Продолжение...
Глава 13
Но в тот момент, когда он усаживал Николь на заднее сиденье, у ресторана остановилось такси. Из него вышли Дима, Вика и Сергей.
Михаил замер.
Он узнал этот голос мгновенно:
— Михаил! — громко позвала Вика.
Он обернулся, и спокойная маска на его лице треснула.
— Что с Николь? — спросил Дима, мгновенно уловив неладное. Николь сидела неподвижно, её веки опускались, как будто она сражалась со сном.
— Всё в порядке, просто устала, — поспешно произнёс Михаил, стараясь завести машину.
Но Сергей уже был рядом. Его глаза горели, как сталь под солнцем.
— Не смей, — выдохнул он, схватив дверцу. — Что ты с ней сделал?
Михаил попытался отвести взгляд, пробормотал что-то невнятное, но голос дрожал.
— Дима! — крикнул Сергей. — Вызывай скорую! Он её чем-то опоил!
Дима мгновенно достал телефон. Вика стояла рядом, сжимая кулаки — гнев и страх перемешались в её взгляде.
— Ты думаешь, мы поверим твоим оправданиям? — её голос звенел, как удар стекла. — Николь нужна помощь, а не твои игры.
Михаил попытался отступить, но Сергей встал перед ним, будто стена.
Молчание повисло в воздухе — густое, давящее.
Через несколько минут к ресторану подъехала скорая. Врачи быстро оценили состояние Николь и увезли её в больницу. Михаил дернулся было за ними, но Дима перехватил его руку.
— Полиция уже едет, — произнёс он твёрдо. — За всё придётся ответить.
Михаил стоял неподвижно, губы его дрожали, а лицо побелело.
Взгляд метался — от машины скорой к Сергею, от Сергея к Вике. Внутри всё рушилось. План, выверенный до мелочей, рухнул в одно мгновение. На его лице смешались страх, злость и отчаяние. И впервые за вечер он выглядел по-настоящему собой — слабым, разоблачённым, никчёмным.
В этот момент время словно остановилось. Всё вокруг превратилось в калейдоскоп событий, где каждый кадр был пропитан напряжением и тревогой.
Врачи скорой помощи действовали профессионально и быстро. Они уложили Николь на носилки, подключили необходимые приборы и увезли в больницу. Сергей не отрывал взгляда от удаляющейся машины, его сердце разрывалось от беспокойства за любимую.
Михаил стоял как вкопанный, его лицо выражало смесь страха и отчаяния. Он больше не мог скрывать свои истинные чувства. Все его планы, все интриги рухнули в одно мгновение.
Дима и Вика переглянулись. Они знали, что сделали всё правильно, но тяжесть ситуации давила на плечи.
— Нужно поехать в больницу, — тихо произнёс Сергей, его голос дрожал от волнения. — Николь нужна моя поддержка.
Вика кивнула:
— Я поеду с вами. Нужно быть рядом.
В палате Николь открыла глаза, и её взгляд сразу встретился с Сергеем. Он сидел на краю кровати, держа её руку в своих ладонях. Его глаза были полны тревоги и раскаяния.
— Сережа… — прошептала Николь, пытаясь понять, что происходит. — Почему я в больнице? Что ты здесь делаешь?
Сергей вздохнул, его голос дрожал:
— Николь, я должен тебе всё объяснить. Это был план Михаила. Он хотел нас разлучить.
В этот момент в палату вошли Вика, Дима и Алина. Их лица были серьёзными, но полными сочувствия.
— Мы расскажем тебе всё, — начала Вика. – Не было измены, это все хорошо сыгранная игра, Миша нанял девушку что бы та появилась рядом с Сергеем на вечеринке, фото постановочные. Он хотел, чтобы ты перестала верить Сереже. И у него получилась.
— В отчаянии, ты подпустила его ближе, чем надо, и согласилась на этот ужин в ресторане, и он вчера сделал то, что выходит за рамки. Он подлил в вино Рогипнол, и хотел увезти тебя… - продолжил Дима.
— Мы вовремя успели, опоздай бы мы хоть на минуту, он бы увез тебя. И что могла быть дальше сложно представить. Его арестовали вчера… - добавил Сергей.
— Рогипнол, наркотик насильников? – ужаснулась Николь.
Сергею хотелось подойти и взять ее за руку, но боялся, что она не примет его вновь.
— Ребят дайте мне поговорить с Сергеем – попросила Николь смотря на дочь и друзей.
Вика, Дима и Алина переглянулись, чувствуя, как тяжело даётся Николь осознание правды. Они молча вышли из палаты, оставив влюблённых наедине.
Несколько мгновений в палате царила тяжёлая тишина. Николь смотрела на Сергея, пытаясь собрать воедино все кусочки мозаики, которые так долго мучили её душу.
— Я не могу поверить, — наконец прошептала она, её голос дрожал от переполнявших эмоций. — Всё это время… всё это было ложью? Не было твоей измены, он хотел, чтобы я вернулась, и разрушил все…, и ты Сереж… Ты не поверил мне, не дал мне высказаться, я просила тебя, а ты ушел, поверив лишь своим глазам… Я молила тебя выслушать меня… но все мои слова разбивались о стену… - она говорила, а слезы скатывались из глаз. – мне больно… очень больно… я думала, что потеряла тебя…
Сергей замер, чувствуя, как каждое её слово пронзает его сердце острой болью. Он понимал, что заслужил эти слёзы, эту боль, эту обиду.
— Николь, я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, — тихо произнёс он, делая осторожный шаг к кровати. — Я был слеп, глух и глуп. Позволил себе поверить в то, чего не было, вместо того чтобы услышать тебя.
Он опустился на колени рядом с кроватью, не отрывая взгляда от её заплаканного лица.
— Каждый день я проклинал себя за то, что ушёл тогда, — его голос дрожал от эмоций. — За то, что не поверил в нашу любовь, в тебя, в нас. Я был так ослеплён ревностью, обидой, что не увидел очевидного.
Николь продолжала плакать, но в её взгляде появилось что-то новое — не ненависть, не презрение, а глубокая, почти физическая боль от пережитого.
— Ты даже не представляешь, как мне было больно, — прошептала она, вытирая слёзы. — Как я кричала тебе вслед, умоляя остановиться. Как ночами не спала, думая, что потеряла тебя навсегда.
Сергей протянул руку, но не коснулся её, понимая, что сейчас она должна сама решить, готова ли принять его прикосновение.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — И знаю, что словами не исправить того, что сделал. Но я готов на всё, чтобы заслужить твоё прощение. Чтобы доказать, что люблю тебя больше всего на свете.
Николь глубоко вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями.
— Я все еще люблю тебя… - сказала она и коснулась его руки.
Сергей замер, не веря своим ушам. Её прикосновение было подобно лучу света в кромешной тьме. Он осторожно взял её руку в свою, боясь разрушить этот хрупкий момент.
— Николь, — прошептал он, — я понимаю, что должен заслужить твоё доверие заново. Каждый день, каждую минуту я буду доказывать, что достоин твоей любви.
Он осторожно поднялся с колен и сел рядом с кроватью, не отпуская её руки.
— Я готов на всё, — его голос дрожал от переполнявших чувств. — На любые испытания, на любые проверки. Только дай мне шанс исправить то, что натворил.
Николь смотрела на него, и в её глазах читалась внутренняя борьба. Боль от предательства всё ещё жила в её сердце, но любовь оказалась сильнее.
— Я не могу обещать, что всё будет как прежде, — тихо произнесла она. — Мне нужно время, чтобы залечить раны.
Сергей кивнул, понимая её правоту.
— Я готов ждать столько, сколько потребуется. Главное, что ты жива, что ты здесь, что ты всё ещё любишь меня.
Он наклонился и осторожно поцеловал её руку.
— Я буду рядом. Всегда. Что бы ни случилось.
В этот момент дверь палаты приоткрылась, и в проёме появились обеспокоенные лица Вики, Димы и Алины. Они молча вошли, чувствуя, что произошло что-то важное.
— Как она? — тихо спросила Вика, бросая взгляд на сцепленные руки влюблённых.
Николь слабо улыбнулась:
— Всё будет хорошо. Теперь я знаю правду. И я знаю, что люблю его. Но нам предстоит долгий путь.
Дима кивнул, понимая, что впереди их ждёт непростая работа над восстановлением доверия, но главное — они вместе, и у них есть шанс на счастливое будущее.
Сергей посмотрел на своих друзей, и в его глазах читалась искренняя благодарность:
— Спасибо вам за всё. Без вас мы бы не узнали правду вовремя.
В палату вошёл врач, его лицо светилось профессиональной улыбкой.
— Здравствуйте, Николь, — начал он, просматривая документы в папке. — У меня действительно хорошие новости. Мы провели все необходимые анализы, и могу с уверенностью сказать: Рогипнол не оставил никаких последствий для вашего здоровья. Вы можете быть выписаны уже сегодня.
Николь облегчённо вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Сергей крепче сжал её руку, не скрывая радости.
— Алина, слышала? Я еду домой! — радостно сообщила Николь, но тут же её дочь задала важный вопрос.
— Мам, а Сергей? — спросила Алина
— Сергей поедет с нами, — твёрдо ответила она. — Нам ещё многое нужно обсудить, многое нужно исправить.
Сергей почувствовал, как сердце наполняется теплом. Он наклонился к Николь и тихо произнёс:
— Спасибо. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы заслужить твоё доверие.
Вика и Дима переглянулись, улыбаясь. Они были рады, что всё закончилось именно так. Алина, заметив настроение матери, тоже улыбнулась.
Домой они вернулись вечером, на пороге их встретил встревоженный Максим.
- Мама, я так переживал. Но Алина сказала, что бы я ждал дома.
- Все хорошо малыш, я дома и это главное. Я хочу тебя познакомить с одним человеком, - сказала Николь и в дом вошел Сергей.
Это была их самая первая встреча.
- Макс, это Сергей, мой… друг.
— Это же Лазарев! – удивился мальчик. – ты дружишь с Сергеем Лазаревым?
Николь улыбнулась, на то, как отреагировал сын.
- Да сыночек, я дружу с Сергеем Лазаревым.
Максим не мог скрыть удивления, но и интереса в глазах. Он медленно подошёл к Сергею, словно изучая редкое животное, и протянул руку:
— Привет… я Максим.
Сергей слегка улыбнулся, опустился на уровень мальчика и с лёгким волнением взял его руку:
— Привет, Максим. Очень приятно познакомиться. Я — Сергей. Твоя мама много обо мне рассказывала.
Максим кивнул, всё ещё внимательно разглядывая гостя.
— Мама сказала, что ты хороший человек… — начал мальчик, но тут же замялся, словно боясь ошибиться.
Николь мягко улыбнулась и положила руку на плечо сына:
— Он действительно хороший, Макс. И теперь он будет рядом, чтобы помогать нам, поддерживать нас.
Сергей слегка опустил глаза, понимая, что доверие Николь — это не подарок, а ответственность.
— Макс, я обещаю, что буду стараться быть хорошим другом для твоей мамы… и для тебя тоже, — тихо сказал он.
Мальчик ещё раз внимательно посмотрел на Сергея, потом неожиданно бросился ему на шею:
— Ладно, я верю тебе!
Сергей обнял мальчика, чувствуя, как напряжение последних дней медленно уходит.
Когда Николь уложила спать Максима они остались на кухне втроем, она, Сергей и Алина. На лице взрослой двадцатилетней дочери исчезло напускное дружелюбие.
- Я думаю теперь можно поговорить по-взрослому. Я не доверяю тебе Лазарев, и готова разорвать тебя за каждую ее слезинку. За то что не поверил, не дал высказаться и ушел. Я не прощу тебе эти дни… я знала, что мамины отношения с тобой не закончатся чем-то хорошим.
Николь хотела вмешаться, но Сергей жестом остановил ее.
Сергей молча выдержал гневный взгляд Алины. В её глазах читалась такая боль и обида, что он невольно почувствовал себя ещё более виноватым.
— Алина, я понимаю твой гнев, — тихо начал он. — Ты права во всём. Я совершил непростительную ошибку, не поверив Николь тогда. И за это я буду расплачиваться всю жизнь.
— Расплачиваться? — фыркнула Алина. — Это слишком мягко сказано. Ты разбил ей сердце, заставил страдать, сомневаться в себе. А теперь хочешь просто так всё исправить?
Николь попыталась вмешаться:
— Алина, пожалуйста…
— Нет, мама, позволь мне сказать! — резко оборвала её дочь. — Я слишком долго молчала, наблюдала, как ты страдаешь. И теперь не собираюсь молчать.
Сергей поднял руки в примирительном жесте:
— Я не жду прощения. И понимаю твоё негодование. Но я готов доказать, что изменился. Что научился слышать, доверять, ценить.
— Словами легко бросаться, — процедила Алина. — А как насчёт действий? Что ты сделаешь, чтобы исправить то, что натворил?
Николь вздохнула, понимая, что этот разговор необходим.
— Алина права, — тихо произнесла она. — Слов больше недостаточно. Теперь всё зависит от твоих поступков.
Сергей кивнул, глядя прямо в глаза Алине:
— Я понимаю. И готов на всё. Начиная с того, что буду терпеливо ждать, пока ты поверишь в искренность моих намерений.
— Терпеливо ждать? — усмехнулась Алина. — А как насчёт того времени, когда мама ждала тебя? Когда верила, писала, звонила, а ты просто исчез?
— Я не прошу сразу поверить, — сказал он очень спокойно. — Я прошу дать мне шанс доказать. Я был слеп. Я — человек, который ошибался. Но я приехал, чтобы исправлять. Не словами в сети, не подарками, а делом. Перед тобой и перед мамой. Я прошу только возможности показать это.
По лицу Алины пробежала дрожь — смесь гнева, боли и чего-то ещё: возможно, надежды, которую она не хотела признавать даже себе. Она смотрела прямо в глаза, она не видела в нем звезды, она чувствовала себя равной рядом с ним.
— Хорошо, — наконец произнесла она, холодно, но не без доли человеческой мягкости. — Ты хочешь доказать — доказывай. Но знайте оба: ни одного шага назад. Никто не будет больше играть с мамой. Ни один звонок в три часа ночи от людей, которые «просто переживают». Ни цветы, ни извинения. Если ты хочешь быть рядом — действуй так, чтобы я и Максим не стеснялись смотреть тебе в глаза.
Сергей кивнул, чувствовалась глубина его намерений:
— Я понимаю. И я согласен. Я буду рядом, но делать всё так, как вы скажете. Никогда — без вашего согласия. Я хочу заслужить ваше доверие. Я буду бороться за это.
Алина ещё раз окинула его взглядом — быстрым, проверяющим — затем, неожиданно для него, чуть улыбнулась.
— Хорошо. Первый шаг — завтра. Ты не уйдёшь снова. Ты останешься здесь, не смотря не на что. Я знаю тур закончен, поэтому у тебя есть возможность остаться…
Сергей стоял, словно приняв этот приговор, и на секунду опустил взгляд, чтобы скрыть, как его пронзили эти слова. Но затем медленно поднял глаза — и в них не было привычной сценической уверенности, только усталость и честность.
— Я не уйду, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ни завтра, ни через неделю.
Алина смотрела внимательно, будто проверяя его дыхание, тон, даже взгляд. Она не была впечатлена «правильными» словами — она искала в нём то, что хотела видеть для мамы и Максима: реального мужчину, а не образ.
— Тогда ты сам выбрал, — наконец произнесла она, и в её голосе впервые за эти дни появилось нечто мягкое. — Мама заслуживает, чтобы рядом был не герой чужих песен, а человек, который умеет держать слово.
Николь в этот момент уже не пыталась скрыть, как сильно у неё дрожат пальцы. Она стояла, глядя на них двоих — на Сергея и Алину — и вдруг поняла, что внутри впервые за долгое время стало тише. Не спокойно, не безопасно, но тише. Как будто самый громкий шторм отгремел.
Она подняла глаза на Сергея, в глазах был немой вопрос «ты готов остаться?»
Сергей поймал её взгляд и, будто отвечая не только на вопрос, но и на сотни невысказанных сомнений, кивнул. Его глаза не отвели ни на секунду — он смотрел прямо в Николь, как в единственную точку опоры, как в смысл, ради которого стоило пережить весь этот ад.
— Я готов, — произнёс он негромко, но каждое слово было отчётливо слышно. — Остаться, быть здесь. Не как гость, не как случайный эпизод. Я хочу быть частью вашей жизни.
После столь тяжелого разговора Алина ушла в свою комнату, а они перебрались с кухни в гостиную.
Николь сидела на диване, завернувшись в плед, и слушала, как тикают часы. Сергей стоял у окна, смотрел в даль, словно боялся обернуться. Тишина между ними была тяжёлой, но уже не разрушительной, а скорее осторожной — как шаг по тонкому льду.
— Всё кажется таким чужим, — тихо сказала Николь, не отрывая взгляда от кружки в руках. — Ты рядом, но… я будто всё ещё жду, что это сон.
Сергей обернулся, его лицо было усталым, но честным. Он подошёл ближе и сел на край дивана, не приближаясь слишком.
— Я тоже боюсь, — признался он. — Боюсь, что ты не простишь, что дети не примут. Но я здесь не ради сна. Я хочу, чтобы ты снова поверила.
Её пальцы крепче сжали кружку. Она долго смотрела на него, потом медленно накрыла своей рукой его ладонь, что лежала на колене.
— Тогда начнём с малого, — сказала она почти шёпотом. — С того, что сегодня ты останешься. Не как звезда, не как обещание. Просто как мужчина, который рядом.
Его глаза блеснули от этих слов. Он кивнул, сжал её руку и впервые за вечер позволил себе чуть улыбнуться — устало, но искренне.
Ночь они провели в одной квартире, но в разных комнатах. Он спал на диване в гостиной, она — в своей спальне. Но сквозь сон Николь слышала его дыхание за стеной, и впервые за эти дни не чувствовала ледяного одиночества.
Утро ещё не наступило, но в доме уже появилось что-то новое — хрупкое, как первый росток сквозь снег.
Продолжение следует ...
