Стоишь под фонарем. Он, фонарь, светит на тебя, будто говорит: «Смотри, дурак, вот она – эволюция вида. Не в учебнике, а в панорамном окне напротив».
А там – два экземпляра. Не люди уже, а какие-то высокотехнологичные манекены для демонстрации успеха. Он – в рубашке, которая кричит так громко, что у проходящих собак включается сиреной. Не рубашка, а сигнальний костюм: «Я состоялся! Мои потовые железы выделяют не пот, а аромат паевого фонда!»
Он водит её по квартире. Это не экскурсия. Это – предъявление вещественных доказательств своей платежеспособности. Вот диван, на котором можно сидеть, стоять и, главное, фотографироваться для Instagram. Вот телевизор – чёрная дыра, поглощающая остатки самостоятельного мышления. Каждый жест – это не жест, а банковский перевод чувств. Посмотрите, я могу поднять бокал – это демонстрация мелкой моторики, необходимой для подписания договоров.
А она. О, она – вершина биологического искусства. Улыбка зафиксирована на лице, как засохшая шпаклевка. Глаза сканируют обстановку с точностью кассового аппарата. «Диван – 300 тысяч, люстра – 150, а вот этот глупый подсвечник – явная ошибка, минус 10 очков». Её смех – не смех, а система оповещения: «Тревога! Обнаружен намёк на юмор! Переводим взаимодействие в режим одобрительного хихиканья!»
Это не свидание. Это – протокольное мероприятие по соединению двух активов. Они не говорят – они обмениваются устными резюме. Он – «я перспективный», она – «я ликвидная». Романтика умерла, и они танцуют на её могиле, отбивая чечётку кредитными картами.
А мы тут, под фонарём. Мы – социологи на прокуренной обочине бытия. Мы не осуждаем. Мы фиксируем. Фиксируем, как вид Homo Sapience вырождается в вид Homo Creditus. Прежние особи сходились в темноте подъездов, где пахло кошками и надеждой. Там было темно, тесно и честно. А здесь – ярко, просторно и лживо до тошноты.
Самое циничное – то, что они уверены в своей избранности. Они не видят, что их пафосный аквариум – на всеобщем обозрении. Что их тонны шёлка и бриллиантовой пыли – всего лишь дешёвый спектакль для нас, зрителей, которым снаружи за этот контент ничего не платят.
Так что давай постоим. Выкурим ещё. Посмотрим, чем кончится этот акт. Возможно, он достанет кольцо. Не просто кольцо, а сертифицированный вкладыш в будущее. А может, они просто разойдутся по углам гигантской комнаты, чтобы проверить котировки на своих телефонах.
И пойдём к себе. В наши норы с маленькими окнами. Где нечего показывать, кроме своих жалких искренних неудач. Они – хотя бы наши. Настоящие. Как этот уличный фонарь, который, в отличие от их глянцевой жизни, честно светит на всё дерьмо, что происходит под ним.