Параллельный импорт стал ответом на санкции и уход части производителей с российского рынка. Но вместе с заполнением «вакантных ниш» он резко изменил правила игры в сфере стандартизации, сертификации и контроля качества. Главный вопрос здесь не только экономический — а потребительский: кто отвечает за качество товара и можно ли вообще говорить об “оригинальности”, если поставки идут без правообладателя?
Почему тема сертификации стала ключевой
В условиях санкций оригинальные производители уже не могут поставлять продукцию на российские рынки. Их место занимают другие игроки, и в ситуации сокращения конкуренции требования к качеству могут снижаться.
Сегодня импорт по новым условиям часто выглядит так:
- либо товар ввозится через упрощённое декларирование,
- либо оформляется сертификат соответствия в российских органах сертификации.
Нормативная основа параллельного импорта
Процедура, введённая в 2022 году, регламентируется приказом Минпромторга РФ от 19.04.2022 № 1532 — он определил перечень товаров, по которым не применяются положения подпункта 6 статьи 1359 и статьи 1487 ГК РФ при условии введения товаров в оборот за пределами РФ правообладателями (патентообладателями), а также с их согласия.
На практике это упирается в ключевую проблему: как используется товарный знак и что именно стоит за брендом, если оригинальная логистика разрушена.
В чём главный риск для качества
Если товар раньше был на рынке, а затем ушёл под действием санкций, параллельный импорт допускает комплектацию товара иными запчастями и комплектующими, которые изначально оригинальным производителем не допускались. Фактически может сохраниться только торговая марка, а «начинка» — быть собрана из комплектующих любых производителей.
Отсюда тезис: сертификация параллельного импорта — крайне негативный процесс для стандартов качества и с маркетинговой точки зрения может превращаться в введение в заблуждение потребителя, который ожидает под знаком бренда качество оригинального продукта.
Кто несёт ответственность: производитель или импортер
Раньше импортер должен был получать разрешение правообладателя. Таможня могла приостановить ввоз до подтверждения законности поставки. Теперь обязанность раскрытия достоверной информации о товаре лежит на импортере.
Если выбран путь декларирования, требуется:
- составлять описание технических решений,
- проводить оценку рисков,
- указывать характеристики, внешний вид, влияние внешних факторов, возможные ошибки эксплуатации, сведения о прочности, надежности и безопасности конструкции.
И здесь происходит ключевой сдвиг:
декларация соответствия становится документом допуска товара на рынок, а риски переносятся на импортера. Правообладатель и оригинальный производитель в схеме параллельного импорта не несут ответственности.
Почему «оригинальная продукция» в этой схеме — спорный тезис
Есть позиция, что параллельный импорт — это не контрафакт, а просто ввоз без разрешения правообладателя. Однако возникает вопрос: откуда возьмётся продукция оригинального производителя, если он ушёл, а обход санкций грозит наказанием уже по законам страны его юрисдикции?
Масштаб на конец 2022 года
По ситуации на конец 2022 года в перечень параллельного импорта входили 50 групп товаров и около 200 брендов. Общая цена ввезённых товаров превысила 4 млрд долл., а вес — свыше 300 тыс. т.
Маркетплейсы и иллюзия безопасности
Маркетплейсам Ozon, Wildberries, Яндекс.Маркет разрешили продавать товары из перечня параллельного импорта. Площадки требуют документы, но сама схема ввоза остаётся прежней: сертификация или декларация. Это не гарантирует качество автоматически — потому что при такой модели оригинальный производитель остаётся вне цепочки ответственности.
Санкции значительно изменили структуру сферы стандартизации и сертификации. В отношении импортируемой продукции вводятся упрощенные процедуры ввоза без согласия правообладателя, а документом включения товара в экономический оборот становится декларация соответствия.
В результате параллельный импорт, призванный заполнить рынок, одновременно создаёт риски: снижения стандартов качества, размывания ответственности и введения потребителя в заблуждение относительно “брендовой” природы товара.