— Антон, сними наушники.
Ольга произнесла это негромко, но с той особой, вибрирующей интонацией, от которой у любого нормального человека должен был бы сработать инстинкт самосохранения. Но Антон нормальным человеком сейчас не был. Он был паладином, танком, лидером рейда, кем угодно, но только не тридцатилетним мужчиной, сидящим в душной хрущевке на продавленном офисном кресле.
Он что-то рявкнул в микрофон, яростно долбя по клавишам. Светодиодная подсветка клавиатуры переливалась всеми цветами радуги, отражаясь в его очках. В комнате стоял гул — кулеры системного блока работали на предельных оборотах, пытаясь охладить раскаленное железо, перемалывающее гигабайты графики. Пахло пылью, старым потом и разогретым пластиком.
Ольга стояла в дверном проеме, чувствуя, как пластиковые ручки пакета из «Пятерочки» врезаются в ладонь. В пакете лежали макароны по акции, пачка самого дешевого сливочного масла и батон. Это был ужин. Ужин, купленный на последние триста рублей наличными, которые она нашла в кармане пальто.
— Антон! — она шагнула вперед и резко дернула его за плечо.
Муж дернулся, рука сорвалась с мышки, и персонаж на экране, судя по воплю в наушниках, совершил что-то непоправимое. Антон сорвал гарнитуру, швырнув её на стол, и развернулся. Его лицо было красным, влажным, глаза бегали, все еще пытаясь уследить за происходящим на мониторе.
— Ты больная?! — заорал он, брызгая слюной. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Мы босса валили два часа! У нас хилер лег из-за того, что я агро потерял! Ты мне рейд запорола, Оля!
Ольга смотрела на него и не узнавала. Перед ней сидел чужой, неприятный человек с сальными волосами и безумным взглядом. Она медленно поставила пакет с продуктами на пол. Глухой стук макарон о ламинат прозвучал как первый удар молотка судьи.
— Рейд запорола? — переспросила она. Голос был сухим, как песок. — А мне кажется, ты запорол нам жизнь, Антон. Посмотри в телефон.
Она кинула свой смартфон на стол, прямо поверх коврика для мыши с изображением какой-то эльфийки с огромной грудью. Экран светился холодным белым светом, отображая открытое приложение банка.
Антон скользнул взглядом по экрану, потом снова перевел глаза на монитор, где в чате бежали строки проклятий от соклановцев.
— Ну что там? — буркнул он, пытаясь натянуть наушник обратно на одно ухо. — Опять спам какой-то? Оль, ну давай потом. У меня сейчас разбор полетов будет, мне надо пацанам объяснить, почему я в АФК ушел.
— Читай, — Ольга накрыла его руку своей ладонью и с силой прижала к столу. — Читай вслух, Антон. Последнее уведомление.
Он недовольно выдохнул, закатил глаза, демонстрируя, как сильно она его достала своей бытовой ерундой, и все-таки посмотрел на экран.
— «Оплата покупки. Магазин цифровых товаров... Сумма пятьдесят четыре тысячи рублей. Остаток кредитного лимита: ноль рублей». Ну и? — он поднял на неё глаза, в которых не было ни капли понимания. — Ошибка какая-то. Глюк системы. Завтра позвоню, разберусь. Дай мне доиграть, а?
— Ошибка? — Ольга почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает разворачиваться холодная пружина ярости. — Там до этого было еще три списания. По десять, по двадцать тысяч. За последние два часа. Антон, это кредитка. Та самая, которую мы берегли на случай черного дня. Или, если ты забыл, на сборы Вани в школу.
Антон наконец-то полностью отвернулся от монитора. На его лице появилось выражение скучающего школьника, которого вызвали к доске по нелюбимому предмету.
— Оля, не начинай. Ничего страшного не случилось. Ну списали и списали. Может, это годовое обслуживание. Или подписка какая-то старая сработала. Я же говорю — разберусь. Ты чего панику разводишь на ровном месте? У тебя вечно трагедия вселенского масштаба из-за ерунды.
