Она стала поворачиваться чтобы уйти. Я замер в ожидании, когда лунный свет осветит её лицо. Настала тишина, у меня замерло сердце, только тикала стрелка часов, очень медленно отсчитывая секунды. Раз...два...три...
Наконец, она повернулась достаточно чтобы на её лицо попал свет. Я громко и нецензурно выругался. Это была тётя Зина. Кто вообще даёт людям такие имена, как кличка для козы. Тётя Зина своего рода местная «городская сумасшедшая», безобидная, но как секунду назад с большими причудами.
Я по позорил себя за трусость. Походил взад вперёд по комнате злясь и не нашёл ничего лучше, чем лечь спать.
Я задремал, и увидел себя снова у окна, пришла она, было уже не так страшно. Она прокричала мне: «Она забрала только его! Будь спокоен, ей больше никто не нужен!», её лицо вдруг ярко озарилось, как фонарём и оно было как в фильмах ужаса. Я вздрогнул всем телом и проснулся. Снова выругался, но уже тихо и адресно упоминая тётю Зину по имени.
Зачем она притащилась ко мне ночью? Пришла успокоить меня, чтобы я не боялся. Смешно, до её прихода я и не боялся. Что она там сказала? «Она тебя не тронет», что-то в этом духе. Почему «она»? Может тётя Зина, что-то видела? Она могла, вечно и днем и ночью ходит по улицам, за заборы к людям заглядывает.
До утра так и не уснул, всё думал, что она могла видеть или может боялся уснуть. Встав, нашёл номер телефона следователя Поповой. Главное мне она свою визитку не оставила, а Тамаре Петровне да, на случай если она что-то вспомнит. Звали нашу Попову Ульяна Алексеевна.
Я сообщил, что возможно есть ценный свидетель по делу, она обещала приехать. Я позвонил ей не из-за душевной раны, полученной ночью и не для того, чтобы не идти к тёте Зине одному, а потому что хотел скрыть своё любопытство, с какой стати мне интересоваться кто убил Стасика.
Следователь Попова, не торопилась ко мне приехать, как истинная леди, томила ожиданием. Явилась под вечер, практически со словами: «Ну?». Я повёл её к тёте Зине.
Дом тёти Зины одноэтажная халупа, что-то среднее между сараем и деревенским домом. Он причудливо ютился на улице соседствуя с двухэтажным особняком в мраморных колоннах и модульным домом с уличным бассейном.
– Не знала, что в вашем элитном посёлке существуют такие дома, – иронично заметила Ульяна Алексеевна.
– Это наследство от прошлых хозяев. До 90-х, здесь около основной дороги была одна улица местных жителей и дачные участки в лесу ближе к озеру. Потом новоиспечённые предприниматели имеющие деньги, стали строить дома и понемногу заселять это место. Расположение хорошее. Не далеко от города, но тихое, в лесу. – Я посмотрел на Попову, было не понятно, о чём она думает, поэтому я решил пояснить. – Нет, не те предприниматели, которые закапывали своих конкурентов в лесу или захватывали металлургические заводы. Не такое «элитное» место. Просто люди, удачно открывшие в себе коммерческую жилку.
Потом кто-то позвал сюда своих друзей, партнёров, в итоге место стало популярным, земля здесь подорожала, подтянулись более богатые люди желающие иметь дом немного уединённо от города.
– А Вы из этих, которые потом подтянулись?
– Из ваших уст даже не понятно, звучит это как комплимент или оскорбление. Нет, я скорее из старых доставшихся по наследству. У моего деда здесь была дача. Я на участке доставшимся по наследству построил свой дом.
Мы подошли к калитке дома тёти Зины, если так можно назвать неизвестно на чем держащиеся куски штакетника. Естественно, домофона у калитки не было, но и звонка тоже.
– Хозяева! Есть кто дома?! – Крикнул я.
Ответа не последовала. Я открыл калитку и стал заходить во двор.
– Вообще-то, это называется проникновение на частную территорию.
– Думаю, тётя Зина не будет против, – сказал я, у уверенно пошел к дому. Ульяна Алексеевна не заставила себя долго ждать и пошла за мной.
У дверей прислонённый к стене стоял большой плазменный телевизор, обмотанный непонятной ветошью.
– Оригинально живет ваша тётя Зина, – сказала Попова.
– Скорее предприимчиво. Она ходит на местную мусору и собирает там выброшенные, но еще приличные вещи. Потом продаёт их на «Авито». Бывает, сами соседи приносят ей вещи, которые ещё долго могли бы служить, просто надоели и их хотят заменить. Тем и живет. С телевизором скорее всего та же история, кто-то принёс и оставил у двери.
