Смею заверить вас, что никто в Чудовом монастыре не знал, как зовут молодого дьякона в черной рясе, который с таким усердием переписывал книги в келье архимандрита Пафнутия.
Называли его просто – Гришка.
Он был невысок ростом, руки имел разной длины, а на лице у него красовались большие бородавки, так что на красавца не тянул.
Однажды зимним вечером 1602 года этот самый Гришка склонился над старым пергаментом и вдруг спросил у старца, переписывавшего рядом с ним акафист:
– А правда ли, батюшка, что царевич Дмитрий Иванович был заколот в Угличе?
Старец насторожился. Вопрос был опасный.
– Говорят, что так и было, – ответил он осторожно. – Но кто его знает, что там на самом деле случилось…
Гришка усмехнулся и произнес негромко, словно сам себе:
– А может, и не был заколот. Может, жив царевич-то…
Юрий Отрепьев, в миру звавшийся Григорием, был из обедневших галичских дворян, что некогда водились с Нелидовыми – знатным родом из выходцев Литвы.
Отец его, Богдан Отрепьев, служил стрелецким сотником, да рано помер, оставив сына на попечение матери Варвары. А может, впрочем, и не был Гришка родным сыном Отрепьевых – потом много болтали, будто взяли мальчика на воспитание, но чей он был на самом деле, никто толком не знал.
В отрочестве Гришка служил холопом у знатных бояр – сначала у князя Бориса Черкасского, а потом у самого Михаила Никитича Романова, будущего патриарха Филарета. Именно там, в доме Романовых, ему и сказали слуги, что лицом-де он похож на покойного царевича Дмитрия.
Гришка запомнил эти слова.
Когда ему стукнуло лет четырнадцать, он ушел из Москвы. Странствовал по монастырям, учился грамоте, читал книги. Постригся в монахи с именем Григорий.
Около 1601 года оказался Григорий Отрепьев в Чудовом монастыре, что стоит в самом Кремле, и сделался келейником при патриархе Иове. Видать, образованность его приметили, раз доверили такое дело. Но товарищи-монахи вспоминали потом, что Гришка часто хвастался, говорил, мол, непременно станет царем московским!
– Ты чего, Гришка, спятил? – смеялись над ним. – Какой из тебя царь? У тебя руки-то разной длины, лицо в бородавках, да и ростом не вышел… Царь должен видным быть!
А он только усмехался и молчал.
Патриарх Иов однажды заметил, что келейник его слишком много про царевича Дмитрия расспрашивает. Донесли царю Борису Годунову, что, мол, келейник у Иова мнит себя царевичем. Борис распорядился сослать безумца на Соловки, да только след Гришки простыл – в феврале 1602 года он бежал из Москвы.
Разослал Годунов по монастырям грамоты с описанием примет беглеца, но особо не настаивал. Подумаешь, сбежал очередной расстрига! Мало ли их по Руси шатается…
А зря не настаивал!
Гришка Отрепьев бежал в Литву, а оттуда – в Речь Посполитую. Там он и объявил себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием Ивановичем. Рассказывал полякам удивительную историю, как в ту ночь 1591 года, когда убийцы подосланные пришли его резать, верный доктор-влах подменил его другим мальчиком. Тот сгинул, а настоящий царевич бежал и скрывался все эти годы…
Поляки, конечно, не дураки были. Одни говорили, что это самозванец, другие твердили, что авантюрист, а третьи просто молчали и думали, как бы тут поживиться за счет московской смуты.
Но князь Адам Вишневецкий поверил или сделал вид, что поверил, и взялся покровительствовать "царевичу".
В конце 1603 года Вишневецкий повез Отрепьева в Самбор, к своему тестю, воеводе Юрию Мнишеку. Этот самый Мнишек был человеком авантюрным, в долгах погряз, а тут вдруг подстатился такой случай!
– Ежели ты и впрямь царевич, – сказал Мнишек, – то какую пользу я от тебя буду иметь?
– Когда займу престол, – отвечал Отрепьев, – отдам тебе Новгород и Псков, заплачу миллион злотых, да еще на дочери твоей женюсь!
У Мнишека как раз была дочь Марина, девица лет шестнадцати, гордая, властолюбивая, мечтавшая о короне. Отец познакомил её с "царевичем". Марина посмотрела на этого невысокого человека с бородавками на лице, с руками разной длины… и вдруг решила, что быть ей русской царицей!
Любила ли она его? Кто его знает… Документы говорят, что Отрепьев, видать, любил Марину по-настоящему, потому что женитьба на ней никаких выгод ему не сулила – род Мнишеков был недостаточно знатен, погряз в долгах, да и реакция Москвы на попытку женитьбы царя на католичке была вполне предсказуема.
А вот Марина… она любила власть!
В марте 1604 года Отрепьева привезли в Краков, ко двору короля Сигизмунда III. Встреча была неофициальной, ведь между Польшей и Россией действовало перемирие.
