«Палата номер 6» Реж. Э. Жолнин
Чехов честно признаётся : «Трудно передать на бумаге его безумную речь. Говорит он о человеческой подлости, о насилии, попирающем правду, о прекрасной жизни, какая со временем будет на земле, об оконных решётках, напоминающих ему каждую минуту о тупости и жестокости насильников. Получается беспорядочное, нескладное попурри из старых, но ещё недопетых песен.» Кажется, Эдуард Жолнин экранизировал именно эту строчку из чеховского рассказа. Возведя беспорядочность и нескладность в квадрат.
Главное в картине – горячечность и экстаз. Шизофрения – болезнь тонкая. Начинающий шизофреник подкупает окружающих логикой и верой в то, что он несёт. Про подлость и прекрасную жизнь было интересно во времена Чехова. Сейчас неактуально. Потому к чеховской онтологической тоске российской провинциальной жизни современный режиссёр прививает японскую философию с садом камней, ритуальными самоубийствами сэппуку, цветком ликорис ( он же хиганбана), с идеями тотального радиационного заражения планеты. Будучи помещены в антураж провинциальной российской психбольницы , все эти сэппуку выглядят экзотично и эпатажно, но не оригинально. Уже было. Чёрная курица, застрявшая на хлипком мостике из жердочек через заражённый ручей, проржавевший паровоз, идущий в опасную зону, бункер номер 9 в свете красных ламп, будничное общение умалишенного Громова со своей женой на японском языке ( конечно же про хиганбану) – весь шизоидный набор естественно заканчивается монологом врача Рагина про то, что «тут нельзя так! Здесь все слишком тонко, слишком ранимо». Замечательный воронежский актёр Вячеслав Гардер в этот момент просто слепо копирует Александра Кайдановского из «Сталкера» . Песня старая. Тарковским вполне допетая. Но тема неисчерпаема. Потому в беспорядочное, нескладное попурри современного режиссёра вполне годится.
Если Антону Павловичу было трудно передать на бумаге безумные речи шизофреника Громова, то в современной экранизации именно речи сумасшедшего хотя бы не лишены стиля. И при всей безумности тезисов, слушаются вполне живо, естественно. Но, Боже, какие диалоги написаны для врачей Рагина, Хоботова и санитара Никиты! Я долго вспоминал , где я образцы такого мертвейшего текста, состоящего из образов, высосанных из пальца, слышал? Вспомнил ! В предсмертные годы развитого социализма между 1975 и 1985 именно так общались между собой герои многочисленных производственных драмосериалов. Тогда сценаристы были вынуждены выдавать проблемы поставки труб для бекабадского завода за вопросы, касающиеся всех жителей большой страны. Отличаются эти тексты тем, что их невозможно запомнить. Настолько они мертвы. Кажется, искусство выдавать мёртвое за живое вновь востребовано. И уже есть мастера этого этого жанра.
Что надо сделать, чтобы фильм, снятый наспех за 16 дней, вызвал резонанс? Правильно, надо добавить пару скандальных, провокационных ноток. Будет скандал – будет и внимание. Для начала уравняем в правах бред сумасшедшего и христианство. Ладно, пусть не христианство – клерикализм. Рагин, отстаивая право своего пациента Громова мумифицировать умершую жену и жить с мумией в одной комнате, бросает коллегам : «Он же верит, что она все чувствует! А вы верите в Бога!» Так, чтобы не осталось никаких сомнений в равнозначности для души этих событий, камера нам покажет кабинет Хоботова, в котором православные календари уживаются с бюстиками наполеонов российского разлива и книгой Тихона Шевкунова «Несвятые святые». Разные бывают батюшки, разные бывают чокнутые, разные бывают режиссёры. Не вдаваясь в полемику и не изображая оскорблённые чувства верующего, заметим, что главным и основным фундаментом всех основных религий мира является любовь к ближнему и милость к падшим. В том числе, к повредившимся рассудком. Юродство, то есть отказ от даже самых мизерных личных интересов в пользу молитвы за души окружающих – в православии является все таки подвигом. И то, что сумасшедший Громов, мумифицировавший любимую жену, не разорван на куски очумевшей от такого соседства толпой – это один из плодов христианской культуры. И то, что модный режиссёр имеет возможность дразнить зрителей- это тоже милость, воспитанная христианством. А то, что эти его приёмчики выглядят как смелость выскочить на соборную площадь, показать голый зад в сторону церкви и убежать в кусты- так это так и есть. С другой стороны, сумасшедший, что возьмёшь!
Вторая любимая мишень – государство. Антон Павлович Чехов ведь тоже госустройство России не сильно ценил. Что не мешало ему с горькой иронией отмечать : бессмысленность общественного устройства жизни великолепно рифмуется с пустотой либеральных мечтаний. У Чехова они как будто созданы друг для друга : сонное, тягучее, неуклюжее и бессмысленное государство и пустые мечтания о кардинальном изменении жизни, без единой попытки сделать хоть что-то полезное и осмысленое. Об этом и чеховский рассказ. Бредни Громова, затрагивающие смысл мироустройства, увлекают в бездну безумия врача Рагина. И страшно, и смешно одновременно. Не тут-то было в кино. Мумифицированию жены, как несомненного аргумента безумия Громова, Рагин противопоставляет факт нахождения мумии у Кремлёвской стены. В ответ получает отповедь Хоботова : «Вы государственные интересы с частными заблуждениями» не путайте!» Ужас, как смело. Тот же фокус с демонстрацией голой задницы, только уже на другой площади.
Так может это всё не всерьёз? Может, режиссёр и сам потешается над встречей этих двух миров, которые находятся в конфликте, но гармонично дополняют друг друга, составляя ту самую хтонь российского бытия? Всё может быть. Это новомодная тактика составления фильмов, как конструктора. Можно с этой стороны посмотреть – и будет красное. А с той - так белое. Угодили и западникам, и славянофилам. Хотели бить в колокол, а позвонили в колокольчик. Точнее, в его японский аналог – фурин. И вообще, как говорит Рагин в рассказе : «Не следует мешать людям сходить с ума». Фильм Эдурда Жолнина и не мешает.