— Всё, приехали! С этой минуты меня для вас не существует.
— Мам, ты чего? — Сын Глеб непонимающе уставился на неё, держа в руках пакет с продуктами.
— Я всё сказала. До свидания. Живите как хотите, а я устала.
Зинаида Павловна развернулась и направилась к своей комнате, оставив сына с его женой Мариной стоять в прихожей с открытыми ртами.
Началось это три месяца назад, когда Глеб с Мариной въехали в её двухкомнатную квартиру. «Временно, мамочка, всего на пару месяцев, пока кредит не одобрят». Зинаида Павловна, конечно, согласилась — как же не помочь родному сыну. Думала, два месяца пролетят быстро.
Не пролетели.
Кредит не одобрили. Потом одобрили, но условия не устроили. Потом нашли другой банк. Потом Марина решила, что та квартира, которую они присмотрели, им не подходит — дом старый, соседи шумные. Потом... в общем, так и тянулось.
И Зинаида Павловна из хозяйки собственного жилья незаметно превратилась в прислугу. Марина работала из дома, поэтому постоянно просила «тихонечко, пожалуйста, у меня онлайн-встреча». Глеб уставал на работе, поэтому ужин должен был быть готов к его приходу. Обоих раздражало, что Зинаида Павловна включает телевизор вечером.
— Мам, ну ты же можешь и в своей комнате посмотреть, — говорил Глеб. — А нам в зале как-то удобнее.
Удобнее им было везде. На кухне — потому что «мы тут готовим ужин». В ванной — потому что «нам собираться на работу, а ты никуда не торопишься».
Вот Зинаида Павловна и решила отдохнуть. По-настоящему.
— Мам! — В дверь её комнаты постучали. — Открой, давай поговорим!
— Занято! — бодро откликнулась Зинаида Павловна, устраиваясь поудобнее на кровати с книгой.
— Мам, ну что за детский сад?
— Это вы устроили детский сад в моей квартире! А я просто на пенсию вышла. Досрочно.
За дверью воцарилась тишина. Потом послышался шёпот — совещались. Зинаида Павловна ухмыльнулась. Пусть думают. Она сама тридцать пять лет думала только о них — сначала о муже, который со своими больными суставами требовал постоянного ухода, потом о сыне. Может, теперь пришёл её черёд?
К вечеру ситуация накалилась.
— Мам, так нельзя! — Марина стояла у двери её комнаты, сложив руки на груди. — Мы же взрослые люди, давай обсудим проблему.
— Какую проблему? — Зинаида Павловна выглянула в щёлочку.
— Ну... что тебя что-то не устраивает.
— Меня всё устраивает. Вот в этой комнате. Остальное пространство — ваше, располагайтесь.
— Но мы же семья!
— Именно. Поэтому вы живёте в моей квартире, а не я в вашей. Вопросы есть?
Зинаида Павловна закрыла дверь. Сердце колотилось — она никогда не была такой резкой. Всю жизнь старалась всем угодить, всех устроить, со всеми договориться. А теперь вот решила не договариваться.
На следующий день началось самое интересное.
— Мам, ужин будет? — робко поинтересовался Глеб около восьми вечера.
— Не знаю, — донеслось из-за двери.
Глеб с Мариной заказали доставку. На кухне они вели себя непривычно тихо, словно боялись потревожить зверя в берлоге.
Через три дня эксперимент продолжился. Зинаида Павловна обнаружила, что стирка в ванной накопилась горой. Обычно она раскидывала бельё по режимам, загружала машинку, развешивала сушиться. Теперь гора росла, а она делала вид, что не замечает.
— Мам, а стиральная машинка не сломалась? — осторожно поинтересовалась Марина на четвёртый день.
— Понятия не имею. Давно не пользовалась.
— Но... мы же...
— Взрослые люди, да. Слышала уже. Взрослые люди обычно сами стирают свои вещи.
Марина покраснела и исчезла в ванной. Через полчаса оттуда донеслось возмущённое:
— Глеб! Как её включать?
Зинаида Павловна хмыкнула и перевернула страницу книги. Детектив оказался куда интереснее, чем она думала.
Самое смешное началось с холодильника. Точнее, с его содержимого. Вернее, с отсутствия такового.
— Мам, а продукты кто покупать будет? — Глеб заглянул к ней в комнату на пятый день забастовки.
— Те, кто их есть будет.
— Но ты же обычно...
— Обычно я была бесплатной домработницей в собственной квартире. Теперь я в отпуске. Длительном.
— Мам, ну это же глупо!
— Что именно? То, что я устала обслуживать двоих здоровых лбов? Или то, что вы три месяца живёте за мой счёт и даже не предложили скинуться на еду?
Глеб открыл рот, потом закрыл. Видимо, до него только сейчас дошло.
— Мам, прости... мы просто...
— Привыкли. Знаю. Все привыкли. Я тоже привыкла — ко всему привыкать. Надоело.
— Но мы же не специально!
— А что в следующем месяце? И через месяц? Вы когда съезжать собираетесь?
Тишина.
— Вот именно, — констатировала Зинаида Павловна. — Вы уже обжились. Молодожёны у свекрови, как это мило.
— Мы не молодожёны, нам по тридцать пять!
— Тем более странно, что вы не можете себе жильё найти.
Глеб ушёл ни с чем. А Зинаида Павловна впервые за много лет почувствовала что-то вроде удовлетворения. Странное чувство, непривычное. Но приятное.
На шестой день к ней пришла мама Марины.
— Зина, я слышала, у вас тут конфликт, — Тамара Николаевна устроилась на кухне, куда Зинаида Павловна вышла за чаем.
— Никакого конфликта. Просто каждый теперь живёт своей жизнью.
— Но это же твой сын!
— Именно. Мой сын. Которому тридцать пять лет, между прочим. Я в его возрасте уже десять лет как его растила одна.
— Но сейчас другие времена!
— Вот именно. Раньше дети в восемнадцать от родителей съезжали, а теперь в тридцать пять всё никак не съедут.
Тамара Николаевна возмутилась:
— Зина, ну как ты можешь! Это же родная кровь!
— Кровь-то родная, а едят они не кровь мою, а деньги. И место занимают не в сердце, а в квартире. Причём так, что мне самой места не осталось.
— Да помоги ты им!
— Я три месяца помогала. Теперь пусть они себе помогают.
Мама ушла в праведном гневе. Зинаида Павловна допила чай и вернулась в свою комнату.
К концу недели обстановка стала напоминать холодную войну. Глеб и Марина перешли на шёпот и многозначительные взгляды. Зинаида Павловна продолжала читать книги, смотреть сериалы и вообще наслаждаться жизнью в отдельно взятой комнате.
Правда, иногда ей становилось любопытно. Например, когда до неё донеслось:
— Глеб, это борщ?
— Ну... я старался.
— На вкус как будто носки варили!
— Сама свари!
— Я не умею!
— И я не умею!
— Так позови маму!
— После того, что она нам устроила?
Зинаида Павловна хихикнула. Её борщ действительно получался лучше.
На десятый день произошёл перелом. Утром Зинаида Павловна услышала, как Марина разговаривает по телефону:
— Мама, да я уже не могу! Нет, с ней всё нормально, она просто... да, закрылась в комнате и не выходит... в смысле как ненормальная? Она абсолютно вменяемая! Просто решила, что устала за нами ухаживать... Да, наверное, мы её задолбали... Мам, не говори так! Ладно, конечно, неудобно получилось...
Вечером к ней постучали. Открыв дверь, Зинаида Павловна увидела сына и невестку с виноватыми лицами.
— Мам... мы тут подумали...
— О чудо, — протянула она. — Думать научились.
— Мам, ну прости, правда. Мы совсем обнаглели.
— Продолжайте.
— Мы нашли съёмную квартиру. Через неделю заселяемся, — выпалила Марина. — Там однокомнатная, зато недорогая. Пока кредит не оформим.
— Замечательно. Рада за вас.
— Мам, не сердись, — Глеб смотрел щенячьими глазами.
Зинаида Павловна вздохнула.
— Глебушка, я не сержусь. Я просто поняла, что если сейчас не остановлюсь, то к шестидесяти годам превращусь в прислугу при собственных детях. А мне ещё жить да жить хочется. Для себя.
— Но мы же не хотели...
— Никто не хочет. Все просто привыкают. Вот я и решила отучить.
Марина виновато улыбнулась:
— Мама, простите, правда. Я даже не подумала, что мы так... ну...
— Обнаглели — это слово. Но ничего, молодость прощается. В первый раз.
— А ты... ты выйдешь уже из своей комнаты? — неуверенно спросил Глеб.
— Выйду. Когда вы съедете. А пока мне тут хорошо. Кстати, неделя пролетит быстро, потерпите.
Они переглянулись и ушли. А Зинаида Павловна снова устроилась на кровати с книгой. Детектив подходил к развязке, и ей не терпелось узнать, кто же убийца.
Через неделю Глеб с Мариной действительно съехали. Прощались долго, с обещаниями приезжать каждые выходные, помогать, звонить. Зинаида Павловна кивала и терпеливо ждала, когда же за ними закроется дверь.
Наконец дверь закрылась.
Зинаида Павловна медленно обошла квартиру. Её квартиру. Где никто не будет просить готовить ужин к семи. Где она может включить телевизор в любое время. Где в ванной не гора чужого белья, а её одинокое полотенце.
Она подошла к окну и распахнула его настежь. Свежий воздух ворвался в комнату. Где-то внизу дети гоняли мяч. Соседка через дорогу поливала цветы на балконе.
— Свобода! — громко сказала Зинаида Павловна в пустую квартиру. И рассмеялась.
А потом взяла телефон и написала подруге Галине: "Срочно приходи! Отмечаем начало новой жизни."
Галина ответила через минуту: "Бегу!"
Зинаида Павловна посмотрела на себя в зеркало. Пятьдесят восемь, седина в волосах, морщинки у глаз. Но глаза горят. Впервые за долгое время — горят.
— Ничего, — сказала она своему отражению. — Мы ещё поживём.