В начале 60-х её лицо знала вся страна. Огромные, светящиеся глаза Инны Гулая в фильме «Когда деревья были большими» заставляли зрителей плакать от очищения. Она не играла - она жила на экране, излучая какую-то неземную, почти болезненную искренность. Юрий Никулин, её партнер по фильму, признавался, что рядом с ней невозможно было сфальшивить.
Но судьба приготовила ей сценарий, в котором свет софитов быстро сменился глухой темнотой одиночества. Инна Гулая стала жертвой времени, которое сначала вознесло её на олимп, а затем равнодушно отвернулось, когда её душа начала требовать невозможного.
Роковой союз с гением
Главной любовью и главной болью Инны стал Геннадий Шпаликов - блистательный сценарист, автор фильма «Я шагаю по Москве». Они были самой красивой и талантливой парой советской богемы. Но «золотой мальчик» Шпаликов не вписался в наступившую эпоху застоя. Его сценарии перестали принимать, он начал искать спасение в алкоголе и депрессии.
Инна до последнего пыталась вытащить мужа из пропасти, но в 1974 году Шпаликов покончил с собой, оставив записку: «Вовсе это не малодушие - не могу я с вами больше жить». Для Инны это стало смертельным ударом. Она винила себя в том, что не удержала, не спасла. С этого момента в её жизни поселилась тень, которая с каждым годом становилась всё длиннее.
16 лет тишины
После смерти мужа карьера Инны практически оборвалась. Режиссеры боялись её «сложного» характера и глубокой печали, которая теперь сквозила в каждом её жесте. Она жила в крошечной квартире с дочерью Дашей и пожилой матерью, перебиваясь случайными ролями и мизерной пенсией.
Она часто говорила о Гене, словно он был в соседней комнате. Друзья вспоминали, что Инна медленно уходила в мир теней, всё меньше интересуясь реальностью. «Я не живу, я жду», - признавалась она редким гостям. Ожидание затянулось на 16 лет.
Последнее чаепитие
26 мая 1990 года Инну Гулаю нашли в её квартире без сознания. На столе стояла чашка недопитого чая. Врачи диагностировали передозировку снотворного. Ей было всего 49 лет - ровно столько же, сколько было Александру Кайдановскому, о котором мы писали вчера.
Было ли это осознанное решение или трагическая случайность - медики так и не дали однозначного ответа. Но те, кто знал Инну, понимали: она просто устала быть одна в мире, где деревья больше не были большими. Она ушла вслед за своим Геннадием, выбрав тишину каземата вместо шума пустого мира.
Инна Гулая была слишком хрупкой для железного века. Её судьба - это памятник всем «потерянным звездам», которые не смогли найти дорогу назад из своих вымышленных миров. Она осталась в истории как символ чистоты, которую невозможно сломать, но очень легко разбить.