— Уходи, ты нам не пара! — голос Антонины Владимировны звенел на всю квартиру, словно хрустальная люстра в их гостиной. — Ты думаешь, мой Дима женился на тебе из любви? Он просто пожалел!
Я стояла посреди их роскошной квартиры с панорамными окнами и чувствовала себя муравьём под увеличительным стеклом. Свекровь наступала, цокая каблуками по мраморному полу, а свёкр отворачивался к окну, делая вид, что его это не касается.
— Мама, прекрати, — Дима схватил меня за руку. — Ира — моя жена.
— Жена! — передразнила Антонина Владимировна. — Посмотри на неё! Платье с рынка, туфли китайские. Даже косметика у неё дешёвая, я вижу по тональному крему!
Я сжала кулаки. Год назад я действительно покупала косметику в масс-маркете и радовалась скидкам. Работала библиотекарем, снимала комнату в коммуналке, считала каждую копейку. Познакомились с Димой случайно — он пришёл в библиотеку за редким изданием по архитектуре.
— Знаешь, что самое смешное? — Антонина Владимировна приблизилась вплотную. — Дима получит наследство только после моего ухода. А я, между прочим, планирую прожить ещё лет тридцать. Так что твои расчёты не оправдаются, милочка.
— Какие расчёты? — я наконец нашла голос. — Я люблю вашего сына.
— Любишь! — она рассмеялась. — Конечно, кто бы не полюбил красавца с квартирой в центре и счётом в банке!
Меня затрясло. Не от обиды — от ярости. Год я терпела эти колкости, намёки, презрительные взгляды. Год слушала, как она рассказывает подругам, что "Дмитрий мог бы жениться на дочери Сокольских" или "та девочка из семьи Ларионовых так подходила бы нашему кругу".
— Мам, достаточно, — Дима побледнел. — Ира — моя семья теперь.
— Семья! — Антонина Владимировна всплеснула руками. — Ты хоть знаешь, кто её родители? Отец — какой-то неудачник, мать давно сбежала. Она выросла бог знает где!
— Мой отец не неудачник, — я выпрямилась. — Он просто живёт скромно.
— Скромно, — протянула свекровь. — Это когда нечем платить за коммунальные услуги?
Я молчала. Отец действительно жил в старом доме на окраине. Работал всю жизнь инженером, получал копейки. После развода мамы ушёл в себя, перестал следить за собой. Я выбралась из того района, выучилась, нашла работу. Отца видела редко — стыдно признаться, но его квартира с облупившимися обоями и запахом сырости угнетала меня.
— Послушай, Ирина, — свёкр наконец повернулся от окна. — Антонина права. Вы с Димой из разных миров. Рано или поздно это станет проблемой.
— Папа, — Дима сжал мою руку сильнее, — не надо.
— Надо, — отрезал Владимир Петрович. — Сын, ты молод, тебе кажется, что любовь всё победит. Но когда дело дойдёт до детей, до их образования, до летнего отдыха — ты поймёшь, что вам не по пути.
— Мы справимся, — я подняла подбородок. — Я могу работать, зарабатывать.
— Библиотекарем? — Антонина Владимировна фыркнула. — На твою зарплату даже няню не наймёшь.
— Мама!
— Что "мама"? — она повернулась к сыну. — Дима, будь реалистом. Ты привык к определённому уровню жизни. Думаешь, она сможет тебе это обеспечить? Да она даже чай заварить по-человечески не умеет! На прошлой неделе налила кипяток прямо в чайник с заваркой!
Я почувствовала, как краснеет лицо. Действительно, я выросла не в такой обстановке. Не знала, что существует специальный способ заваривания чая, что есть разница между хрусталём и стеклом, что нельзя подавать красное вино к рыбе.
— Хватит, — Дима шагнул вперёд. — Хватит унижать мою жену.
— Унижать? — Антонина Владимировна выпрямилась. — Я говорю правду. Она не для нашей семьи.
— Тогда, может, мне уйти из вашей семьи вместе с ней?
Повисла тишина. Свёкор замер, свекровь побледнела.
— Ты не посмеешь, — прошептала она. — Мы вложили в тебя всё. Образование, связи, квартиру...
— Которые вы теперь используете как рычаг давления, — Дима горько усмехнулся. — Знаешь что, мама? Пусть будет по-твоему.
Он потянул меня к выходу. Я шла как во сне, не понимая, что происходит. Только в лифте, когда двери закрылись, я наконец выдохнула.
— Дима, что ты наделал?
— То, что должен был сделать год назад, — он обнял меня. — Прости, что так долго терпел её выходки.
— Но они твои родители. Квартира, деньги...
— К чёрту всё это, — он поцеловал меня в макушку. — Мы справимся. Я найду работу получше, ты...
— Я тоже постараюсь, — я крепче прижалась к нему.
Мы вышли на улицу. Было холодно, начинался дождь. Я поёжилась, и Дима снял с себя пиджак, накинул мне на плечи.
— Знаешь, может, твоя мама права, — я посмотрела на него. — Мы правда из разных миров.
— Тогда создадим свой, — он улыбнулся.
Мой телефон завибрировал. Неизвестный номер. Я нажала "принять".
— Ирина Михайловна? — раздался незнакомый мужской голос. — Это нотариус Семёнов. Вам нужно срочно приехать в нашу контору по поводу наследства.
— Какого наследства?
— Ваш отец, Михаил Дмитриевич Соколов, оставил завещание.
Я остановилась посреди улицы. Прохожие обходили нас, раздражённо цокая языками.
— Простите, что? Мой отец жив.
— Да, конечно, — нотариус кашлянул. — Простите, я неправильно выразился. Михаил Дмитриевич составил завещание и хочет, чтобы вы знали о его содержании. Могли бы подъехать завтра к десяти утра?
Я дала согласие и отключилась. Дима смотрел на меня вопросительно.
— Отец что-то завещал, — я пожала плечами. — Наверное, ту старую квартиру.
На следующий день мы приехали в нотариальную контору. Отец уже сидел в приёмной — постаревший, в стареньком костюме, но с неожиданно живыми глазами.
— Иришка, — он обнял меня. — Как хорошо, что ты пришла.
— Пап, что происходит?
Нотариус пригласил нас в кабинет. Разложил бумаги, откашлялся.
— Михаил Дмитриевич решил при жизни передать вам всё своё имущество, — он сделал паузу. — Согласно завещанию, вы получаете завод "Техмаш", земельный участок в Подмосковье площадью двадцать гектаров, два здания в центре города и счёт в банке.
Я уставилась на отца. Дима замер рядом.
— Какой завод?
— "Техмаш", — отец смущённо потёр затылок. — Помнишь, я работал инженером? Так вот, потом меня сделали главным инженером, потом заместителем директора. Когда завод приватизировали, я выкупил контрольный пакет акций.
— Но... — я не могла вымолвить ни слова. — Но ты живёшь в той ужасной квартире!
— Привык, — он пожал плечами. — Мне там удобно. Зачем мне огромные особняки? Я один.
— Почему ты никогда не говорил?
— А зачем? — отец посмотрел мне в глаза. — Ты выросла нормальным человеком, выучилась, работаешь. Если бы ты знала о деньгах, кто знает, как бы сложилась твоя жизнь?
Нотариус продолжал перечислять цифры. У меня кружилась голова. Завод стоил десятки миллионов, участок — ещё столько же. Счёт в банке...
— Пап, это же огромное состояние!
— Твоё теперь, — он кивнул. — Я хочу спокойно доживать свой век, а ты молодая, тебе это пригодится. Особенно с таким мужем.
Он посмотрел на Диму с одобрением.
— Знаю, что ты женился не из-за денег. Иришка мне всё рассказывала про твою маму.
Дима покраснел.
— Простите её, Михаил Дмитриевич. Она... она привыкла к определённому образу жизни.
— Понимаю, — отец усмехнулся. — Но теперь, думаю, она станет чуть дружелюбнее.
Через неделю мы снова приехали к родителям Димы. Антонина Владимировна встретила нас у двери с натянутой улыбкой.
— Дима, сынок, заходите. Ира, ты тоже проходи.
Я молча прошла в гостиную. Села на тот же диван, где неделю назад слушала про свою никчёмность.
— Чай хотите? — засуетилась свекровь. — Или кофе? У нас появился новый сорт из Бразилии.
— Спасибо, не нужно, — я сложила руки на коленях. — Антонина Владимировна, мы пришли поговорить.
— Да, конечно, — она села напротив, старательно улыбаясь. — Дима, мы тут с папой подумали... может, вам помочь с квартирой побольше? Вы же хотели детей...
— Мама, — Дима поднял руку. — Мы купили квартиру. Сами.
— О! — свекровь часто заморгала. — Ну... это чудесно! Где?
— В том же доме, что и вы. Пентхаус на последнем этаже.
Повисло молчание. Пентхаус в их доме стоил космические деньги.
— Но... — Владимир Петрович откашлялся, — но откуда у вас такие средства?
— Ирина получила наследство, — Дима посмотрел на меня с гордостью.
— Наследство? — Антонина Владимировна вскинула бровь. — От того... от твоего отца?
— От моего отца, — я кивнула. — Владельца завода "Техмаш" и прочего имущества.
Лицо свекрови стало белым, как мраморный пол, по которому она так любила цокать каблуками.
— "Техмаш"? — переспросил свёкор. — Тот самый "Техмаш", который выиграл недавно тендер на поставку оборудования?
— Он самый.
— Но почему ты молчала? — Антонина Владимировна смотрела на меня круглыми глазами. — Мы бы...
— Что? — я перебила её. — Относились бы ко мне лучше? Тогда в чём разница между нами? Я та же самая Ира. Просто теперь у меня есть деньги.
— Я не это имела в виду...
— Имели, — я встала. — Вы оценивали меня по одежде и косметике. По тому, знаю ли я, как заваривать ваш драгоценный чай.
— Ира, милая, — свекровь тоже поднялась, — прости, если я была резка. Я просто переживала за сына.
— Переживали, — я усмехнулась. — Знаете, Антонина Владимировна, я действительно не умею заваривать чай по-особенному. И платья у меня до сих пор простые. Но я люблю вашего сына. И это не изменилось ни с деньгами, ни без них.
Она молчала, опустив глаза.
— Мама, — Дима подошёл ко мне, обнял за плечи, — у тебя есть выбор. Либо ты принимаешь Иру такой, какая она есть, либо мы просто перестаём общаться.
— Нет, — Антонина Владимировна всплеснула руками. — Нет, сынок. Я... я действительно была неправа.
Она подошла ближе, протянула руку.
— Прости меня, Ирочка. Я была глупой старухой.
Я посмотрела на её руку, потом на лицо. Впервые за всё время я увидела в её глазах не высокомерие, а растерянность.
— Хорошо, — я пожала её ладонь. — Но теперь будет по-другому.
— Конечно, — она закивала. — Всё будет иначе, обещаю.
Мы вышли от родителей Димы поздно вечером. Дождь закончился, на небе появились звёзды.
— Знаешь, что я понял? — Дима остановился, повернулся ко мне. — Ты была права с самого начала. Деньги ничего не значат.
— Не совсем ничего, — я улыбнулась. — Они дают свободу. И возможность поставить людей на место.
— Ты молодец, — он поцеловал меня. — Держалась достойно.
— Спасибо тебе, — я обняла его. — За то, что встал на мою сторону.
— А куда я денусь? — он рассмеялся. — Ты теперь богатая наследница, мне надо держаться за тебя.
Я толкнула его в плечо, и мы оба рассмеялись. Жизнь действительно умеет преподносить сюрпризы. Главное — не терять себя, несмотря ни на что.
Присоединяйтесь к нам!