На склоне Абаканского хребта в Западных Саянах, в двухстах с лишним километрах от ближайшего жилья, замерла под глубоким снегом маленькая заимка. Река Еринат, единственная дорога в летнюю пору, теперь скована льдом и заметена сугробами. Здесь, в этом «таежном тупике», как назвал это место журналист Василий Песков, живет Агафья Карповна Лыкова. В апреле 2025 года ей исполнилось восемьдесят лет, а осенью этого же года она встретила уже восемьдесят первую зиму в этих местах. Для всего внешнего мира приближается ночь с 31 декабря на 1 января — время, наполненное суетой, огнями и ожиданием чуда. Но что значат эти календарные даты для женщины, чья жизнь с самого рождения, с 1945 года, текла по иному, древнему руслу, подчиняясь не мирскому календарю, а кругу церковных праздников, постов и вековых устоев веры?
Само понятие «Новый год» в привычном нам понимании чуждо Агафье Карповне. Для старообрядцев, к вере которых она принадлежит, новолетие начинается 1 сентября, а ночь на первое января — это обычный день строгого Рождественского поста, который начался 28 ноября и продлится до 6 января . В эту ночь в старообрядческих храмах на «большой земле», например, в Покровском соборе на Рогожском кладбище в Москве, идет особая служба — мученику Вонифатию, которого почитают как избавителя от пьянства. Эта традиция зародилась века назад, но для верующих она исполнена глубокого смысла и сегодня . Агафья, хотя и находится за тысячи километров от своих единоверцев, духовно слита с ними в этом молитвенном стоянии. Поэтому на ее заимке вы не найдете ни нарядной елки, ни праздничного стола. Вместо боя курантов здесь слышно лишь потрескивание поленьев в печи и тихое, протяжное чтение молитв.
Рождественский пост для Агафьи Карповны — это отнюдь не просто диета. Как объясняет ее духовный отец, иерей Игорь Мыльников, главное в посте — не отказ от скоромной пищи, а «время, когда человек учится управлять своими желаниями и приближается к Богу» . Через молитву и воздержание душа очищается от суеты. Агафья, по словам отца Игоря, молится не только за себя, но и за всех людей, прося здоровья и добра для каждого, независимо от веры. Ее рацион в эти дни прост и аскетичен: картофель, квашеная капуста, репа, лук, крупы, иногда рыба . Привычка к самой скромной пище — не просто благочестие, а отголосок тяжелого прошлого. Она помнит времена, когда в голодные годы семья ела картофельную ботву, кору деревьев и даже старую кожаную обувь, чтобы выжить . Культа еды в ее жизни не было никогда, с детства родители внушали, что главное — это почитание Бога, а быт — дело второстепенное .
Нынешняя зима, зима 2025-2026 годов, стала для Агафьи Карповны немного менее одинокой. После тяжелого периода, когда ей в свои восемьдесят лет приходилось в одиночку справляться со всем хозяйством, у нее появилась долгожданная помощница. Осенью 2025 года из Москвы, с Рогожского кладбища, к ней приехала Валентина — женщина ее веры, бывшая просфорница (пекарь церковного хлеба). Отец Игорь Мыльников, духовно окормляющий обеих, тщательно готовил Валентину к этой миссии, предупреждая о суровых условиях тайги, полном уединении, медведях и необходимости во всем слушаться Агафью Карповну . Помощница планирует остаться на заимке как минимум до Пасхи, и это огромное облегчение для отшельницы. Их первым совместным большим делом стало строительство новой бани. Старая баня была уничтожена весенним паводком в 2025 году, а без этого сооружения жизнь в тайге теряет необходимую и бытовую, и почти ритуальную чистоту. «Агафья Карповна — строитель бывалый, взяла руководство на себя. Валентина помогала. Сделали небольшую баньку с печью — для тайги этого вполне достаточно», — рассказывает отец Игорь.
Хозяйство на заимке — это постоянный и тяжелый труд, не знающий выходных даже в праздничные дни. У Агафьи есть несколько коз, которые дают молоко, куры, собаки для охраны и всегда много кошек, которым она рада и которых даже просила гостей пристроить в добрые руки на «большой земле» . Зимой особенно тяжело заготавливать дрова и обеспечивать скотину кормом. В прошлые годы волонтерам приходилось забивать вертолет тюками сена почти под самую крышу, чтобы хватило до весны . Каждый день начинается затемно: нужно наносить воды из проруби, истопить печь, приготовить простую пищу для себя и животных. Этот труд, выверенный десятилетиями, и есть основа ее существования, ее ежедневная жертва и подвиг.
Вечером, когда ранние таежные сумерки сгущаются в непроглядную, звёздную темень, наступает время для главного — молитвы. Агафья зажигает свечу или лампаду перед образами в красном углу. У нее, самой грамотной в семье, хранятся драгоценные, ветхие церковные книги, которые Лыковы берегли все годы изгнания как величайшую святыню . Она читает нараспев, по-старинному, а Валентина подхватывает. Их тихое пение в глухой зимней ночи — это и есть настоящая встреча нового дня, нового этапа жизни. Где-то далеко гремит музыка и взрываются салюты, а здесь рождается иной, тихий и неугасимый свет веры. Те, кто видел Агафью после долгих молитв, говорят, что лицо ее светлеет, а глаза сияют, как у ребенка.
Тишину ночи могут нарушить не праздничные фейерверки, а тревожный лай собак. Один из самых серьезных испытаний в последние годы для отшельницы — соседство с медведями. Хищники, чувствуя weakening человека, стали частыми гостями на заимке, воровали собаку, бродили по огороду и не давали выйти из избы . Теперь у Агафьи есть надежное средство обороны — петарды, которые ей регулярно привозят. Она освоила эту нехитрую пиротехнику и теперь чувствует себя увереннее, имея запас громких зарядов, способных отпугнуть косолапого разбойника . Эта деталь — петарды в руках женщины, родившейся в XVIII веке по духу, — странным и poignant образом связывает ее древний уклад с реалиями XXI века.
Что же вспоминает Агафья в долгие зимние вечера? Ее память — это уникальная летопись семьи и тайги. Она помнит, как в 1961 году от голода умерла ее мать, Акулина Карповна, чьими последними словами были: «Как будете без меня?» . Помнит 1978 год, когда на их убежище случайно наткнулись геологи, и сорокалетняя изоляция закончилась . Помнит страшную осень 1981 года, когда один за другим, в течение нескольких недель, умерли все ее братья и сестра — Дмитрий, Савин и Наталья. Их организмы, не имевшие иммунитета к болезням внешнего мира, не смогли справиться с инфекциями, занесенными гостями . В феврале 1988 года умер отец, Карп Осипович, суровый и несгибаемый глава семьи, который увел их в тайгу и завещал не покидать ее . С той поры она одна, уже почти четыре десятилетия, несет свою «духовную вахту», как назвал ее жизнь митрополит Корнилий.
Ее мир причудливо соединяет в себе архаику и современность. Она, не знавшая металлических иголок и соли, теперь пользуется спутниковым телефоном, механическим будильником, фонариком на батарейках и солнечной панелью, установленной при строительстве нового дома . Новый, крепкий дом для нее построили в 2021 году при поддержке предпринимателя Олега Дерипаски, так как старый уже плохо спасал от морозов . Она носит современные сапоги из полимера, выдерживающие мороз до -45 градусов . А над ее безмолвной тайгой регулярно прочерчивают небо трассы ракет, стартующих с космодрома Восточный. Сотрудники госкорпорации заранее приезжают, предупреждают о пусках и предлагают эвакуацию, от которой Агафья неизменно отказывается, уповая на волю Божью . Так век цифровых технологий и космических полетов вежливо стучится в дверь к человеку, чей внутренний мир остался в допетровской Руси.
В самую календарную новогоднюю ночь на заимке царит тишина. Никакого торжественного бдения до полуночи не происходит. Если в кабине вертолета на соседнем кордоне и прозвучит сигнал спутникового телефона, то здесь его не услышат. Часы, если они есть, не имеют значения. Время для Агафьи Карповны измеряется иначе: утренней и вечерней молитвой, Рождественским постом, который вот-вот сменится праздником, наступлением дня памяти святой Агафьи 16 апреля. Один год сменяет другой незаметно, как один день сменяет другой. Главное — оставаться верной, не ослабеть духом, выполнить завет отца и достойно нести свой крест.
Утром первого января, еще до рассвета, она, как и всегда, первой поднимется с постели. Наденег теплую одежду, выйдет на крыльцо, вдохнет морозный, хрустальный воздух. Пойдет по протоптанной в снегу тропинке к проруби, чтобы нанести воды. Потом накормит коз, кур, собак. И будет встречать первый луч зимнего солнца, который медленно выползет из-за заснеженной вершины горы и осветит ее заимку, ее реку, ее тайгу. Новый день наступил. Впереди — Рождество Христово, которое она будет отмечать по старому стилю, 7 января. А потом — долгая зима, которую нужно пережить в трудах и молитвах, и новая весна, которую нужно встретить, готовя огород.
Так и живет Агафья Лыкова, дитя тайги и наследница древлего благочестия. Ее «Новый год» — это не мгновение между «до» и «после», а вся ее жизнь, каждый день которой — это тихое, неустанное утверждение веры, воли и гармонии с суровым, но прекрасным миром. Ее праздник — в утреннем свете, в тепле печки, в помощи верной спутницы, в мурлыканье кошки у ног и в тихом пламени лампады перед ликом Спасителя. И в этой необъятной, исполненной невероятной стойкости и глубокого смысла жизни — ее главная тайна и ее вечное свидетельство.