задумчиво посмотрела на дверь в комнату сына. Димка. Ему двадцать, а он вынужден видеть мать такой: сгорбленной, вечно считающей копейки, с серым лицом. Он тоже работал, учился в институте и подрабатывал курьером, но разве ж это деньги для двух взрослых людей, когда на шее висит долг, сравнимый со стоимостью хорошей иномарки?
- С наступающим Новым годом меня, — горько усмехнулась Полина, глядя на свое отражение в темном окне. - Пятьдесят лет. Полвека. И что мы имеем? Долги, парализованную руку и одиночество размером с Вселенную.
***
Шестнадцать лет она была хранительницей очага. Идеальная жена. Борщи наваристые, рубашки мужа накрахмаленные так, что хрустели, чистая квартира. Она растворилась в семье. Сын рос, муж строил карьеру. Она обеспечивала тыл. Ей говорили: "Полин, ты бы пошла работать, мало ли что". А она смеялась. Куда он без меня? Мы же одно целое.
Оказалось, не одно. В её сорок лет муж пришел домой, не разуваясь прошел в кухню и, глядя в стену, сказал: "Я ухожу. Она беременна. Квартира твоя, я на нее не претендую. Но на хорошее содержание не рассчитывай, у меня теперь новые расходы. Ты знаешь, что зарплата у меня не официальная". И ушёл. Просто закрыл дверь, отрезав шестнадцать лет жизни, как ненужный лоскут ткани.
Полина тогда не плакала. Она просто окаменела. А потом начался кошмар поиска работы.
- У вас нет стажа, - говорили ей девочки-HR с идеальным маникюром, брезгливо листая её пустую трудовую. - Вы шестнадцать лет сидели дома? Вы потеряли квалификацию. Мы можем предложить вам место уборщицы в торговом зале. Или кассиром, но там график сутками.
Она пробовала. Честно пробовала мыть полы в подъездах, чтобы не видеть знакомых. Но гордость, эта проклятая интеллигентская гордость, жгла изнутри сильнее, чем хлорка разъедала руки. И тогда она вспомнила, что умеет шить. Не просто штопать носки, а творить.
Блог родился от отчаяния. "Уютные вещи от Полины". Сначала подписчиками были только жалостливые подруги. Потом сработало "сарафанное радио". Её игрушки, теплые, с душой, стали покупать. Заказы пошли рекой. Инна воспряла. Она шила днями и ночами, пытаясь доказать бывшему, миру, самой себе, что она чего-то стоит. Она спала по пять часов. Она забывала поесть.
- Мам, отдохни, - просил сын Димка.
- Некогда, сынок, сейчас сезон, сейчас праздники, надо заработать, - отмахивалась она.
И организм отомстил. Жестоко и внезапно.
Защемление было таким сильным, что нервы отказали. В одно утро она просто не смогла встать. Правая рука висела плетью, нога волочилась. Скорая, больница, капельницы. Врачи качали головами: "Вы себя загнали, голубушка. Нужен покой, реабилитация, дорогие препараты".
Какой покой? Заказы сорваны, деньги возвращены. Жить на что?
Вот тогда и появились кредиты. Первый — на лекарства. Второй — чтобы закрыть первый и купить продукты. Третий... Это был снежный ком. Она восстанавливалась год. Год боли, унижения, когда сын кормил её с ложечки, а она плакала от бессилия.
Сейчас, спустя три года, она могла ходить, могла шить, но медленно. А долги не ждали.
***
Полина закончила шов, закрепила нитку и перегрызла её зубами , ножницы куда-то запропастились. Кукла смотрела на неё бусинками-глазками, улыбаясь нарисованным ртом. Счастливая. Ей не нужно платить по счетам.
На экране телефона высветилось уведомление. "Банк Х: Напоминаем о предстоящем платеже. Сумма: 13 500 рублей".
Полина закрыла лицо руками. Денег не было. За эту куклу дадут четыре тысячи. Где брать остальное?
За окном кто-то запустил фейерверк. Яркие всполохи на секунду осветили тесную кухню, заваленную обрезками ткани и синтепоном. Скоро Новый год. Люди бегают по магазинам, выбирают икру, шампанское, подарки. Смеются. А у неё в холодильнике, полпачки масла, два яйца и суповой набор из куриных спинок. И тоска. Такая беспросветная, черная тоска, от которой хочется выть.
- Я так больше не могу, - прошептала она в пустоту. - Я устала. Господи, если ты есть, почему ты меня оставил? Я же ничего плохого не делала. Я просто хотела жить.
Рука сама потянулась к телефону. В ленте новостей мелькала реклама: "Праздничная лотерея! Исполни мечту!". Обычно Полина пролистывала эту чушь, считая лотереи налогом на глупость. Но сейчас... Внутри что-то надломилось. Или, наоборот, зажглось? Маленький, безумный огонёк азарта отчаяния.