— Ерунды? — Ольга обошла стол и встала так, чтобы перекрыть ему обзор на монитор. — Ты называешь сто пятьдесят тысяч долга ерундой? Мы живем от зарплаты до зарплаты. Я сегодня купила макароны «Красная цена», потому что на нормальные денег нет. А у тебя с карты улетает полсотни тысяч за раз в магазин игр. Ты меня за идиотку держишь?
Антон нервно почесал нос. Его взгляд стал бегающим, уклончивым. Он явно искал путь к отступлению, какую-то удобную ложь, которая позволит ему прямо сейчас надеть наушники и вернуться в свой уютный мир, где он — герой, а не должник.
— Это не просто игры, Оля, ты не понимаешь, — начал он, и в его голосе появились покровительственные нотки. — Это... ну, скажем так, вложения. Там сложные схемы. Тебе долго объяснять. Ты же в этом не шаришь. Считай, что я инвестировал в перспективный актив.
— Актив? — Ольга усмехнулась, но улыбка вышла больше похожей на оскал. — Актив — это квартира. Или машина. Или, на худой конец, зимняя резина. А то, что ты делаешь, называется воровством. Ты украл деньги у семьи. У своего сына.
— Не утрируй! — Антон вдруг вспылил, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Никто ничего не крал! Это общие деньги! Я тоже работаю, между прочим! Имею право потратить на себя! Ты вон себе крема покупаешь, я же не ору!
— Я покупаю крем за триста рублей раз в два месяца! — Ольга наклонилась к нему, глядя прямо в расширенные зрачки. — А ты спустил бюджет целого квартала за один вечер. Пока я шла домой пешком, чтобы сэкономить на автобусе, ты сидел здесь и транжирил то, чего у нас нет.
В комнате повисла пауза, нарушаемая только жужжанием компьютера. Антон смотрел на жену с нескрываемым раздражением. Она мешала. Она была досадной помехой, багом в системе, который нельзя просто закрыть крестиком.
— Оль, ты душная, — наконец выдал он, скривившись. — Вот реально, душная. Пришла, настроение испортила, нервы треплешь. Деньги — это бумага. Заработаем. Отдам я твой долг, успокойся. С премии закрою.
— С какой премии? — тихо спросила Ольга. — С той, которой тебя лишили в прошлом месяце, потому что ты на работе в рейде сидел? Или с той, которой не будет в следующем, потому что ты вчера больничный купил, чтобы новый патч не пропустить?
Антон промолчал. Аргументы у него закончились, осталась только глухая оборона. Он демонстративно потянулся к наушникам.
— Всё, разговор окончен. У меня клан ждет. Иди макароны вари, раз купила. Не мешай мужчине отдыхать.
Ольга смотрела на его руки. Пухлые, ухоженные пальцы, которые никогда не держали ничего тяжелее мышки или банки пива. Она смотрела на обручальное кольцо, которое уже слегка врезалось в кожу. И вдруг поняла, что диалога не будет. Слова здесь бессильны. Перед ней сидел не муж. Перед ней сидел паразит, который только что сожрал их будущее и даже не вытер рот.
— Разблокируй телефон, — сказала она ледяным тоном.
— Зачем? — Антон насторожился, руку с наушниками опустил.
— Я хочу посмотреть детализацию. Прямо сейчас. Открой приложение банка на своем телефоне и покажи мне историю операций. Если это «ошибка банка», как ты говоришь, то там будет возврат. Или странный получатель. Давай, Антон. Докажи, что я душная идиотка.
Он замер. Его взгляд метнулся к монитору, где яркими красками переливался инвентарь его персонажа, потом на Ольгу, потом на дверь. Бежать было некуда. Ложь, наспех слепленная из лени и наглости, начала рассыпаться.
— Ты нарушаешь мои границы, — буркнул он, пытаясь вспомнить умные слова из интернета. — Телефон — это личное пространство.
— Личное пространство у тебя будет в гробу, Антон, — спокойно ответила Ольга. — А пока мы живем в одной квартире и платим твои долги, у тебя нет ничего личного. Открывай. Или я сейчас вылью кастрюлю воды прямо в твой системный блок. И поверь мне, я это сделаю.
Антон посмотрел на неё и понял: она не шутит. В её глазах не было привычной усталой покорности. Там была пустота. Страшная, черная пустота, в которой уже сгорели все мосты. Он медленно, с неохотой достал свой смартфон из кармана домашних шорт.
Ольга вырвала телефон из его влажной ладони. Экран был скользким от пота, и это вызвало у неё приступ тошноты, словно она коснулась чего-то грязного, заразного. Она открыла историю операций. Список покупок был длинным, как чек из супермаркета перед Новым годом, только вместо икры и шампанского там значились вещи, от названий которых веяло дешевым фэнтези и дорогим безумием.
«Магазин артефактов: Набор кристаллов души — 12 000 руб.». «Магазин артефактов: Броня Вечного Стража (легендарная) — 28 000 руб.». «Аукцион: Клинок Пожирателя Звезд — 14 500 руб.».
Она смотрела на цифры, и они не укладывались в голове. Это была не просто сумма. Это были их отпуск, который они откладывали три года. Это был ремонт в ванной, где плитка отваливалась кусками. Это были зимние ботинки для Вани и нормальное пальто для неё самой, а не тот заношенный пуховик, в котором стыдно зайти в приличный магазин.
— Клинок Пожирателя Звезд... — прочитала она вслух, чувствуя, как голос срывается на хрип. — Броня Вечного Стража... Ты серьезно?
Антон заерзал в кресле, которое жалобно скрипнуло под его весом. Теперь, когда она видела детализацию, отпираться было глупо, и он выбрал самую дурацкую тактику из возможных — нападение.
— Ты просто не понимаешь механики рынка, — буркнул он, пытаясь отобрать телефон, но Ольга резко отдернула руку. — Этот меч — топ сервера. Его шанс дропа — ноль целых, одна десятая процента. Люди за него душу готовы продать, а я взял по низу рынка. Это удача, Оля! Я его мониторил полгода!
Ольга подняла на него глаза. В них больше не было ни вопроса, ни надежды. Там плескалось холодное, чистое презрение. Она сделала шаг назад, словно боясь испачкаться об этого человека, и произнесла, чеканя каждое слово:
— Ты украл деньги с моей кредитки, чтобы купить легендарный меч и броню в своей онлайн-игре? Нам ребёнка в школу собирать не на что, у сына куртка мала, а ты эльфа прокачиваешь за пятьдесят тысяч? Ты не геймер, ты просто инфантильный вор! Собирай свой компьютер и выметайся!
Антон вскочил. Его лицо налилось кровью, жилка на виске запульсировала. Он чувствовал себя оскорбленным в своих лучших чувствах. Как она смеет? Как эта женщина, чьи интересы ограничиваются борщом и сериалами, смеет обесценивать его достижения?
— Не смей называть меня вором! — заорал он, брызгая слюной. — Я муж! Я глава семьи! Я имею право распоряжаться финансами! Ты думаешь, мне легко? Я прихожу с работы уставший, мне нужна разрядка! А ты только и делаешь, что пилишь! «Купи то, купи это, денег нет...» Да я этот меч купил, чтобы чувствовать себя человеком, а не рабом на галерах!
— Человеком? — Ольга горько усмехнулась. — Человеком, который носит виртуальные доспехи за тридцать тысяч, пока его сын ходит в кроссовках с дыркой на пальце? Ты себя в зеркало видел, «глава семьи»? Ты же просто приложение к клавиатуре.
— Заткнись! — рявкнул Антон. — Ты узколобая мещанка! Тебе лишь бы набить брюхо и купить тряпки! А это — статус! В клане меня уважают! Когда я захожу в лобби в этой броне, со мной здороваются топы! Ты хоть представляешь, сколько усилий нужно, чтобы собрать такой сет? Нет, ты не представляешь! Тебе бы только акции в «Пятерочке» ловить!
Он схватил со стола банку с энергетиком, смял её в кулаке и швырнул в угол. Алюминий звонко ударился о плинтус.
— Я вкладываюсь в будущее! — продолжал он орать, расхаживая по маленькой комнате, заваленной проводами. — Этот аккаунт через год будет стоить полмиллиона! Это инвестиция, дура ты набитая! Я бизнес строю, пока ты копейки считаешь!
Ольга смотрела на него и видела, как глубоко он увяз. Это был не просто эгоизм. Это было искаженное восприятие реальности. Для него пиксели на экране имели вес, плотность и ценность, превышающую ценность хлеба и тепла. Он искренне верил, что «респект» от невидимых школьников с никами вроде «Нагибатор2000» важнее, чем уважение собственной жены.
— Инвестиция... — повторила она тихо. — Значит, ты инвестор. Хорошо. А проценты по кредитке, которые начнут капать завтра, ты чем гасить будешь? Золотом из подземелья? Или шкурами убитых драконов? Банк не принимает твои «кристаллы души», Антон. Им нужны рубли. Российские рубли, которых у нас больше нет.
— Я найду деньги! — отмахнулся он, снова плюхнувшись в кресло и потянувшись к мышке. Руки у него дрожали, но он уже пытался вернуться в зону комфорта, туда, где он был сильным и богатым. — Перезайму. У матери твоей займу, скажем, на зубы надо. Или микрозайм возьму, перекроюсь. Не зуди над ухом. Дай мне меч затестить, мне надо статы проверить.
Ольга замерла. Фраза про «занять у матери» стала последней каплей. Не крики, не оскорбления, а эта будничная готовность втянуть в свою яму пенсионерку, лишь бы не расставаться с игрушкой.
— Ты не возьмешь ни копейки, — сказала она голосом, в котором звенела сталь. — И ты ничего не будешь тестить.
— Это мы еще посмотрим, — огрызнулся Антон, надевая наушники. — Все, свободна. Иди к ребенку, он там кашлял вроде. Не мешай отцу работать.
Он отвернулся к монитору, где его персонаж, сияя новокупленными доспехами, стоял посреди нарисованной площади. Антон уже забыл о скандале. Для него это было досадным перерывом, рекламной паузой. Он снова был там, в мире, где он был героем.
Ольга стояла за его спиной и чувствовала, как внутри умирает всё, что связывало их последние семь лет. Любовь, привычка, жалость, страх одиночества — всё это сгорело в топке его видеокарты. Осталась только брезгливость. Такая же, как когда видишь таракана на кухонном столе. И с тараканами не разговаривают. Их уничтожают или выметают.
Ольга медленно перевела взгляд на сетевой фильтр, лежащий на полу. Красный огонек выключателя горел в полумраке, как глаз маленького демона, питающего этого электронного монстра.
— Антон, ты меня слышишь? — Ольга не кричала. Её голос стал тихим и плоским, как кардиограмма покойника. — Ваня вчера плакал, когда обувался. У него большой палец упирается в мысок так, что ноготь синеет. Кроссовки тридцать второго размера, а у него уже тридцать третий с половиной.
Антон, не отрывая взгляда от монитора, где его персонаж бежал по сияющему лесу, отмахнулся, словно от назойливой мухи.
— Ну так подрежь ему ногти, Оль. Чего ты мне мозг выносишь? Купим мы ему кроссовки. С зарплаты. Или на «Авито» посмотри, там полно барахла за копейки.
— С зарплаты? — переспросила она, глядя в его сутулую спину. — С той самой, которой теперь нет? Ты понимаешь, что следующие три месяца твоя зарплата будет уходить на погашение минимального платежа и процентов? Мы будем работать на банк, Антон. Мы будем есть пустые макароны, чтобы ты мог бегать в своей виртуальной броне.
Антон резко развернулся на кресле. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения. Он сдернул наушники на шею, и оттуда донесся писклявый голос кого-то из его соклановцев: «Танк, ты где? Агро падает!».
— Ты достала меня своим нытьем! — выплюнул он. — Ты мыслишь как курица. «Кроссовки, макароны...» Где твой масштаб? Я же тебе объяснил: это актив. Аккаунт с «Небесным клинком» и полным сетом «Вечности» через полгода уйдет с молотка за двести, а то и триста тысяч. Я сейчас вложился, чтобы потом мы выиграли. Это бизнес-стратегия, понимаешь? Риск! Кто не рискует, тот не пьет шампанское!
— Шампанское? — Ольга оглядела комнату. Ободранные обои в углу, старый диван с пятном от сока, рюкзак сына, заклеенный коричневым скотчем, потому что молния разошлась еще весной. — Антон, твой сын ходит в школу с рюкзаком, который выглядит как посылка с помойки. А ты говоришь про бизнес-стратегию? Ты не инвестор. Ты наркоман. Ты променял реальный комфорт своего ребенка на картинку.
— Ничего с ним не случится! — рявкнул Антон, и его глаза налились мутной злостью. — Я в его возрасте вообще с пакетом ходил, и ничего, вырос нормальным мужиком! Не сахарный, не растает. Пусть привыкает к трудностям, мужчиной станет, а не тряпкой. А ты его только балуешь. Кроссовки ему жмут... Потерпит! Чай не барышня кисейная.
Ольга смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то окончательно и бесповоротно замерзает. Жалость, которая еще теплилась где-то на дне души — жалость к уставшему мужу, к его несостоявшимся амбициям — исчезла. Исчезла мгновенно, как выключается свет при коротком замыкании. Перед ней сидел не отец её ребенка. Перед ней сидело чудовище. Инфантильное, эгоистичное, жирное чудовище, которое готово сожрать собственных детей, лишь бы потешить свое самолюбие.
— Потерпит, значит... — медленно проговорила она.
— Да, потерпит! — Антон воодушевился, решив, что аргумент сработал. — Слушай, Оль, ну реально, ситуация решаемая. Что ты трагедию строишь? Позвони теще. Скажи... ну, придумай что-нибудь. Скажи, что у меня зуб сломался, имплант нужен срочно. Она тебя любит, даст денег. Перекроем кредитку, проценты не накапают, а я через месяц с премии отдам.
Ольга отшатнулась, словно он ударил её по лицу.
— Ты предлагаешь мне врать маме? Вытягивать из пенсионерки её гробовые деньги, чтобы прикрыть твою задницу?
— Ну зачем сразу «врать»? — Антон поморщился, снова поворачиваясь к экрану, где битва была в самом разгаре. — Просто временная финансовая помощь. Родственники должны помогать друг другу. Или вон, возьми микрозайм на себя. Там сейчас первый заем без процентов дают. Возьми в трех конторах по тридцатке, закроем кредитку, а потом я разрулю. У меня схемы есть.
Он говорил это так буднично, так легко, словно предлагал выбрать фильм на вечер. «Возьми микрозайм». «Обмани мать». Для него это было нормой. Его моральный компас не просто сбился — он был размагничен и выброшен на свалку. Он был готов загнать их в долговую яму, в кабалу к коллекторам, лишь бы не признавать, что он облажался. Лишь бы не расставаться со своей игрушкой.
— Ты совсем потерял связь с реальностью, — сказала Ольга. Это был не вопрос, а констатация факта, как диагноз патологоанатома.
— Ой, всё, не начинай морализаторство, — отмахнулся Антон, надевая наушники обратно. — Ты просто не веришь в меня. Как всегда. Жена-пила. Ладно, не мешай, у меня сейчас важный момент, дроп делить будем. Закрой дверь с той стороны.
Он снова погрузился в игру. Пальцы привычно легли на клавиши WASD, лицо разгладилось, приобретая выражение тупого, сосредоточенного блаженства. Он был там, в мире эльфов и драконов, где он был великим воином, а не жалким менеджером среднего звена с долгами и старой мебелью. Реальность для него перестала существовать. Жена, сын, долги — всё это стало просто назойливым фоновым шумом, который можно заглушить, прибавив громкость в наушниках.
Ольга стояла неподвижно. Она видела, как подрагивает его жирный затылок, как напряжена спина в застиранной футболке. В её голове не было истерики. Не было слез. Была кристальная ясность. Такая ясность бывает у хирурга перед тем, как отрезать гангренозную конечность. Эту конечность уже не спасти. Она отравляет весь организм. Её нужно ампутировать. Без наркоза.
Она медленно перевела взгляд на клубок проводов под столом. Черные змеи кабелей переплетались в пыли, питая жизнью этот алтарь его тщеславия. Толстый черный шнур от системного блока уходил в сетевой фильтр. Вилка сидела плотно. Электричество текло по жилам, вращая кулеры, зажигая пиксели, поддерживая иллюзию его величия.
Ольга сделала глубокий вдох. В воздухе пахло дешевым дезодорантом и ложью. Она знала, что сейчас произойдет. Это будет не ссора. Это будет экзорцизм.
Ольга наклонилась. Её движение было плавным и обманчиво спокойным, словно она просто хотела поправить коврик на полу. Антон, заметив это краем глаза, даже не дернулся — он был слишком занят тем, что отчаянно «хилил» своего напарника, выкрикивая в микрофон команды. Его пальцы летали по клавиатуре, выбивая дробь, похожую на звук града по жестяной крыше.
Её пальцы сомкнулись на толстом, ребристом шнуре питания, уходящем в «пилот». Она на секунду ощутила его тепло — электричество, купленное на деньги, которые должны были пойти на еду, текло сквозь этот кабель. Ольга сжала кулак и резко, всем весом тела, дернула руку на себя.
Раздался сухой, неприятный треск пластика. Синяя искра на мгновение осветила пыльный плинтус.
Гул кулеров, наполнявший комнату последние три часа, оборвался мгновенно, словно кто-то перерезал горло зверю. Монитор мигнул и погас, превратившись в черный, безжизненный квадрат. В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Антона.
— Ты... — он замер, глядя в черный экран, в котором отражалось его перекошенное лицо. — Ты что наделала?!
Антон медленно повернулся. Его глаза вылезли из орбит, рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Он сорвал с головы наушники и швырнул их на стол.
— Ты что наделала, тварь?! — заорал он так, что на шее вздулись вены. — У нас финальная стадия босса! Ты понимаешь, что ты натворила?! Меня забанят! Меня кикнут из клана! Ты мне всю катку сломала!
Ольга выпрямилась. В руке она всё еще сжимала выдернутый шнур с вилкой, словно хлыст.
— Катку сломала? — переспросила она ледяным тоном. — А я думала, я мусор выношу.
Она не стала слушать его вопли. Ольга шагнула к столу, обошла застывшего в ступоре мужа и решительно развернула системный блок задней панелью к себе. Пальцы быстро, привычными движениями — сколько раз она вытирала пыль с этого ящика — начали выдергивать остальные провода. HDMI, USB, интернет-кабель. Один за другим они падали на пол, как мертвые змеи.
— Не трогай! — взвизгнул Антон, вскакивая с кресла. Он попытался схватить её за руки, но Ольга с силой оттолкнула его локтем в грудь. В ней проснулась какая-то первобытная сила, ярость матери, защищающей гнездо от хищника.
— Отойди, — прошипела она. — Или я этот монитор об твою голову разобью.
Антон отшатнулся, испугавшись безумного блеска в её глазах. Он никогда не видел её такой. Она подхватила тяжелый, горячий системный блок. Металл врезался в пальцы, но она не чувствовала боли. С натугой, кряхтя, она подняла это «сердце» его виртуальной жизни и пошла к выходу из комнаты.
— Ты куда?! Поставь! Это мое имущество! Это стоит двести штук! Оля, не дури! — Антон бежал за ней, прыгая вокруг, как шакал, но боясь прикоснуться. Он боялся, что она уронит его сокровище. — Оля, давай поговорим! Я всё верну! Я займу! Поставь на место!
Ольга молча прошла по коридору. Она открыла входную дверь ударом ноги. Замок щелкнул, впуская в квартиру запах подъездной сырости и табака. Она вышла на лестничную площадку.
— Оля, нет! — завопил Антон, понимая, что происходит.
Ольга с размаху опустила системный блок на бетонный пол. Раздался страшный грохот. Что-то звякнуло внутри корпуса, возможно, отвалился кулер или жесткий диск сорвался с креплений. Пластиковая передняя панель треснула.
— Вот твой дом, — сказала она, тяжело дыша. — И твоя работа. И твои друзья. Всё здесь.
Она развернулась и пошла обратно в квартиру. Антон, взвыв, кинулся к своему компьютеру, ползая перед ним на коленях и ощупывая корпус, как раненого товарища. Он что-то бормотал, проверяя, цела ли видеокарта.
Ольга вернулась в комнату. Она сгребла со стола всё, что попалось под руку: дорогую механическую клавиатуру, геймерскую мышь, наушники, коврик с эльфийкой. Вторым заходом она схватила его куртку с вешалки и кроссовки, валявшиеся у порога.
— Оля, ты не имеешь права! — кричал Антон с лестничной клетки, пытаясь поднять системник. — Это незаконно! Я полицию вызову! Ты мне железо побила!
Ольга вышла снова. Она швырнула периферию прямо на него. Клавиатура ударилась о его плечо, клавиши брызнули в разные стороны, как выбитые зубы. Мышь повисла на проводе, зацепившись за перила. Сверху полетела куртка и один кроссовок. Второй упал этажом ниже.
— Полицию? — Ольга стояла в дверном проеме, возвышаясь над ним, как скала. — Вызывай. Расскажи им, как ты украл у ребенка еду. Расскажи им про свой меч. Расскажи, как ты планировал маму мою обмануть. Давай, Антон.
Антон поднял на неё глаза. В них были слезы. Но это были слезы не раскаяния. Это были слезы обиженного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.
— Ты... ты всё испортила, — прошептал он дрожащими губами, прижимая к груди системный блок. — Мы же почти выиграли... Ты просто дура. Ты никогда меня не понимала.
— Да, — кивнула Ольга. — Я дура. Потому что терпела это семь лет.
Она увидела, что он даже не смотрит на неё. Он пытается заглянуть внутрь корпуса через вентиляционную решетку, проверяя, светятся ли еще диоды на материнской плате. Для него трагедией был не разрыв с семьей. Трагедией был потенциальный перегрев видеокарты.
— Убирайся, — сказала она тихо. — Забирай свои пиксели и проваливай. Чтобы духу твоего здесь не было.
Ольга шагнула назад и с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь. Грохот эхом разнесся по подъезду, ставя жирную точку. Она дважды повернула задвижку ночного замка, которую нельзя открыть снаружи ключом.
За дверью послышалась возня, потом удар кулаком в металл.
— Оля! Открой! Мне одеться надо! Оля, ты мне катку сломала, слышишь?! Ты мне жизнь сломала! Куда я пойду с компом?!
Ольга прислонилась спиной к холодной двери и сползла на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись. Но в голове было удивительно пусто и чисто. Никаких сомнений. Никаких «может быть, он исправится».
Она слышала, как Антон продолжает орать в подъезде, проклиная её, проклиная банк, проклиная тот момент, когда он женился. Он не кричал «прости». Он не кричал «я люблю тебя». Он кричал о том, что у него нет зарядки для телефона и что ему негде подключить компьютер, чтобы проверить сохранность данных.
Ольга достала телефон. Руки всё еще дрожали, но она уверенно открыла браузер и вбила в поиск: «Замена личинки замка срочно круглосуточно».
Где-то в детской заплакал проснувшийся от шума Ваня. Ольга поднялась с пола, отряхнула домашние штаны и глубоко вздохнула. Воздух в квартире, казалось, стал чище. Запаха пыли и разогретого пластика больше не было. Пахло только её свободой. Она пошла к сыну, зная, что завтра купит ему новые кроссовки. Даже если придется продать свое обручальное кольцо. Оно ей больше не нужно…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