Но король дал "царевичу" тайную аудиенцию. Отрепьев пообещал передать Польше Смоленские и Северские земли, соединить Россию с Речью Посполитой унией и ввести в России католичество!
Римская курия тоже заинтересовалась. В конце 1603 года Отрепьев даже тайно принял католичество, может, под влиянием любви к Марине, а может, чтобы добиться союза с иезуитами.
Теперь оставалось самое малое – завоевать Россию!
Юрий Мнишек набрал для будущего зятя войско – чуть более трех тысяч человек: польские наемники, донские казаки, всякий сброд. С этой армией осенью 1604 года Отрепьев вторгся в русские пределы.
И началось удивительное!
Северские города открывали ему ворота без боя. Путивль, Рыльск, Кромы, Елец – один за другим сдавались "законному царевичу". Народ, измученный правлением Годунова, жаждал чуда. А тут – царевич Дмитрий, чудом спасшийся! Сам Бог, значит, его хранил…
– Вот он, наш батюшка-царевич! – кричали люди. – Вот он, страдалец неповинный!
К Отрепьеву потянулись служилые люди, казаки, крестьяне. Армия самозванца росла. В январе 1605 года его войско было разбито под селом Добрыничи, но Отрепьев укрепился в Путивле и стал ждать.
А потом случилось то, на что он и рассчитывал – в апреле 1605 года внезапно умер царь Борис Годунов. Царем стал его юный сын Федор, но удержать власть не смог. Армия перешла на сторону "царевича Дмитрия".
В начале июня 1605 года в Москве были убиты Федор Годунов и его мать, а многих сторонников Годуновых просто растерзала толпа.
Двадцатого июня 1605 года Отрепьев торжественно въехал в Москву. Народ встречал его с колокольным звоном, с хлебом-солью, с криками:
– Здравствуй, батюшка-царь Дмитрий Иванович!
Колокола звонили, цветы летели под копыта коня. Женщины плакали от радости, старики крестились.
Москва встречала "чудом спасшегося" государя.
Старая царица Мария Нагая, мать убитого когда-то царевича, публично признала в Отрепьеве своего сына.
Почему она это сделала? Одни говорили, что её запугали. Другие – что она сама поверила или захотела поверить. Третьи шептали, что Годуновы когда-то подменили её настоящего сына, а теперь вернулся тот, кто и был подлинным Дмитрием…
Кто его знает, что там было на самом деле!
Двадцать первого июля 1605 года в Успенском соборе Кремля состоялось венчание на царство. Отрепьев стал царем Дмитрием Ивановичем, самодержцем всея Руси.
Беглый монах достиг невозможного!
Царствовал Отрепьев недолго – меньше года. Но что это был за год!
Он преобразовал Боярскую думу в Сенат по польскому образцу. Учредил новые должности – великого маршала короны и прочих. Удвоил жалованье служилым людям. Облегчил участь холопов и крестьян. Мечтал о создании политического союза европейских держав против Турции.
Он ломал русские обычаи!
Царь не спал после обеда, как это полагалось государям московским.
Лжедмитрий разговаривал с простым народом, сам ходил по городу без охраны.
Он не ходил в церковь так часто, как следовало.
А еще говорили, что он тайно продолжает молиться по-католически…
Бояре были удивлены. Князь Василий Шуйский, который возглавлял следствие по делу об убийстве царевича Дмитрия в Угличе, стал плести заговоры. Его схватили, приговорили к смерти, но Отрепьев помиловал и отправил в ссылку.
– Я не хочу начинать царствование казнями, – сказал он.
Ошибся! Следовало бы казнить Шуйского, ведь тот ему еще аукнется…
Вскоре Отрепьев вернул Шуйского из ссылки, простил, возвратил все вотчины. А Шуйский снова принялся плести заговоры.
Меж тем в Кракове 22 ноября 1605 года состоялось торжественное обручение царя Дмитрия Ивановича с Мариной Мнишек. Обручение было заочным – по доверенности, роль жениха исполнял думный дьяк Афанасий Власьев. Церемония прошла по католическому обряду, и поляки считали это полноценным браком.
Весной 1606 года Марина с отцом и огромной свитой – больше двух с половиной тысяч человек! – отправилась в Москву. Третьего мая въехала в столицу.
Московский люд смотрел на процессию с изумлением. Впереди ехали польские гусары в крылатых доспехах – на спинах у них крепились деревянные дуги с орлиными перьями, и при езде эти перья шумели, наводя страх на врагов.
За гусарами тряслись кареты с польскими дамами, разодетыми по последней варшавской моде. А в центре красовалась карета Марины, обитая алым бархатом, запряженная шестеркой белых коней.
Марина выглядывала и улыбалась, а москвичи хмурились, мол, надменная больно, эта полячка!
Восьмого мая 1606 года в Кремле состоялось венчание. Сначала в Столовой палате прошло вторичное обручение Дмитрия с Мариной – теперь уже по православному обряду.
Потом в Успенском соборе венчание Марины на царство. Она стала первой в русской истории женщиной, коронованной как полновластная царица! И тут же венчание брака.
Свадебный пир был пышный. Столы ломились от яств – жареные лебеди с распущенными крыльями, кабаньи головы, осетры длиною в сажень, вина венгерские в серебряных кубках.
Поляки веселились, горланили песни, хватали боярских жен за руки, приглашая танцевать. Москвичи сидели хмурые.
– Ишь, распоясались! – ворчали они. – Словно у себя дома...
Василий Шуйский, затаившись в углу, лишь усмехался. Его час пробил.
Четырнадцатого мая 1606 года князь Василий Шуйский созвал тайный совет из самых преданных сторонников.
План переворота был коварен: ударить в набат и распустить слух, будто поляки покушаются на жизнь государя, чтобы поднять москвичей на бунт. Под прикрытием народного волнения заговорщики намеревались проникнуть в царские покои и устранить Отрепьева.
В ночь на 17 мая вооруженные отряды мятежников скрытно заняли позиции, заблокировав все двенадцать выездов из Кремля - город оказался в плотном кольце.
Ровно в четыре утра тишину разорвал тревожный звон колокола церкви Ильи Пророка на Ильинке, и тотчас его подхватил набат всех столичных звонниц.
Шуйский со своей свитой ворвался на Красную площадь, крича:
– Литва бьет государя! Литва хочет царя убить! На помощь!
Обманутый народ бросился на поляков. В городе начались беспорядки. А заговорщики прорвались в Кремль.
Отрепьев проснулся от шума. Выскочил в одной рубахе, схватил алебарду. Охрана была разоружена. Он бросился бежать, выпрыгнул из окна, но упал с большой высоты и сломал ногу. Попытался отбиваться, но его окружили.
Воевода Валуев выстрелил в упор из пищали.
Так погиб человек, который год назывался русским царем, а до того был беглым монахом. Ему было от роду лет двадцать восемь.
Тело Отрепьева оказалось во власти разгневанной толпы на Красной площади. Три дня оно находилось там, подвергаясь поруганию. Потом его свезли на Убогий дом, где хоронили бездомных.
Но вскоре грянули невиданные для мая морозы. Поползли мрачные слухи: мол, мертвец-чернокнижник напустил стужу на город. Останки предали огню, чтобы успокоить стихию. Пепел же, по легенде, смешали с порохом, забили в пушку и выстрелили на запад - туда, откуда явился незваный гость.
Девятнадцатого мая боярская верхушка на Красной площади провозгласила новым царем Василия Шуйского.
Тот не мешкал и разослал грамоты, официально именуя убитого самозванцем и расстригой. От имени царицы Марфы Нагой тоже разослали грамоту – она отреклась от Отрепьева, объявила его обманщиком!
Марфа, что публично признала в нем своего сына...
Марину Мнишек заточили. Но история её на этом не закончилась! Скоро она "признает" своим мужем нового самозванца Лжедмитрия II, прозванного Тушинским вором. Родит от него сына. А когда и тот погибнет, её с трехлетним сыном сошлют в Коломну, где жизнь мальчика трагически оборвется...
Но это уже другая история, печальная и страшная.
Так кем же был на самом деле этот человек – Лжедмитрий I?
Большинство историков считают, что это действительно был Григорий Отрепьев, беглый монах из Чудова монастыря. Слишком много свидетельств, слишком много людей опознали в "царевиче Дмитрии" именно Гришку Отрепьева.
Но были и другие версии!
Одни говорили, что это был незаконный сын Ивана Грозного от какой-то боярыни, подброшенный в семью Отрепьевых.
Другие шептали, что это вообще поляк, специально обученный иезуитами на роль самозванца.
Третьи даже всерьез полагали, что это был настоящий царевич Дмитрий, тайно вывезенный из Углича!
Сам он умер, веря, что он – законный государь. Или прикидывался до последней минуты? Кто теперь разберет…
Одно можно сказать точно – это был человек незаурядный. Беглый монах сумел обмануть польского короля, магнатов Речи Посполитой, русских бояр, народ всей России и даже родную мать убитого царевича.
Беглый монах захватил престол величайшей державы. Беглый монах правил Россией целый год!
И если бы не его любовь к польской панне, если бы не свадьба с католичкой, если бы не буйство поляков на московских улицах – кто знает, может, он и удержался бы на троне…
А Василий Шуйский, убийца и заговорщик, продержался на престоле всего четыре года. Его свергли, насильно постригли в монахи и выдали полякам. Умер он в польском плену, в Гостынинском замке, в 1612 году.
Справедливость? Или просто такое было время – Смутное…
В Историческом музее в Москве хранится портрет Лжедмитрия I – невысокий человек с бородавками на лице, с умными внимательными глазами. Смотришь на этот портрет и думаешь: неужели ты и вправду был всего лишь беглым монахом Гришкой Отрепьевым? Или все-таки кем-то другим?..
Загадка осталась неразгаданной.