Я постучал в дверь. Никто не отозвался. Я постучал посильнее и крикнул: «Тётя Зина, это я Дмитрий!». Спустя пару минут внутри дома послышались шорохи и дверь открылась. Она выглядела всё так же, как перед моим окном. Волосы растрёпаны, одета в чём-то непонятном белом.
– Добрый вечер, – начал я, – вы приходили ко мне вчера вечером. Что вы имели ввиду?
– Только то, что сказала, – она посмотрела на меня, как на умственно недоразвитого человека. – Я сказала, что Вы можете не тревожиться, она приходила только за Стасиком.
– Вы видели того, кто убил Лебедева Станислава Андреевича? – также как и тётя Зина, не поздоровавшись, спросила Попова.
Тётя Зина недоумевающе посмотрела на неё.
– Стасика. Вы видели, как убили Стасика? Вы сказала она, – пояснил я.
Она закатила глаза, как будто соединилась мыслями с космосом.
– Хлопок. Я кинулась туда, как будто могла бы спаси. Она стояла над ним наклонясь. Шёл снег. Она обернулась посмотрела на меня, и пошла в лес к озеру.
– Вы сможете её описать?
– Как она выглядела? - снова пришёл на помощь я.
– Вся чёрная, и только лицо белое.
Ульяна Алексеевна поняла, что ничего внятного она о внешности убийцы не получит, а про фотопортрет можно даже и не заикаться.
– Где Вы были, когда услышали хлопок?
– Я была на промысле, ежедневный моцион.
Я понял, что следователь Попова хочет прикинуть сколько времени заняло у тёти Зины с момента выстрела дойти до места.
– Она была на мусорке. Это в конце улице с той стороны. Оттуда до меня минут семь, пять если быстрым шагом.
Тётя Зина опять закатила глаза соединяясь с космосом.
– Это была она, его мать. Она пришла забрать его душу. Она не смогла без него, поэтому забрала к себе. Мы все можем не боятся, мы ей не нужны.
Попова многозначительно посмотрела на меня. Я пропустил её взгляд мимо, а также последние слова тёти Зины. И постарался оставить разговор в серьёзном и значимом для дела русле.
– А может вы ещё что-то заметили, какие-то нюансы, может особенности?
– Нет больше я ничего не видела.
– А почему Вы вчера не сказали о том, что в тот вечер видели женщину? – спросила, уже очень скептически настроенная к показаниям свидетеля, следователь Попова.
– А меня об этом никто не спрашивал, – сказала как само собой разумеющееся Тётя Зина.
Она опустила голову и посмотрела на свои разутые ноги в одних носках. Потёрла их друг об друга, пытаясь согреть. Боковым зрением она увидела стоявший у дверей телевизор.
– Опа, солидно, – сказала она и уже больше не обращая на нас никакого внимания, стала заносить его в дом.
– Вам помочь? – предложил я.
– Не надо, сама управлюсь.
Она проворно, заволокла телевизор во внутрь и закрыла дверь. Разговор был окончен.
Мы вышли из калитки. Ульяна Алексеевна направилась к дороге, где оставила свою машину.
– Постойте, постойте. – сказал я, немного придержав её за руку.
– Что-то ещё?
– Я хотел угостить Вас кофе.
– Это ещё зачем?
– Надеялся, что вы поделитесь со мной новостями относительно убийства Стаса. – Не стал лукавить я и придумывать глупые поводы.
– Вообще, это тайна следствия, если Вы понимаете значение данного термина.
– Ну, я вам помог, нашёл ценного свидетеля. Может могу рассчитывать, на маленькое исключение в ваших правилах?
– С чего бы это? - подняло бровь в лёгком удивлении Попова. – Да и свидетель ваш мягко говоря не надёжный. Что из сказанного ею, может помочь следствию?
– Она видела женщину. Убийца женщина, разве этого мало для следствия?
– Мало ли что ей могло привидеться. Я вообще сомневаюсь, что она была на месте преступления, а всё это ей просто приснилось. Человек впечатлительный, сама придумывает, сама верит.
– Да, у тёти Зины есть какие-то психосоматические расстройства, но она же не идиотка. Почему вы не верите её словам?
Попова пожала плечами и развернулась чтобы уйти.
– Конечно, для Вас было бы весомо, только если бы я нашёл и принес орудие убийства.
– А его искать не нужно. Оно лежало рядом с трупом Лебедева, – кинула она через плечо и остановилась, ожидая моей реакции.
– И что? Отпечатки пальцев, может преступник оставил на пистолете своё ДНК?
