Зима в тупиковых поселках — это время тихой деградации. Когда дороги переметает так, что трактор не проходит неделю, единственным развлечением становится наблюдение за соседями.
Гришка «Смайлик» был местной достопримечательностью. Деревенский дурачок, тихий, безобидный. У него была одна особенность, от которой у заезжих мороз шел по коже: Гришка всегда улыбался. Но это не была эмоция. Его лицо было мертвым. Глаза — пустые, неподвижные, а рот... рот был разрезан почти до самых ключиц. Гладкие, старые шрамы уходили глубоко в складки шеи, и вся эта конструкция была стянута толстой рыболовной леской.
Грубые стежки впивались в серую кожу, удерживая челюсть в состоянии вечного, неподвижного оскала. Говорили, что в детстве он упал на косу, а зашивал его пьяный фельдшер. Гришка не говорил, только мычал, кивая всем встречным.
Я, как человек с биологическим образованием, понимал: у Гришки не просто шрамы. У него отсутствовала мимическая мускулатура. Лицо было просто кожей, натянутой на кости, как пергамент.
Всё изменилось в февральскую стужу, когда температура упала до –42.
Я возвращался из магазина через заброшенные огороды и увидел Гришку. Он сидел прямо на снегу, без шапки, в одном легком пиджаке. Он не дрожал. Вокруг него снег не таял — он испарялся, превращаясь в густой пар, хотя от Гришки должно было веять могильным холодом.
Я подошел ближе.
— Гриш, замерзнешь ведь. Пошли в дом.
Гришка поднял голову. В свете фонаря я увидел, что леска на его лице натянута так, что она звенит. Словно челюсть изнутри распирало нечто огромное, что не помещалось в человеческом черепе.
И тут я понял, что Гришка — никакой не дурачок.
Он смотрел на меня, и в его глазах не было безумия. Там была древняя, расчетливая пустота. Это была «Ведьма» — не баба в ступе, а энергетический паразит, который использовал тело Гришки как временный кокон. Леска была не швом. Она была ограничителем. Она удерживала физическую оболочку от того, чтобы её не разорвало изнутри давление той сущности, что в нем жила.
— Т-тепло… — вдруг отчетливо произнес Гришка.
Звук шел не из горла. Он шел из-под лески, через разрезы в щеках. Это был звук воздуха, выходящего под высоким давлением.
Гришка начал подниматься. Его движения были механическими, рывкообразными. Он сделал шаг ко мне, и я услышал, как одна из лесок — та, что у самой ключицы — с сухим щелчком лопнула.
Угол его рта мгновенно ушел вниз, обнажая не зубы, а черную, пульсирующую пустоту, в которой перекатывались кольца чего-то, похожего на сырые мышцы.
Угроза жизни стала осязаемой. Если леска лопнет полностью, «чехол» раскроется, и то, что внутри, поглотит меня, чтобы согреться. Ведьме нужна была свежая, не деформированная оболочка.
Гришка шел на меня, и лески лопались одна за другой. Тзынь… Тзынь…
У меня в сумке была бутылка технического спирта и зажигалка. Но огонь против ведьмы — это клише, которое не работает в стиле Рея. Нужно было использовать термическую усадку.
Леска, которой был зашит Гришка, была монофильной полимерной нитью. У неё есть одно свойство: при резком, точечном нагреве она не просто плавится, она мгновенно сокращается, стягиваясь в узлы.
Я не стал поджигать Гришку.
Я плеснул спирт на свои рукавицы, поджег их и, когда Гришка оказался в метре от меня, резким движением прижал горящую ладонь к его щеке — прямо по ряду оставшихся лесок.
Произошло то, на что я рассчитывал.
Полимер под действием высокой температуры сработал как мощная пружина. Лески не порвались — они вспыхнули и сжались, вгрызаясь в плоть ведьмы с чудовищной силой. Челюсть Гришки захлопнулась с костяным хрустом. Рыболовная нить, стянутая жаром, превратилась в стальные удавки, которые перерезали пути выхода для внутренней сущности.
Существо внутри Гришки забилось. Лицо дурачка превратилось в бесформенный комок стянутой кожи, из разрезов брызнула не кровь, а густая, черная сажа.
Ведьма была заперта внутри собственного скафандра. Физика победила «магию».
Я толкнул его, и Гришка повалился в сугроб. На таком морозе оплавленная леска мгновенно застыла, превратив его лицо в монолитный костяной замок.
Я не оборачивался. Я добежал до дома и запер все двери.
Утром Гришку нашли. Он сидел в той же позе, замерзший. Местный фельдшер сказал, что «сердце не выдержало». Но когда его клали в гроб, никто не смог разжать его зубы. Его улыбка стала узкой, тонкой нитью, впившейся в кость.
Теперь, когда я слышу в лесу звук лопающейся на морозе ветки, я вздрагиваю. Мне кажется, что это рвется последняя леска на чьем-то другом лице.
Ведьмы не умирают. Они просто ждут, когда кто-то другой решит, что деревенский дурачок — это просто безобидный калека, которому нужно зашить рот.
Никогда не доверяйте тем, кто улыбается слишком широко. Особенно, если эта улыбка держится на рыболовной леске.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #хоррор #мистика #зловещаядолина #фолкхоррор