- А, гори оно всё синим пламенем, - зло сказала она. - Хуже уже не будет.
Она кликнула по ссылке. На карте оставалось ровно двести рублей - последние, "неприкосновенные". Она выбрала два билетика. Наугад. Без всякой системы. Просто ткнула пальцем в экран, где цифры плясали перед уставшими глазами.
"Оплата прошла успешно. Розыгрыш завтра в 16:30".
- Вот и всё, Полина Владимировна. Ты официально сошла с ума. Потратила последние деньги на воздух, - она отложила телефон и, с трудом разогнув спину, поплелась в спальню.
Едва её голова коснулась подушки, сознание провалилось в тяжелый, вязкий сон.
***
В комнате было темно, но воздух странно мерцал, словно в нём растворили серебряную пыль. У кровати, неслышимый и невидимый, стоял Он. Высокая фигура, сотканная не из плоти, а из света и тишины. Ангел смотрел на женщину, свернувшуюся калачиком под старым шерстяным одеялом. Он видел не её морщинки и седину, а ту огромную тяжесть, что лежала на её хрупких плечах. Видел её страх за сына, её боль в позвоночнике, её исколотые пальцы.
Ангел вздохнул — и этот вздох прошелестел по комнате легким сквозняком. Людям даются испытания, чтобы сделать их сильнее, но иногда ноша становится непосильной. Иногда, чтобы человек не сломался окончательно, нужно просто немного чуда. Совсем чуть-чуть.
Он протянул руку и едва коснулся её волос. Жест был невесомым, как падение снежинки.
— Спи, — беззвучно произнес Он. — Ты достаточно боролась. Будь счастлива.
Теплый свет на мгновение окутал кровать, впитался в одеяло, в кожу спящей, разглаживая скорбную складку между бровей. А потом растворился, оставив лишь запах озона и свежести, какой бывает после грозы.
***
Утро началось не с кофе, а со звонка заказчицы.
- Полина, вы куклу дошили? Я через час буду проезжать мимо, заберу!
Инна подскочила, сердце заколотилось где-то в горле. Спина отозвалась привычной ноющей болью, но странно, сегодня эта боль была терпимой, не скручивала в узел.
- Да-да, конечно, всё готово!
Потом началась обычная суматоха. Серая, липкая рутина. Отдать заказ, получить деньги, побежать в магазин за хлебом и молоком (на большее не хватит), приготовить кашу, поставить стирку. Машинка гудела, соседи сверху сверлили стены, у всех предновогодний ремонт, у всех жизнь кипит.
Димка убежал на учебу, чмокнув её в щеку:
- Мам, я сегодня поздно, на подработке задержусь! Не скучай!
Полина осталась одна. Она села за стол, разложила выкройки для новой игрушки - зайца. Нужно работать. Нужно набрать ещё заказов, чтобы хоть как-то перекрыть проценты. Руки делали привычные движения, а мысли ходили по кругу.
Она чувствовала себя белкой в колесе, у которой вот-вот остановится сердце.
"Неужели так будет всегда? — думала она, вдевая нитку в иголку. — До самой смерти? Шить, платить, экономить, бояться звонка из банка? А как же море? Я ведь так хотела увидеть море... А как же просто погулять по парку, не думая, что трачу время, которое можно перевести в деньги?"
День тянулся бесконечно. К вечеру разболелась голова. Полина выпила таблетку и без сил опустилась в кресло перед телевизором. Там шли какие-то предновогодние концерты, фальшиво смеялись звезды в блестках.
Она совсем забыла про билеты. Вылетело из головы напрочь, перекрылось бытовыми проблемами. Какая лотерея, когда нужно думать, чем завтра кормить сына?
Телефон на столе коротко звякнул.
"СМС".
Полина лениво потянулась к трубке. Наверное, спам. Или опять банк прислал "выгодное предложение" взять еще кредит, чтобы погасить старый.
Она открыла почту: "Результаты тиража. Поздравляем!" Сердце пропустило удар.
"Ну конечно, — цинично подумала Полина. — Выиграла сто рублей. Вернула половину стоимости билета. Удача, блин".
Она нажала на ссылку, просто чтобы очистить совесть и удалить письмо. Сайт грузился долго, интернет вис, словно специально испытывая её терпение. Наконец, экран мигнул и высветил личный кабинет.
Полина прищурилась. Зрение к вечеру садилось.
Напротив одного из билетов горела зеленая галочка и цифры. Много цифр.
Она моргнула. Потёрла глаза. Цифры не исчезли.
5 000 000 руб.