Она обернулась и стала всматриваться глазами прямо куда-то мне в мозг.
– Совершенно ничего. Пистолет лежал в снегу, не отпечатков, не потожировых следов, только грязь с дороги. – Она сделала паузу, потом добавила. – Интересно, что этот пистолет фигурирует в деле о нападении на инкассаторскую машину. Где двое неизвестных в лыжных масках обстреляли автомобиль, но так и ушли, не получив желаемого.
Мне было обидно, что несмотря на то, что я к ней со всей душой, она продолжает меня подозревать. Видимо на инкассаторскую машину нападал тоже я. Решил вести себя по-взрослому и не дуться, поэтому предложил версию:
– Скорее всего, неудавшиеся грабители продали пистолет на известном интернет-ресурсе.
– Вполне вероятно, – подтвердила она.
– Нужно проверить его окружение, кто посещал такие сайты, чем интересовался.
Она посмотрела на меня, как на идиота. И была права. Если бы это было так просто и так быстро, сажали бы пачками всяких интернет-мошенников и подобную им виртуальную нечисть.
– Давайте начнем с вас, – сказала Попова. – Вы предоставите свою технику для проверки? Телефон, ноутбук?
– Я?! Могу, мне скрывать нечего.
– Всё уже видимо подтёрли? Не подлежит восстановлению. – Она устало вздохнула. – Хотя на месте преступления никаких следов не было, всё засыпал снег, но экспертиза установила, что стреляли с близкого расстояния, почти в упор. И судя по входному отверстию и росту убитого, стрелявший был примерно метр восемьдесят, метр восемьдесят пять. Что скажете?
– Снова намекаете на меня? – Я сделал паузу, больше для значимости своей фразы, чем ожидая ответа. – Скажу, что женщина могла стоять, скажем на ящике. Тем самым искусственно добавив себе рост.
Мы помолчали. Попову моя изобретательность не впечатлила. Я подумал и добавил:
– Говорите стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Значит Стас знал нападавшего, был с ним знаком?
Она угукнула. Я подумал, опять намекает, что это вполне мог быть я. Не выйди, я на улицу той ночью, не сиди прямо под камерой, уже бы наверное меня с удовольствием упекла. Она видимо поняла ход моих мыслей, поэтому сказала с сарказмом:
– Ну или ему очень любопытно было посмотреть на женщину, стоящую на ящике.
Теперь уже я устало и печально вздохнул и окончательно обиделся.
– Не смею больше вас задерживать, следователь Попова Ульяна Алексеевна. Успехов вам в расследование.
– До свидания, Дмитрий Сергеевич.
Она повернулась и отправилась к своей машине. Меня кольнуло, это её «до свидания», было в нём что-то не доброе. Я тоже отправился к своему дому.
Меня осенила потрясающая мысль. Сейчас самое время скандинавской ходьбы. Я перешёл на другую сторону дороги и по лесу направился к концу улице. Тамара Петровна не заставила себя долго ждать. Железная женщина, постоянна и точна как швейцарские часы.
– Димочка, здравствуйте! - Крикнула она из далека, как только увидела меня. – Как в старые добрые времена, когда вы гуляли здесь с Найдой. – Она подошла ко мне и заохала. – Что делается и Найды вашей нет, и бедного Стасика убили.
Я был рад, что она подняла эту тему, не пришлось самому интересоваться.
– Добрый вечер Тамара Петровна, и не говорите. Я тоже после таких событий не могу сидеть дома, всё думаю, кто мог сотворить такое? Вот вышел подышать, так сказать, освежиться. – Я сделал небольшую паузу и жестом предложил продолжить прогулку. Мы пошли по лесу вдоль дороги. – А что в посёлке говорят? Может кто что слышал или видел?
– Нет, никто ничего не видел. Но говорят, что это вторая жена Андрея Михайловича сделала, мачеха, стало быть.
– Почему она? Они не ладили?
– А как вы сами думаете? Зачем здоровому детине, жить в доме отца, когда своё жилье имеется? Мачеху бесить. Соседи говорят частенько, хамил ей, обзывал. Одно время даже вздумал сумасшедшей её сделать. Подстраивал всякое, а потом говорил, что это всё она сделала просто не помнит. Даже видео монтировал для подтверждения своих слов. К счастью для мачехи, был пойман Андреем Михайловичем. А то может и правда довёл бы её до психушки. – Она посмотрела, что я слушаю её очень внимательно с любопытством и добавила. – Её с прошлой субботы в городе нет. Она со вторым, ну со своим сыном на олимпиаду в Москву уехала. То ли по математике, то ли с компьютерами что-то связано, я не поняла. Он у них в отличии от первого – из одарённых.
