— Ты уволился с работы, не сказав мне ни слова, потому что тебя там не ценят? И теперь ты планируешь год искать себя, лежа на диване, пока я буду пахать на двух работах и выплачивать наш кредит? Ты решил, что я твоя мамочка, которая будет тебя кормить с ложечки? Ошибаешься! Искать себя ты будешь на улице или у своих родителей, потому что я не нанималась содержать здорового лося!
Голос Яны не дрожал, не срывался на визг, он звучал как сухой треск ломающейся ветки в мертвой тишине. Она стояла в дверном проеме гостиной, все еще в пальто, с которого капала осенняя морось. В одной руке она сжимала тяжелый пакет с продуктами, ручки которого, казалось, вот-вот перережут ей пальцы, а в другой — телефон, экран которого еще светился после завершенного разговора.
В квартире стоял тяжелый, спертый дух зашторенного помещения, где время остановилось. Пахло разогретым пластиком, остывшей пиццей, старыми носками и той специфической кислинкой, которая появляется, когда взрослый мужчина не принимает душ пару дней, не вылезая из синтетической футболки.
Игорь даже не обернулся. Он сидел на продавленном диване в одних трусах-боксерах, поджав под себя одну ногу. Его спина, обычно прямая, сейчас ссутулилась в вопросительный знак, а пальцы лихорадочно, с каким-то болезненным автоматизмом, долбили по кнопкам геймпада. На огромной плазме, купленной, к слову, с премии Яны в прошлом году, мелькали яркие вспышки взрывов, отражаясь в его остекленевших глазах.
— Игорек, ты меня вообще слышишь? — спросила Яна, делая шаг вперед. Каблуки ее сапог глухо стукнули по ламинату.
Игорь недовольно цокнул языком, дернул плечом, сбрасывая невидимую муху, и, не отрывая взгляда от экрана, пробормотал в гарнитуру, висящую на одном ухе: — Парни, сек, жена агрится. Сейчас я ее успокою и допушим мид.
Он нажал на паузу. Картинка на экране замерла — какой-то орк с топором застыл в неестественном прыжке. Только сейчас Игорь соизволил повернуть голову. На его лице, заросшем неопрятной щетиной, читалось не раскаяние, не страх, а искреннее, детское раздражение тем, что его выдернули из важного процесса.
— Ян, ну чего ты начинаешь опять? — лениво протянул он, почесывая живот. — Я только-только в ритм вошел. У меня важный рейд, мы босса траим уже третий час. Могла бы и потише зайти.
Яна смотрела на него и чувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, разливается ледяная пустота. Жалость, привязанность, привычка — все это выжигалось моментально, оставляя место только холодной, кристально чистой брезгливости. Перед ней сидел не муж, не партнер, а тридцатилетний подросток, потерявший связь с реальностью.
Она разжала пальцы, и пакет с продуктами рухнул на пол. Стеклянная банка с маринованными огурцами глухо дзенькнула, но не разбилась.
— Рейд у тебя, значит? — переспросила она пугающе спокойным тоном. — А у меня был разговор с Леной из бухгалтерии твоего бывшего офиса. Она звонила спросить, куда тебе трудовую выслать, потому что ты трубку не берешь уже пятый день. Ты уволился в прошлый понедельник, Игорь. Неделю назад. И всю эту неделю ты врал мне, глядя в глаза, что работаешь на удаленке из-за ремонта в офисе.
Игорь закатил глаза, словно речь шла о какой-то мелочи, вроде невымытой кружки. Он потянулся к журнальному столику, заваленному пустыми банками из-под энергетиков и фантиками от шоколадок, выудил оттуда полупустую пачку сигарет, но, обнаружив, что она пуста, раздраженно смял ее в кулаке.
— Ой, да не врал я, — отмахнулся он, наконец полностью разворачиваясь к жене. — Я просто не хотел тебя грузить. Ты же у нас вечно на нервах, вечно со своими дедлайнами. А я, может быть, выгорел. Понимаешь? Эмоционально. Начальник — самодур, задачи идиотские, перспектив ноль. Я чувствовал, как я там деградирую. Мне нужна пауза. Перезагрузка.
— Перезагрузка? — Яна медленно расстегнула пальто, но снимать его не стала, словно не планировала задерживаться в этом склепе неудачника. — И как выглядит твоя перезагрузка? Лежать в трусах и убивать орков, пока я оплачиваю счета?
— Ты слишком узко мыслишь, — Игорь снисходительно усмехнулся, глядя на нее как просвещенный гуру на неразумного обывателя. — Я решил посвятить этот год поиску себя. Может, в стриминг уйду, у меня скилл хороший. Или курсы пройду по гейм-дизайну. Сейчас в этой сфере миллионы крутятся, надо только начать.
Он говорил это с такой беспечной уверенностью, будто миллионы уже лежали у него в кармане, а не существовали в его фантазиях. Яна обвела взглядом комнату. Пыль на полках, гора грязной одежды на кресле, которую он поленился донести до корзины, и этот запах... Запах безнадежности.
— Год, — повторила она, пробуя слово на вкус. Оно горчило. — Ты собрался год сидеть без зарплаты. А кто будет платить ипотеку? Тридцать тысяч в месяц, Игорь. Кредит за твою машину — еще пятнадцать. Еда, коммуналка, бензин. Ты хоть раз посчитал наш бюджет? Моей зарплаты хватает ровно на то, чтобы закрыть обязательные платежи и купить макароны. На что ты собрался «искать себя»?
Игорь пожал плечами, снова берясь за геймпад. Ему явно надоел этот скучный, приземленный разговор.
— Ну, ты же работаешь, — бросил он легко, даже не глядя на нее. — Прорвемся. Ужмемся немного. Не будем по ресторанам ходить, шмотки тебе новые пока покупать не будем, обойдешься старыми, у тебя их полный шкаф. Ничего страшного. Зато у тебя будет счастливый, ментально здоровый муж, а не загнанная офисная крыса. Семья — это поддержка, Яна. Вот и поддержи меня.
В этот момент Яна поняла, что точка невозврата пройдена. Он не просто ленился. Он уже все решил за нее. Он уже распределил ее деньги, ее силы и ее жизнь, вычеркнув оттуда ее потребности ради своего комфорта.
— Поддержка, говоришь? — тихо произнесла она, глядя на его расслабленный затылок. — Хорошо. Я тебя поддержу. Прямо сейчас.
Яна молча перешагнула через валяющийся на полу пакет с продуктами. Она не стала его поднимать, не стала разбирать покупки. Вместо этого она прошла на кухню, нажимая выключатель. Резкий свет диодной лампы безжалостно высветил поле битвы, которое Игорь называл «творческим беспорядком».
Раковина была забита посудой так, что кран торчал из горы грязных тарелок, как перископ затонувшей подлодки. На столе, липком от пролитой колы, засыхали корки пиццы двухдневной давности, а в сахарнице, крышка которой валялась рядом, утонула ложка с налипшими комками чего-то бурого. Яна открыла холодильник. Пустота. Только банка просроченной горчицы и одинокое сморщенное яблоко.
За спиной послышалось шлепанье босых ног. Игорь, поняв, что «поддержка» пока выражается лишь в молчании, решил, что гроза миновала.
— Ян, ну ты чего там застряла? — он заглянул на кухню, почесывая поясницу. — Сделай бутеров хотя бы, а? Там колбаса в пакете была, я видел. Реально жрать охота, я сегодня только чипсами перебивался.
Яна медленно закрыла дверцу холодильника. Звук присоски прозвучал как выстрел с глушителем. Она повернулась к мужу. Он стоял, опираясь плечом о косяк, такой расслабленный, такой домашний, в своих растянутых трусах с веселыми уточками.
— Ты голоден, — это был не вопрос. — Ты хочешь есть. А ты знаешь, сколько стоит та колбаса, которую ты видел?
— Опять ты про бабки? — Игорь поморщился, проходя к столу и сдвигая грязную тарелку локтем, чтобы освободить место. — Ну двести рублей, ну триста. Чего ты мелочишься? Я же сказал: как только раскручу канал, я тебе всё верну. С процентами. Куплю тебе шубу, или чего ты там хочешь.
— Ты не понял, — Яна подошла к столу, глядя на него сверху вниз. — Дело не в цене колбасы. Дело в математике. Смотри, я тебе сейчас разложу твою «экономику стартапа». Моя зарплата — семьдесят тысяч. Ипотека и твой автокредит — сорок пять. Остается двадцать пять. Коммуналка зимой — около семи. Остается восемнадцать. На двоих. Это девять тысяч в месяц на человека. Триста рублей в день.
Игорь слушал ее с выражением скучающего школьника на уроке алгебры. Он явно считал эти цифры чем-то абстрактным, не имеющим отношения к его великой миссии.
— Ну и? — хмыкнул он. — Макароны стоят полтинник. Проживем. Главное — верить в меня. Ты ведешь себя как типичная мещанка, Яна. У тебя горизонт планирования — до следующей получки. А я смотрю в будущее.
— В будущее? — Яна горько усмехнулась. — Хорошо, давай посмотрим в твое будущее. Твой интернет стоит тысячу в месяц. Твои подписки на игры — еще тысячи две. Сигареты? Ты куришь пачку в день, это еще пятака в месяц. Итого, Игорь, твое содержание уже превышает лимит. Ты убыточный проект. Ты не актив, ты пассив.
Игорь вспыхнул. Слово «пассив» задело его мужское самолюбие куда сильнее, чем обвинения в лени. Он выпрямился, пытаясь придать себе грозный вид, что в трусах с уточками выглядело комично.
— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — рявкнул он. — Я мужик, я глава семьи! Я принял решение! А твое дело — обеспечить тыл, пока я ищу пути развития. Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я не хочу денег? Я просто не хочу горбатиться на дядю за копейки, как ты! Ты раба системы, Яна. Тебя устраивает это болото, а я хочу летать!
— Летать? — Яна взяла со стола грязную вилку, повертела ее в руках и с брезгливостью бросила в раковину. — Летают орлы, Игорь. А ты — клещ. Ты присосался и пьешь кровь. Ты даже не спросил, как у меня дела на работе. Ты не заметил, что я хромаю, потому что сломала каблук, пока бежала за твоей любимой колбасой. Тебе плевать. Ты видишь во мне только банкомат и кухарку.
Игорь фыркнул, подошел к пакету с продуктами, который так и валялся в коридоре, вытащил палку сырокопченой колбасы и, не утруждаясь нарезкой, откусил прямо от батона, срывая зубами оболочку.
— Не драматизируй, — проговорил он с набитым ртом. — Ты просто устала. Выспись, и все пройдет. А насчет денег... Если уж совсем прижмет, если тебе так жалко своих копеек, можем продать твою машину.
Яна замерла. Ей показалось, что она ослышалась.
— Что? — переспросила она шепотом.
— Ну, твой «Солярис», — Игорь беспечно махнул рукой с зажатой в ней колбасой. — Зачем нам две машины? Я же дома сижу, буду тебя возить, если надо. Или на метро покатаешься, полезно для фигуры. А мой «Аутлендер» продавать нельзя, это статус. На нем я на встречи буду ездить, когда бизнес попрет. А твою тачку скинем, закроем часть кредитов, и будет подушка безопасности на полгода. Видишь? Я нашел решение. Я стратег, Яна.
Он стоял посреди грязной кухни, жуя колбасу, купленную на ее деньги, и предлагал продать ее машину — единственную вещь, которая давала ей хоть какую-то свободу передвижения — чтобы он мог спокойно лежать на диване еще полгода.
В этот момент Яна посмотрела на него и увидела не мужа. Она увидела чужого, неприятного человека, который вломился в ее жизнь, занял ее территорию и теперь планирует распродавать ее имущество. Это было не просто наглость. Это была война.
— Стратег, значит, — медленно проговорила она. Внутри нее что-то щелкнуло, окончательно переключая режим с «жены» на «ликвидатора». — Ты действительно нашел решение. Только оно тебе не понравится.
— Ой, да хватит нагнетать, — Игорь отмахнулся, проглотив кусок. — Пойду я. Там рейд висит. Сделай чаю, как освободишься. И без сахара, я за фигурой слежу.
Он развернулся и пошлепал обратно в комнату, уверенный, что одержал верх в этом споре, просто задавив ее своим «авторитетом». Он не видел ее глаз. В них больше не было ни злости, ни обиды. В них был холодный расчет человека, который звонит в службу дезинсекции.
Яна постояла минуту, слушая, как в комнате снова начинаются взрывы и крики монстров. Потом она достала телефон. Пальцы быстро нашли нужный контакт. Гудки шли долго, но, наконец, на том конце ответили.
— Алло, Сергей Петрович? Добрый вечер, это Яна... Да, извините, что поздно. Помните, вы спрашивали, не собираемся ли мы продавать квартиру? Да. Ситуация изменилась. Мне нужно продать ее срочно. С большим дисконтом, но деньги нужны завтра. Да, я понимаю. Приезжайте с утра.
Она сбросила вызов. Потом открыла приложение банка. Несколько кликов — и все средства с их общего накопительного счета улетели на ее личную карту. Счет обнулился.
Теперь оставалось самое грязное. Вынос мусора. Яна глубоко вдохнула спертый воздух кухни и пошла в спальню. Не в ту, где играл Игорь, а в их спальню, где в шкафу, на верхней полке, лежал старый, потрепанный чемодан.
Грохот колесиков старого чемодана по ламинату прозвучал как пулеметная очередь. Яна тащила его из кладовки, не обращая внимания на пыль, которая серыми хлопьями оседала на ее пальто. Чемодан был огромным, пузатым, купленным еще для их свадебного путешествия в Турцию, которого так и не случилось, потому что Игорь тогда решил обновить компьютер. Сейчас этот тканевый монстр выглядел как зев печи, готовой поглотить остатки их семейной жизни.
Она распахнула его прямо посреди гостиной, перешагнув через ноги мужа, который успел вернуться на диван и подключить приставку обратно в сеть.
— Ты че, совсем поехала? — Игорь даже не поставил игру на паузу, лишь скосил глаза. На его лице играла кривая усмешка. — Решила к маме свалить? Ну и правильно. Проветришься, успокоишься. Только ключи оставь, мне завтра курьера ждать.
Яна не ответила. Она подошла к шкафу-купе и с силой рванула дверцу. Зеркало жалобно звякнуло.
— Эй, полегче! — крикнул Игорь, но в его голосе промелькнула первая нотка тревоги.
Яна действовала как робот-упаковщик на сломанном конвейере. Она не складывала вещи аккуратными стопками. Она сгребала их охапками. Любимые толстовки Игоря с логотипами игр, растянутые футболки, джинсы, которые он не стирал неделями — все летело в чемодан беспорядочной кучей. Вешалки с треском падали на пол, но Яна не обращала на это внимания.
— Ты что творишь?! — Игорь вскочил с дивана, наконец осознав, что это не демонстративный уход обиженной жены, а депортация. Геймпад упал на пол. — Это мои шмотки! Ты их помнешь!
Он попытался схватить ее за руку, когда она потянула с полки стопку его свитеров. Яна резко развернулась. В ее глазах было столько ледяного бешенства, что Игорь невольно отшатнулся, словно обжегся об этот холод.
— Не трогай меня, — прошипела она. — Если ты сейчас не отойдешь, я вышвырну этот чемодан в окно. Вместе с твоей коллекцией комиксов.
Игорь замер. Он знал, что она не шутит. Он видел это выражение лица только раз — когда они делали ремонт и рабочие испортили плитку. Тогда Яна заставила их переделывать всё за свой счет, и те здоровые мужики боялись поднять на нее глаза.
— Ян, ну хватит цирка, — он сменил тактику, пытаясь включить обаяние, которое когда-то на нее действовало. — Ну погорячились, ну бывает. Я же вижу, ты просто хочешь внимания. Давай я выключу приставку? Хочешь, кино посмотрим? Ну?
Яна молча швырнула в чемодан его зимнюю куртку, утрамбовывая ее ногой, чтобы влезло больше. Следом полетели кроссовки — прямо поверх чистых рубашек. Грязь с подошвы отпечаталась на белом воротничке, но Яне было плевать. Ей нужно было освободить территорию. Очистить свой дом от паразита.
— Ты не слышишь меня, Игорь, — сказала она ровным голосом, застегивая молнию. Чемодан сопротивлялся, его бока раздулись, но она с силой дернула собачку. — Кино закончилось. Титры идут.
Она выпрямилась, тяжело дыша. Чемодан стоял посреди комнаты, похожий на упакованный труп. Но это было еще не все.
Яна подошла к тумбе под телевизором. Там, подмигивая зелеными огоньками, стоял Wi-Fi роутер — сердце и легкие мира Игоря. Его пуповина, связывающая с реальностью, где он был великим воином, а не безработным неудачником.
— Не смей... — прошептал Игорь, поняв ее намерение. — Яна, не смей! У меня там клан! У меня обязательства!
Яна выдернула шнур питания. Огоньки погасли. Комната словно стала темнее.
— Твои единственные обязательства были передо мной и банком, — отчеканила она, наматывая провода на руку. — И ты их провалил.
Она бросила роутер сверху на чемодан. Пластиковая коробочка глухо стукнула о ткань.
— Ты сука! — взвизгнул Игорь. Его лицо пошло красными пятнами. — Ты мелочная, злобная сука! Я на тебя лучшие годы потратил! Я терпел твой карьеризм, твою вечную занятость! Да кому ты нужна такая? Сухая, как вобла!
Яна смотрела на него с почти научным интересом. Вот оно. Маска слетела. Исчез расслабленный философ, ищущий себя. Остался только злобный, испуганный ребенок, у которого отобрали игрушку.
Она достала телефон и нажала на вызов. Громкая связь.
— Алло, Сергей? Это Яна. Да, по поводу замков. Вы сможете подъехать через час? Да, срочно. Нужно поменять личинку на входной двери. Ключи потеряны... Да, полный комплект. Спасибо, жду.
Игорь стоял, открыв рот. Он переводил взгляд с телефона на жену, не в силах поверить, что она действительно это делает. Без истерик, без битья посуды, просто методично вычеркивает его из жизни, как ненужную строчку в смете.
— Ты меня выгоняешь? — его голос дрогнул, став тонким и жалобным. — На ночь глядя? Куда я пойду? У меня даже денег на такси нет! Ты все перевела!
— У тебя есть пятнадцать минут, — Яна посмотрела на наручные часы. — Такси я тебе вызвала. «Эконом», до дома твоей мамы. Оплата привязана к моей карте. Это мой прощальный подарок. Спонсорская помощь твоему стартапу.
Она схватила ручку чемодана и покатила его к выходу. Колеса жалобно скрипели, оставляя на паркете следы. Игорь попятился, словно чемодан мог его укусить.
— Яна, постой! — он бросился за ней в коридор, хватая за рукав пальто. — Давай поговорим! Я устроюсь на работу! Завтра же! Вернусь в офис, к этому идиоту! Буду пахать! Ну хочешь, я на колени встану?
Яна остановилась у входной двери. Она медленно, с брезгливостью отцепила его пальцы от своего рукава.
— Не надо коленей, Игорь. Ты и так всю жизнь на них стоишь, просто не замечаешь. Ты просил год на поиски себя? Я дарю тебе этот год. Ищи. Только не здесь.
Она распахнула входную дверь. Холодный воздух с лестничной клетки ворвался в душную квартиру, пахнущий сыростью и чужим ужином. Яна с силой вытолкнула чемодан на площадку. Он покатился, ударился о перила и завалился на бок, похожий на подбитое животное.
— Выметайся, — тихо сказала она. — Время пошло.
Игорь стоял в дверном проеме, вцепившись пальцами в косяк так, что побелели костяшки. Он напоминал кота, которого пытаются запихнуть в переноску перед визитом к ветеринару — растопыренного, испуганного и шипящего. Его взгляд метался между лежащим на грязном бетоне лестничной площадки чемоданом и непроницаемым лицом жены. Пятнадцать минут истекали. Реальность, от которой он так старательно прятался за шторами и монитором, вдруг обрушилась на него всей своей тяжестью.
— Ты не имеешь права! — выплюнул он, пытаясь перекричать гул лифта. — Это и моя квартира! Мы в браке! Я здесь прописан! Ты не можешь просто так взять и выкинуть человека на улицу, как собаку!
— Я не выкидываю человека, Игорь. Я избавляюсь от балласта, — спокойно ответила Яна. Она наклонилась, подхватила его кроссовки, валявшиеся у обувницы, и швырнула их в коридор. Один ботинок глухо ударился о чемодан, второй отлетел к мусоропроводу. — А насчет прав... Иди, подавай в суд. Дели имущество. Дели долги. Только на адвоката у тебя денег нет, а я найму лучших. Хочешь поиграть в эту игру? Давай. Но уровень сложности будет «Кошмар».
Игорь посмотрел на свои носки — разные, один с дыркой на большом пальце. Он почувствовал, как холодный сквозняк из подъезда пробирает до костей, просачиваясь сквозь тонкую ткань майки. Его уютный мир рухнул. Больше не было мягкого дивана, не было холодильника, не было запаха Яниных духов, который он давно перестал замечать, но который, оказывается, означал безопасность.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, и его лицо исказилось в гримасе, полной бессильной злобы. — Ты приползешь ко мне, слышишь? Ты никому не нужна, кроме меня! Старая, сухая карьеристка! Кто на тебя посмотрит? Ты же пустая внутри, у тебя вместо сердца калькулятор! Я терпел твой скверный характер, твою фригидность, твои вечные претензии! Да я святой, что жил с тобой!
Соседская дверь напротив приоткрылась на цепочку. В щели блеснул любопытный глаз бабы Вали, местной сплетницы. Игорь, заметив это, не смутился, а наоборот, повысил голос, работая на публику:
— Слышали?! Она мужа из дома гонит! Обобрала до нитки и выгоняет! Вот она, ваша интеллигенция! Шлюха меркантильная!
Яна даже бровью не повела. Она смотрела на него с тем же выражением, с каким энтомолог смотрит на жука, насаженного на булавку. Ни боли, ни обиды. Только понимание, что эксперимент завершен.
— Ключи, — коротко потребовала она, протягивая ладонь.
— Что? — Игорь поперхнулся собственным криком.
— Ключи от квартиры и от машины. Машина оформлена на меня, кредит плачу я. Ты в страховку больше не вписан. Ключи, Игорь. Или я звоню в полицию и заявляю об угоне, как только ты сядешь за руль.
Игорь замер. Он знал её. Она сделает. Она не блефует. Впервые за годы брака он увидел перед собой не «удобную жену», а жесткого, бескомпромиссного врага. Он судорожно похлопал себя по карманам спортивных штанов, выудил связку и с силой швырнул ей в лицо.
Яна не дернулась. Связка пролетела мимо, ударилась о зеркало и с звоном упала на пол.
— Подавись! — заорал он, делая шаг назад, на лестничную площадку. — Подавись своими ключами, своей ипотечной конурой! Я поднимусь! Я стану богатым, знаменитым, и ты будешь локти кусать, что упустила меня! Ты сгниешь здесь одна со своими отчетами!
Он начал натягивать кроссовки, прыгая на одной ноге и продолжая выкрикивать проклятия. Баба Валя за дверью удовлетворенно хмыкнула — шоу удалось.
— Игорь, — тихо позвала Яна.
Он замер, уже зашнуровав один ботинок. В его глазах на секунду мелькнула надежда. Может, одумалась? Может, сейчас заплачет, позовет обратно?
— Что? — буркнул он, стараясь не выдать радости.
— Ты забыл сохраниться, — сказала она с легкой, едва заметной улыбкой. — Игра окончена. Game Over.
Игорь открыл рот, чтобы ответить очередной гадостью, но не успел. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась прямо перед его носом. Звук был финальным, как удар молотка судьи. Щелкнул замок. Один оборот, второй. Следом лязгнула задвижка.
Он остался стоять в полумраке подъезда. Тишина, наступившая после скандала, давила на уши. Лампочка над головой натужно гудела и мигала, отбрасывая дерганые тени. Рядом валялся пузатый чемодан, из которого торчал рукав его любимой толстовки.
Игорь пнул дверь ногой.
— Стерва! — крикнул он, но голос сорвался на петушиный визг. — Открой! Мне зарядку для телефона надо!
Тишина. Ни звука из квартиры.
В кармане пиликнул телефон. Пришло уведомление: «Ваше такси ожидает. Белый Солярис, номер 567. Бесплатное ожидание — 3 минуты».
Игорь медленно сполз по стене, садясь прямо на грязные ступени рядом с чемоданом. Он посмотрел на закрытую дверь, за которой осталась его жизнь, его приставка, его диван и его уверенность в завтрашнем дне. Внутри квартиры было тепло. Здесь пахло кошачьей мочой и безнадежностью.
Он достал телефон. 12% заряда. И сообщение от банка: «Карта заблокирована владельцем счета».
Игорь поднял голову и посмотрел в потолок.
— Ну и дура, — прошептал он, но в его голосе уже не было злости. Только страх. Животный, липкий страх перед огромным, холодным миром, в котором ему теперь предстояло выживать самому, без чит-кодов и без мамочки.
Лифт звякнул и открыл двери, приглашая его в новую жизнь. Пустую и холодную. Игорь тяжело вздохнул, схватил чемодан и поплелся в кабину, чувствуя себя персонажем, которого удалили из игры за нарушение правил сервера…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