В комнате повисла звенящая тишина. Даже соседи с дрелью вдруг замолчали. Полина смотрела на экран, и ей казалось, что это какая-то ошибка. Сбой системы. Чья-то злая шутка.
- Пять... миллионов? - голос был чужим, хриплым.
Она начала пересчитывать нули. Раз, два, три... Шесть нулей. Пятерка.
Дыхание перехватило. В груди стало горячо, как будто туда влили кипяток. Это не могло быть правдой. С ней такого не случается. С кем угодно, с молодыми, удачливыми, наглыми. Но не с ней, уставшей пятидесятилетней женщиной с больной спиной и кредитной удавкой на шее.
Руки затряслись так, что телефон выскользнул и упал на колени. Она схватила его снова, обновила страницу.
Сумма была на месте.
"Ваш выигрыш: 5 000 000 рублей".
Слезы хлынули внезапно. Не ручьем, а потоком, смывая тушь, смывая напряжение последних лет. Полина заплакала в голос, громко, не стесняясь. Она выла, уткнувшись в ладони, раскачиваясь из стороны в сторону. Это были слезы освобождения.
В голове, как на калькуляторе, щелкали цифры.
Закрыть долги — два миллиона. Останется три.
Три миллиона!
Это... это реабилитация в хорошем санатории.
Это ремонт в квартире.
Это новая швейная машинка, профессиональная, которая шьёт сама.
Это отпуск. Вдвоем с сыном. На море.
Это свобода.
- Мам? Ты чего?! - в прихожей хлопнула дверь, в комнату влетел испуганный Димка. Увидев рыдающую мать, он побледнел. - Мама! Спина? Врача? Что случилось?!
Он подбежал, упал перед ней на колени, хватая за руки.
Полина не могла говорить. Она просто трясла головой, смеялась сквозь слезы и тыкала пальцем в светящийся экран телефона.
- Смотри... Дима... смотри...
Сын схватил телефон. Его глаза округлились, стали похожи на два блюдца. Он перевел взгляд на мать, потом снова на экран, потом снова на мать.
- Это... это правда? Это не развод?
- Это официальный сайт, - всхлипнула Инна. - Я вчера купила... Ночью...
Димка вдруг заорал. Громко, радостно, по-мальчишески:
- Да ладно?! Мама!!! Пять лямов?!
Он схватил её в охапку, забыв про её больную спину, и прижал к себе. И, странное дело, спина не заболела.
- Мамочка, всё! Всё закончилось! Ты слышишь? Мы богаты! Ну, не олигархи, но... Мы закроем кредиты!
Они сидели на старом диване, обнявшись, и плакали оба. За окном снова бабахали салюты, но теперь этот звук не раздражал. Он казался салютом в их честь.
Полина чувствовала, как внутри неё, где-то глубоко, разжимается пружина, которая была сжата десять лет. Страх уходил. Тот липкий, холодный страх завтрашнего дня, который съедал её заживо.
Впервые за много лет она посмотрела на новогоднюю ёлку — маленькую, искусственную, стоящую в углу, — и увидела, что она красивая. Что огоньки мигают весело.
- Знаешь, сынок, - тихо сказала Полина, вытирая мокрые щёки. - А я ведь уже не верила. Думала, что моя жизнь закончилась, что дальше только темнота.
- Ты у меня самая лучшая, - Димка поцеловал её в висок. - Ты заслужила. Как никто заслужила.
- Мы заслужили, - поправила она. - Мы справились.
В эту ночь они долго не могли уснуть. Пили чай с остатками печенья, строили планы, смеялись, перебивая друг друга. Мечтали, как поедут выбирать путевку. Как Полина купит себе красивое платье, а не удобные джинсы. Как они просто пойдут гулять по городу, не торопясь, не думая о работе.
А за окном падал крупный, пушистый снег, укрывая город белым одеялом. Где-то там, в вышине, невидимый Ангел улыбнулся, глядя в освещенное окно на пятом этаже. Его работа была сделана.
Жизнь — штука удивительная. Она умеет бить больно, наотмашь. Но она умеет и гладить по голове, когда этого совсем не ждёшь. Главное - оставить в душе щёлочку для чуда. Не зацементировать её обидами и отчаянием. Оставаться внутри немного ребёнком, который верит, что Дед Мороз существует, а добро всегда побеждает зло.
Полина теперь знает точно: темнее всего бывает перед рассветом. И иногда, чтобы этот рассвет наступил, нужно просто позволить себе маленькую глупость. Или маленькую надежду.
С наступающим вас! Верьте в себя, берегите близких и пусть в вашу дверь тоже однажды постучится счастье. Только не забудьте её открыть.
А вы верите в новогодние чудеса или считаете, что всё в жизни достаётся только тяжёлым трудом?