– Может наняла кого-то, как раз пока самой в городе нет?
– У неё бы на такое мозгов не хватило. Где бы она нашла такого человека? Он ж у ворот не стоит, услуги свои не предлагает. Я уверена, это не она. Отравить может со злости, в порыве, ещё куда не шло, но продумать, спланировать это нет. Вы с ней близко не знакомы. Она вот человек такой, – Тамара Петровна, немного подумала, – как птичка, мозгов, наверное, столько же. Повернулась, поскакала и уже забыла, что её кто-то обидел, и жизнь её уже лёгкая и весёлая. Может Андрей Михайлович потому и женился на ней, что с другим характером с его сыном никто жить не сможет. А одному тоскливо видать сильно было. Шутка ли ещё молодой вдовец с бунтующим подростком на руках. Может думал, что они поладят, Стасик смягчится, а может просто о себе подумал. Дети вырастут улетят в свою жизнь.
– А ... – хотел спросить я, но не успел, вставить фразу в монолог Тамары Петровны.
– А вот младший мог. Одарённые дети, часто бывают лишены эмпатии. Как вы там сказали, мог и нанять кого-то, в этих интернетах чего только нету. Компьютерная олимпиада или математическая? Да собственно какая разница, они сейчас и без олимпиад в этом интернете всё знают, всё умеют. – Сама себе задала вопрос, и сама себе ответила Тамара Петровна.
– На такое деньги нужны и не малые. Он где их бы взял? – спросил я. Мне не хотелось верить, что дети так жестоки и на такое способны.
Она задумалась, но ничего не ответила только пожала плечами.
– А что следователь? К Вам больше не приходила? – сменил я направление разговора.
Тамара Петровна, посмотрела на меня и как-то странно, загадочно улыбнулась.
– Сегодня приходила. Принесла мне вкусные пирожные, пол дня с ней сидели чай пили. Все про Вас спрашивала, как вы живёте, с кем вы и всё такое.
Это как раз тот редкий случай, когда совсем не льстит, что женщина тобой интересуется. Значит пока я её ждал, она была у Тамары Петровны, про меня же вынюхивала.
С этими разговорами мы дошли по лесу до середины улицы, почти до моего дома.
Стало смеркаться. Вдруг Тамара Петровна схватила меня за руку и остановилась.
– Кто это?
У дороги со стороны леса стоял человек. Он ссутулился, как под тяжестью какой-то невидимой ноши и печально смотрел в сторону моего забора.
– Андрей Михайлович, что ли? – сказала Тамара Петровна, разглядев человека, хотя всем говорила, что плохо видит.
Я присмотрелся внимательнее. И точно, он.
Я кивнул.
– Не будем подходить и мешать, – понизив голос, шепнула она, – человеку нужно побыть наедине со своим горем.
Может она и правда решила не мешать человеку, может просто не хотела подходить выражать свои соболезнования. Это нужно уметь делать. А может, как и следователь Попова, думала, что это сделал я, и мое появление тогда уже совсем не кстати.
Я с ней согласился. Какая б не была у нее причина, она мне подходила. Мы стояли молча, наблюдали за печальным человеком, придавленным силой горя.
– Как бы руки на себя не наложил, – вдруг сказала Тамара Петровна.
– Ему нельзя, – почему-то ответил я. – У него жена и несовершеннолетний ребенок.
– А он его любил, Стасика то, – не обращая внимание на мои слова сказала Тамара Петровна, – жену свою первую любил очень и Стасика. Вот жизнь, подумаешь и как-то даже боязно сделается. Странно, что друг его ещё не появился. Я думала ещё вчера примчится.
– Андрея Михайловича? – зачем-то уточнил я.
– Нет, Стасика.
– Друг Стасика? Вы же говорили, что эти головорезы даже на территорию не заезжали, с отцом не хотели сталкиваться, к чему бы кому-то из них примчаться.
– Нет, он не из этих. Давнишний его друг, еще со школьных времён. Они когда в этот дом переехали, он часто сюда приходил. Вечно вдвоём что-то вытворяли, обоих Андрей Михайлович потом из передряг вытаскивал, видимо у того было не кому. Потом старше стали, бывали здесь реже, наверное, встречались где-то в других метах, но всё же он единственный кому Стасик позволял в дом приходить. Как же его звали? Не то Миша, не то Виктор. – Она немного подумала. – Точно, Павел. Стасик, когда звал его кричал «Пашок».
Значит у Стаса был друг детства Паша, отметил для себя я.
Конец 2-ой главы (Продолжение следует)
Начало моей книги тут: