🔍 Введение
Истерия в психоанализе традиционно рассматривается как сцена, где вытесненное желание возвращается в форме симптома.
Крылатое выражение «Я не такая, я жду трамвая» выражает отрицание сексуальности и агрессии, но одновременно становится соблазняющим жестом.
Классические случаи Фрейда (Анна О. и Дора) заложили основу понимания истерической динамики, а современные авторы — Отто Кернберг и Андре Грин — расширили её, связывая истерию с пограничными состояниями, нарциссизмом и трудностями символизации.
1. Фрейд и истерические пациентки
Анна О. (Берта Паппенгейм)
- Контекст: Пациентка Йозефа Брейера, случай описан в книге «Исследования истерии» (1895) совместно с Фрейдом.
- Симптомы: параличи, контрактуры, афазия, нарушения зрения, раздвоение личности.
- Метод: Брейер применял гипноз, побуждая пациентку рассказывать о симптомах. После рассказа симптом исчезал — так возник катартический метод, ставший предтечей психоанализа.
- Значение: Анна О. ввела понятие «talking cure» («лечение разговором»). Её случай показал, что истерия связана с вытеснёнными аффектами и травмой утраты (смерть отца).Дора (Ида Бауэр)Контекст: Случай описан Фрейдом в работе «Фрагмент анализа истерии» (1905).
- Симптомы: нервный кашель, афония, депрессивные состояния, демонстративные суицидальные угрозы.
- Семейная сцена: Дора оказалась втянута в любовный «четырёхугольник» — её отец имел роман с госпожой К., а муж госпожи К. ухаживал за самой Дорой.
- Анализ: Фрейд интерпретировал её симптомы как выражение вытеснённого желания и конфликта идентификации. Важным стало открытие переноса: Дора перенесла свои чувства на Фрейда, что привело к прерыванию анализа.
- Значение: Случай Доры показал необходимость учитывать сопротивление и перенос в терапии. Он стал хрестоматийным примером истерической динамики.Вывод: истерия у Фрейда — это конфликт между Ид и Супер‑Эго, где симптом становится символическим выражением вытеснённого желания.
2. Травма и истерия: от флешбэков к абреакции
Фрейд и Брейер отмечали, что истерическая симптоматика часто связана с непереработанной травмой, особенно сексуального характера. Пациенты чувствуют, что травма происходит «прямо сейчас», аффект не выражен и возвращается в виде флешбэков и телесных симптомов.
- Абреакция — метод повторного переживания и выражения аффекта.
- «Не бывает истерии без сексуального насилия в детстве» — радикальная формула, отражающая клиническую реальность. Эта формула отражает клиническую реальность конца XIX века: многие пациентки действительно сообщали о травматическом опыте сексуального характера. Однако позже Фрейд дополнил ее: как реальное насилие так и фантазийные сцены могут быть столь же травматичны для психики.
- Истерия в классическом психоанализе — это не просто симптом, а сцена, где бессознательное разыгрывает конфликт между желанием и запретом. Случаи Анны О. и Доры, описанные Фрейдом, демонстрируют, как телесные и психические феномены становятся выражением вытесненного сексуального и агрессивного аффекта, часто связанного с травматическим опытом и эдипальной структурой.Тело становится местом возвращения вытесненного, сцены насилия и желания.
3. «Я не такая…» Истерическая защита от чувства вины
Крылатое выражение «Я не такая...» отражает защитную стратегию:
- Соблазнение
На первой стадии субъект обращается к Другому — отцу, аналитику, фигуре авторитета — через жесты, телесность, язык. Это призыв к признанию, желание быть замеченным. В эдипальной перспективе — это обращение ребёнка к родительской фигуре противоположного пола.
- Соблазнение = предъявление желания.
- Эдипальная сцена: дочь → отец, сын → мать.
- Бессознательный мотив: «Заметь меня, выбери меня».
- Отвержение
Когда объект отвечает на призыв, субъект отступает: «Вы всё неправильно поняли». Это двойной посыл, где желание предъявлено и одновременно отрицается. Возникает вина и страх наказания. В эдипальной драме это соответствует моменту столкновения с запретом (фигура Лая как отца-закона).
- Отвержение = отрицание желания.
- Эдипальная сцена: отец запрещает, мать отталкивает.
- Бессознательный мотив: «Я не такая… Я не хочу этого».
- Триумф
Завершающий акт — фикция победы. Субъект получает внимание, но сохраняет дистанцию. Это нарциссическая победа: объект замечает, но не обладает. В эдипальной драме это соответствует позиции Эдипа, который одновременно «побеждает» соперника и оказывается в ловушке вины и наказания.
- Триумф = фикция признания.
- Эдипальная сцена: победа над соперником, но цена — вина и наказание.
- Бессознательный мотив: «Я получила внимание, но сохранила контроль».
Эта трёхактная структура — соблазнение → отвержение → триумф — воспроизводит эдипальную драму, где субъект одновременно предъявляет и отрицает своё желание.
«Я не такая…» — это не просто фраза, а структурный элемент истерической фикции, в которой субъект удерживает вытесненное, демонстрирует желание, но отказывается от его признания. Современный психоанализ видит в этом не патологию, а сложную сцену защиты, идентичности и бессознательной драматургии.
4. Современный взгляд Отто Кернберга на истерию
Отто Кернберг в своей фундаментальной работе Borderline Conditions and Pathological Narcissism (1975) предложил рассматривать истерию не как изолированное клиническое явление XIX века, а как часть более широкой динамики пограничных состояний и патологического нарциссизма. Его подход позволяет увидеть истерию в контексте современных психоаналитических категорий, где сексуальность, агрессия и соперничество переплетены в сложной структуре защиты и повторения.
Истерическая сексуальность как псевдосексуальная защита
Кернберг подчёркивает, что сексуальность в истерической организации может функционировать как псевдосексуальная защита от агрессивных импульсов.
- Сексуальное поведение не является выражением желания, а служит средством удержания агрессии в контролируемой форме.
- Таким образом, сексуальность превращается в симптом, а не в пространство интимности.
Пограничный уровень: недостаточность защиты
На пограничном уровне защитные механизмы оказываются недостаточными.
- Возникает промискуитет, где сексуальные контакты становятся способом подтверждения собственной привлекательности и ценности.
- Субъект не способен контролировать сексуальный опыт, что ведёт к повторяющимся травматическим ситуациям.
- Вина и отвращение становятся постоянными спутниками сексуальности, закрепляя патологический цикл.
Истерия как нарциссическая борьба
Кернберг рассматривает истерию не только как конфликт вокруг сексуального объекта, но и как форму нарциссической борьбы за признание.
- Соперничество с другими становится центральным элементом: субъект стремится доказать свою привлекательность и значимость.
- Сексуальность используется как инструмент нарциссического подтверждения, а не как выражение желания.
- Таким образом, истерия оказывается встроенной в более широкий контекст нарциссической динамики и пограничных расстройств.
Вывод:
Современный взгляд Кернберга позволяет интерпретировать истерию как структуру защиты и соперничества, где сексуальность функционирует не как пространство наслаждения, а как средство контроля агрессии и подтверждения собственной ценности. Это расширяет классическое понимание истерии у Фрейда, связывая её с динамикой пограничных состояний и патологического нарциссизма.
5. Современный взгляд Андре Грина на истерию
Андре Грин в работе Hysteria and Borderline States: Chiasm (2000) предложил концепцию «хиазма» истерии и пограничных состояний. Его подход знаменует собой переход от классического понимания истерии как «болезни XIX века» к её рассмотрению в контексте современных клинических феноменов. Грин показывает, что истерия не исчезла, а трансформировалась, переплетаясь с динамикой пограничных личностей.
Хиазм истерии и пограничных состояний
Грин описывает истерию и бордерлайн‑динамику как взаимно отражающие друг друга структуры.
- Истерия может провоцировать пограничное функционирование, когда вытесненное желание и размывание идентичности приводят к расщеплению и импульсивности.
- Пограничная личность, напротив, может проявлять истерические черты — театрализацию симптомов, соблазнение, драматизацию.
- Таким образом, истерия и бордерлайн образуют хиазм, где границы между ними становятся проницаемыми.
Современный рост пограничных случаев
Грин отмечает, что увеличение числа пограничных пациентов в конце XX века является аналогом «эпохи истерии» XIX века, описанной Фрейдом.
- Если в XIX веке истерия была доминирующей клинической формой, то в современности её место заняли пограничные состояния.
- Однако истерия не исчезла, а продолжает существовать в переплетении с бордерлайн‑динамикой.
Истерия как актуальная клиническая форма
В отличие от взглядов, считающих истерию «устаревшей» категорией, Грин утверждает её актуальность:
- Истерия остаётся важной клинической структурой, отражающей фундаментальные конфликты желания, запрета и идентичности.
- Она проявляется в современных формах — через нарциссическую борьбу, пограничные расщепления, фикции идентичности.
- Таким образом, истерия — это не «болезнь прошлого», а динамическая категория, необходимая для понимания психопатологии настоящего.
Вывод:
Современный взгляд Андре Грина на истерию демонстрирует её связь с пограничными состояниями и нарциссической динамикой. Концепция хиазма позволяет рассматривать истерию как структуру, актуальную для современной клиники, а не как исторический феномен. В этом смысле Грин продолжает линию Фрейда, но расширяет её, показывая, что истерия — это не исчезнувшая форма, а изменившаяся и переплетённая с новыми психопатологическими проявлениями.
5. Заключение
- Фрейд показал, что истерия — это сцена вытесненного желания, где отрицание («Я не такая») становится симптомом.
- Кернберг видит истерию как защиту от агрессии и часть нарциссической динамики.
- 📊 Сравнительная таблица: Фрейд ↔ Кернберг ↔ ГринГрин связывает истерию с пограничными состояниями, рассматривая её как современную клиническую форму.
Зигмунд Фрейд (конец XIX – начало XX века) Истерия как сцена вытеснённого желания; симптом — символическое выражение конфликта между Ид, Эго и Супер‑Эго. Случаи Анны О. (Studien über Hysterie, 1895) и Доры (Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria, 1905). Симптомы связаны с травмой, вытеснением и невозможностью выразить аффект. Основание психоанализа: катартический метод, открытие переноса и сопротивления. Истерия как «болезнь эпохи». Отто Кернберг (1975) Истерия через призму пограничных состояний и нарциссизма. Сексуальность как псевдосексуальная защита от агрессии. На пограничном уровне защита недостаточна → промискуитет, вина, повторение травмы. Истерия связана с нарциссической борьбой за признание. Расширение классического понимания: истерия встроена в динамику пограничных и нарциссических расстройств. Андре Грин (2000) Концепция хиазма истерии и пограничных состояний. Истерия и бордерлайн‑динамика взаимно отражают друг друга. Истерия может провоцировать пограничное функционирование, а пограничная личность — проявлять истерические черты. Современный рост пограничных случаев — аналог «эпохи истерии» XIX века. Истерия рассматривается как актуальная клиническая форма, а не устаревшая категория. Подчёркивается её связь с современными психопатологиями.
Заключение:
Современный психоанализ рассматривает истерию как динамическую структуру, где сексуальность и симптом функционируют не только вокруг объекта желания, но и как средство защиты от агрессии, подтверждения идентичности и нарциссической борьбы за признание. Истерия не исчезла, а трансформировалась, переплетаясь с пограничными состояниями, и остаётся важной клинической категорией XXI века.
📚 Ссылки
- Breuer, J., Freud, S. (1895). Studien über Hysterie.
- Freud, S. (1905). Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria (Dora).
- Kernberg, O. (1975). Borderline Conditions and Pathological Narcissism.
- Green, A. (2000). Hysteria and Borderline States: Chiasm. New Perspectives.
Автор статьи: Психолог - Психоаналитик Шиманская Светлана Евгеньевна. г. Минск
При копировании материала ссылка на источник обязательна.
Автор: Шиманская Светлана Евгеньевна
Психолог, Супервизор, Психоаналитическая психотерапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru