Когда мы открываем Книгу Бытия, чтобы прочесть историю праотца Авраама, нас встречает немногословный, почти протокольный стиль. «Фарра взял Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского...» (Быт. 11:31). А далее, уже в 12-й главе, звучит судьбоносный призыв Бога, и Аврам, 75-летний старец, отправляется в неизвестность.
Возникает закономерный вопрос: кто был этот 75-летний муж, которому Всевышний доверил стать отцом народов? Библия почти ничего не говорит о первых трёх четвертях его жизни. Мы знаем его возраст в ключевые моменты: 86 лет при рождении Измаила (Быт. 16:16), 99 лет при заключении Завета (Быт. 17:1), 100 лет при рождении Исаака (Быт. 21:5). Но что наполняло его годы до призвания?
Священное Писание даёт нам лишь намёки: он вышел из среды идолопоклонников (Ис. Нав. 24:2), его вера вменена ему в праведность (Быт. 15:6). Но как сын мастера-идолопоклонника Фарры пришёл к радикальной вере в Единого невидимого Бога? Как он обрёл мужество оставить всё и последовать за Ним?
Здесь на помощь приходит сокровищница иудейского предания — мидраши, комментарии мудрецов (Раши, Рамбан), древние тексты вроде «Сефер ха-Яшар» («Книга Праведного»). Они не являются каноническим Писанием, но почитаются как глубокое и древнее осмысление библейского текста, раскрывающее его внутреннюю логику и психологию героев. Церковные отцы, такие как святитель Ефрем Сирин, также иногда обращались к этим сюжетам.
Эти предания рисуют образ Авраама не как пассивного получателя откровения, а как активного искателя Истины, прошедшего тернистый путь познания, исповедничества и духовной подготовки. Этот путь — не просто интересные истории, а глубочайшее назидание о том, как рождается и крепнет вера в человеческом сердце. Давайте же пройдем по этим «неизвестным годам» вместе с отцом всех верующих.
Детство в тени Нимрода. Рождение и первое испытание.
Если библейское повествование начинается с Авраама-мужа, то иудейское предание раскрывает тайну его рождения, наполненную знамениями и смертельной опасностью. Эта история сразу ставит юного праотца в центр космического противостояния между зарождающейся верой в Единого и всем языческим миропорядком.
Согласно преданию (изложенному, в частности, в «Сефер ха-Яшар» и мидрашах), отец Аврама, Фарра (Терах), был не просто жителем Ура, а знатным изготовителем или даже жрецом идолов. Когда его жена Аматлея забеременела, вавилонские звездочёты и мудрецы пришли к грозному царю Нимроду, объявив, что видели на небе новую звезду невиданной яркости, предвещающую рождение мальчика, который станет властителем мира и ниспровергнет всех идолов. Нимрод, чья гордыня простиралась до желания быть богом (с этим связывают и строительство Вавилонской башни), пришёл в ужас. Он повелел Фарре принести будущего младенца во дворец, намереваясь убить его.
Здесь предание расходится в деталях. По одной версии, Фарра спрятал новорождённого Аврама с кормилицей в подземной пещере. По другой, более драматичной, Аврам родился в этой пещере, куда его мать бежала, скрываясь от слуг царя. В темноте пещеры, лишённый человеческого общения, младенец не погиб, но был чудесным образом питаем и храним. Этот мотив «богохранимого в пещере» перекликается с будущими историями (как спасение Моисея или пророка Илии) и символизирует тайное, сокровенное начало истинной веры в сердце человека, ещё не явленное миру.
В пещере, согласно «Сефер ха-Яшар», Аврам провёл десять лет. И здесь происходит первое, ещё детское, но гениальное богопознание. Выйдя на свет, отрок увидел мир. Он наблюдал смену дня и ночи, движение солнца и луны, великолепие звёзд. И его ум, не отравленный идолопоклонством, стал искать Первопричину. «Кто властелин всего этого?» — спрашивал он себя. Сначала он подумал, что солнце — это Бог, и целый день молился ему. Но вечером солнце зашло, и взошла луна. Аврам подумал: «Вот, этот светило, должно быть, Бог, ведь он правит ночью!» И он молился луне. Но утром луна побледнела, и взошло солнце. Тогда отрок воскликнул: «Нет у них собственной силы! Есть Владыка над ними, Ему я буду поклоняться и служить!»
Этот рассказ — не просто красивая притча. В нём заключена суть естественного богопознания (теологии), о которой позже писали и апостол Павел (Рим. 1:20). Аврам пришёл к идее Единого Бога-Творца не через чудеса, а через наблюдение и разум, через отрицание ограниченности тварных сил. Его вера с самого начала была осознанной и интеллектуально честной.
Годы учения в школе Сима и Евера.
Покинув пещеру в десять лет, Аврам стоял на распутье. Его ум горел вопросом о Едином Владыке вселенной, но детской интуиции и наблюдений за природой было недостаточно. Куда может пойти юный искатель Истины в мире, погружённом в идолопоклонство? Предание даёт ясный ответ: он отправился к единственным известным хранителям первоначального знания — к Симу, сыну Ноя, и его правнуку Еверу.
Их «бейт-мидраш» (дом учения), который, согласно традиции, находился в земле, позже названной Харраном, был духовным светочем той эпохи. Здесь, вдали от шума Вавилонии, сохранялось:
· Устное предание о творении, грехопадении, допотопных патриархах и Завете с Ноем.
· Чистое учение о Едином Боге-Творце, ещё не искажённое языческими мифами.
· Язык истины — древний язык (иврит), на котором говорили до смешения языков у Вавилонской башни.
Аврам провёл в этой школе, по разным версиям предания, около тридцати лет. Это не были годы пассивного заучивания. Это было время интеллектуального и духовного становления, когда его детское прозрение обрело плоть и кровь традиции, этики и глубокого богословия. Он изучал:
1. Природу Бога: Атрибуты Милосердия (Хесед) и Суда (Дин), Провидение (Ашгаха).
2. Миссию человека в мире как соработника Божия.
3. Этические принципы, которые позже лягут в основу его знаменитого гостеприимства и заступничества.
Важно, что вместе с ним, согласно преданию, училась и его невеста (а затем жена) Сара. Она была не просто спутницей, а равной ученицей, чья пророческая проницательность (мидраш подчёркивает, что её дар пророчества был даже сильнее) формировалась здесь же.
Значение этого этапа:
· Вера становится осознанной. Аврам превращается из интуитивного мыслителя в учителя и богослова.
· Вера получает преемственность. Он становится живым звеном, соединяющим эпоху Ноя с будущим Израилем. Его учение — не новшество, а возвращение к истокам.
· Подготовка к миссии. Выходя из школы, он был готов не просто верить, но исповедовать, спорить и обращать. Он шёл в мир не как бунтарь-одиночка, а как посланник древней Истины.
Завершив учёбу, Аврам, теперь зрелый муж (примерно 40 лет и более), возвращается в Ур — но возвращается уже совершенно другим человеком. Он несёт в себе огонь веры, подкреплённый знанием, и готовность к борьбе. Это возвращение подобно обнажённому мечу, входящему в оплот идолопоклонства.
Возвращение и исповедничество. Суд над идолами и огненная печь.
Обогащённый тридцатилетним учением в школе Сима и Евера, Аврам возвращался в Ур не как послушный сын в мастерскую отца, а как посланник иного Царства. Его вера, прошедшая путь от детской интуиции через глубокое интеллектуальное постижение, теперь искала практического воплощения. Ур, с его шумными храмами и базарами, заполненными идолами работы его отца Фарры, стал полигоном для первой великой битвы духа.
1. Диалог в мастерской: «Да услышат уши твои то, что говорят уста твои!»
Предание (знаменитый мидраш, основанный на стихе Ис. Нав. 24:2) рисует яркую сцену. Фарра, оставив сына присматривать за лавкой глиняных богов, ушёл по делам. К Авраму пришёл покупатель, желая приобрести идола для домашнего культа. Вместо того чтобы торговаться, Аврам спросил его: «Сколько тебе лет?» Услышав в ответ «Пятьдесят», он с искренним изумлением воскликнул: «Горе тебе человеку пятидесяти лет, собирающемуся поклоняться творению одного дня!» Смущённый покупатель ушёл ни с чем. Позже в лавку зашла женщина с приношением. Аврам взял палку, разбил всех идолов, кроме самого большого, а палку вложил в его руку.
Вернувшийся Фарра пришёл в ужас. «Кто это сделал?!» — закричал он. С невозмутимым видом Аврам ответил: «Что мне скрывать от отца? Пришла женщина с миской муки, и между богами возник спор: кто первым получит приношение? Тогда этот старший из них взял палку и перебил всех остальных». Взбешённый Фарра воскликнул: «Что ты мне рассказываешь? Разве они могут что-либо думать или делать?!» И в этот момент прозвучал смертельный приговор всей религии Ура, произнесённый её же жрецом: «Да услышат уши твои то, что говорят уста твои!» — спокойно ответил Аврам.
В этом диалоге — гениальная апологетика. Аврам не просто разрушает идолов физически. Он заставляет отца собственными устами признать их бессилие, разоблачая абсурд веры в бездушные предметы. Это была первая, семейная проповедь, положившая начало публичному конфликту.
2. Публичный диспут и приговор Нимрода
Слухи о дерзком богослове быстро дошли до царя Нимрода, того самого, кто когда-то хотел убить младенца-Аврама. Нимрод, чья гордыня была безгранична (ему приписывают и строительство Вавилонской башни «до небес»), увидел в Авраме прямую угрозу своей сакральной власти. Он потребовал к себе проповедника Единого Бога.
Предание («Сефер ха-Яшар») подробно описывает их диспут. Нимрод заявил: «Разве не я — властелин мира? Солнце, огонь, стихии — мои слуги». Аврам смело ответил: «Власть твоя — лишь над людьми, но не над природой. Попробуй повелеть солнцу взойти на западе! Ты — смертен, как и все. Я же служу Богу неба и земли, Который невидим, но чья сила явлена в каждом творении». Это был спор не просто о религии, а о природе власти: тиранической, требующей поклонения себе, и Божественной, дающей свободу.
Униженный и разгневанный Нимрод вынес смертный приговор. По одной из версий, Аврама бросили в раскалённую печь (или медного идола-быка), по другой — в гигантский костёр, сложенный по приказу царя. Это был кульминационный момент испытания — веры не только разума, но и самой жизни.
3. Огненное чудо и значение исхода
И произошло чудо, описанное в предании с поразительными подробностями: пламя не коснулось Аврама. По одной версии, Бог превратил огонь в цветущий сад; по другой, Ангел сошёл в печь, чтобы охладить её; третьи говорят, что Аврам вышел невредимым, в то время как пламя опалило идолопоклонников, стоявших вокруг. Его брат Аран (Харан), который колебался, чью сторону принять, погиб в этом огне, решившись последовать за Аврамом лишь в последний миг, но без настоящей внутренней решимости (ср. Быт. 11:28).
Чудесное спасение стало публичным и неоспоримым знамением. Оно показало всему Уру, что Бог Аврама — жив и могущественнее всех идолов и царей. Однако это чудо не привело к массовому обращению. Оно стало последней чертой, точкой невозврата. Фарра, теперь уже осознавший силу Бога своего сына, но, возможно, всё ещё привязанный к своему миру, принимает решение уйти. Семья покидает Ур и отправляется в Харран (Быт. 11:31).
Важно понимать этот исход не как бегство, а как стратегическое отступление и новое начало. Они уходили не просто из города, а из-под власти Нимрода, из среды, враждебной самой идее Единого Бога. Харран же был не чужбиной — это была земля, связанная со школой Сима и Евера, духовная родина Аврама. Здесь, в относительной безопасности, семья могла окрепнуть и приготовиться к следующему, уже окончательному этапу пути — зову в Землю Обетованную.
Годы, проведённые в Харране после исхода из Ура, не были для Аврама и его семьи временем пассивного ожидания. Согласно преданию, это был период внутреннего укрепления и созидания «малой церкви» — дома, живущего по законам Единого Бога в окружении ещё языческого мира. Здесь окончательно оформилась община верных: сам Аврам, его жена Сара, его племянник Лот (сын погибшего Арана) и «души, которые они приобрели в Харране» (Быт. 12:5) — вероятно, слуги и ученики, обращённые их свидетельством. Харран стал духовной купелью, где отмывались от праха Ура и готовились к великому пути.
И вот, когда Авраму было семьдесят пять лет, прозвучал тот самый голос, изменивший историю мира: «Уйди из земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1). Это призвание (на иврите «Лех Леха» — «Иди себе») было радикальным. Бог требовал оставить не просто географическую точку, а всю систему опор: родину, родственные кланы, отчий дом — всё, что давало человеку идентичность и безопасность в древнем мире.
Но для Аврама это не был прыжок в абсолютную неизвестность. В свете предания призвание обретает глубочайшую внутреннюю логику. Аврам уже прошёл путь:
- Отрицания (идолов Ура).
- Учения (у Сима и Евера).
- Исповедничества (перед Нимродом).
- Созидания (дома в Харране).
Теперь наступал этап полного отдания себя в руки Божии. Бог вёл его не к пустоте, а к месту предназначения, где эта личная вера должна была укорениться и стать благословением для всех народов. Аврам повиновался не слепо, а как зрелый ученик, узнающий голос Учителя.
Следующая история, Как внук Авраама Исав отомстил за деда, поразив Нимрода