Есть особая порода «философов», чья глубина измеряется не годами размышлений, а количеством чёрной подводки для глаз. Их излюбленная тема — романтика хаоса, нигилизма и тотальной свободы от «скучной» морали. Их манифесты, написанные в тепле и безопасности собственных комнат, полны пафоса о «звериной сущности» человека, которую пора, наконец, выпустить на волю.
Звучит смело. Пока не присмотреться. Тогда за эпатажным фасадом проступают детские каракули на стене взрослого мира. Давайте разберём эту «философию» по косточкам.
1. «Хаос — это свобода». Самое удобное заблуждение.
Проповедник хаоса заявляет, что хочет разрушить оковы порядка и закона, чтобы обрести настоящую свободу. Но он умалчивает о простом последствии: в мире без правил его собственная «свобода» будет длиться ровно до тех пор, пока кто-то более сильный и беспринципный не решит, что его свобода ему не нравится.
Настоящий хаос не освобождает; он лишь меняет диктатуру закона на диктатуру сиюминутной прихоти самого жестокого.
Свобода возможна только там, где есть предсказуемость. Где ты уверен, что врач не отравит тебя ради эксперимента, а сосед не заберёт твое имущество просто потому, что может. Разрушая рамки, адепт хаоса рубит не свои цепи, а пол под собственными ногами.
2. «Мораль — это цепь, мешающая быть собой». Лень, выданная за откровение.
Согласно этой идее, наше «истинное я» — это необузданный зверь, жаждущий крови, власти и насилия. А мораль, совесть, сострадание — это лишь навязанные обществом программы, которые этот зверь сковывают.
Это чудовищное упрощение человеческой природы. Да, в нас есть инстинкты. Но в нас также есть инстинкты заботиться о слабых, сотрудничать, творить и жертвовать собой ради других.
Называя мораль цепью, невежда не замечает, что она — несущий каркас цивилизации, позволивший ему не быть съеденным в детстве.
Быть «собой», сводя всю свою сложность к примитивной жестокости, — это не глубина. Это лень. Гораздо труднее и «искреннее» — обуздывать своих демонов, чтобы строить, а не разрушать.
3. «Безумие — это искренность». Оправдание для слабых.
В этой системе координат сумасшедший, кричащий на улице, более «искренен», чем врач, спасающий жизнь. Потому что врач следует «скучным» правилам, а безумец — своим «истинным» порывам.
Принять свою жестокость за искренность — всё равно что принять падение в яму за свободный полёт.
Истинная сила духа проявляется не в том, чтобы плыть по течению своих самых низменных импульсов, а в том, чтобы плыть против них. Созидание, ответственность, доброта в жестоком мире — вот высшая форма искренности и мужества.
4. «Все продажны, а значит, я ни за что не отвечаю». Интеллектуальное банкротство.
Удобная позиция: объявить всех вокруг — полицию, правительство, соседей — коррумпированными лицемерами. После этого можно с чистой совестью отказаться от любых обязательств перед этим «прогнившим» обществом.
Обвинить весь мир в неправоте куда легче, чем исправить хотя бы малую его часть в себе.
Эта всеобъемлющая критика — не признак острого ума, а симптом его лени. Она не требует ничего предлагать, строить, исправлять. Только разрушать. Это философия потребителя, возомнившего себя богом.
5. «Сила — в отсутствии принципов». Удобная слабость.
Беспринципность выдают за высшую форму свободы и силы. Мол, я не скован никакими «глупыми» правилами и могу делать что хочу. Но что такое человек без принципов? Это пустой сосуд, которым легко управлять. Его «свобода» — это иллюзия; его будет носить по воле любых обстоятельств и более волевых людей.
Беспринципность выдают за силу, но это лишь признак того, что в душе нет ничего, что стоило бы защищать.
Сила — это не отсутствие ограничений. Сила — это способность держаться своих принципов, когда мир вокруг тебя пытается их сломать.
6. Главное лицемерие: «Игра в бунтаря под крышей порядка».
Это — ахиллесова пята всей этой «философии». Её адепты с наслаждением рисуют апокалипсис, сидя в уютной квартире с работающим отоплением, электричеством и полным холодильником. Они призывают сжечь больницы, будучи уверенными, что скорая помощь к ним приедет. Они отрицают полицию, зная, что в случае реальной угрозы они наберут 102.
Играть в бунтаря, живя в порядке, — всё равно что пилить сук, на котором сидишь, будучи уверенным, что он сделан из железа.
Их мировоззрение — паразитическое. Оно возможно только благодаря тому самому стабильному, безопасному и предсказуемому обществу, которое они с таким пафосом отрицают.
Заключение
Философия, которая не работает на улице, в больнице или в окопе, — не философия. Это интеллектуальная игрушка для избалованных умов. Настоящая жизнь, с её настоящей болью, жертвами и ответственностью, в мгновение ока развеивает этот розовый туман романтизированного безумия.
Когда за твоим окном настоящий хаос, а не его книжная версия, ты перестаёшь рассуждать о «прелести анархии». Ты начинаешь ценить тишину, закон и крепкую дверь. И понимаешь, что настоящая, взрослая мудрость заключается не в том, чтобы разрушать стены, дающие тебе приют, а в том, чтобы иметь мужество их защищать и совершенствовать.