Записку из школы я увидела вечером. Она лежала в тетрадке у дочери, аккуратно сложенная пополам. Я сначала даже не открыла. Уже по бумаге знала - опять деньги.
Я всегда это чувствую. Как будто внутри щёлкает. Сердце сразу уходит куда-то вниз, в живот.
Открыла.
«Сдать 2 500 рублей на нужды класса. Срок - до пятницы».
Я перечитала два раза. Потом ещё раз.
Две с половиной тысячи.
У меня в кошельке было сто восемьдесят рублей. До зарплаты - девять дней. Зарплата - двадцать три тысячи. Из них половина уже расписана. Свет, газ, долг в магазине, долг соседке, школьные обеды.
Я сидела за столом и смотрела в стену.
Дочь стояла рядом и молчала. Она у меня умная. Она давно поняла, что лишний раз лучше не спрашивать.
- Мам, если нет, я скажу, что мы потом, - тихо сказала она.
Вот это «потом» у нас длится всю жизнь.
Муж пришёл поздно. Пьяный, как обычно. Сел, полез в кастрюлю.
- В школе деньги требуют, - сказала я.
Он даже не посмотрел на меня.
- Сколько?
- Две с половиной.
Он засмеялся.
- Совсем охренели.
- Не сдашь - позор будет, - сказала я. - Детей потом гнобят.
Он пожал плечами.
- Переживёт.
Я посмотрела на него и поняла, что для него «переживёт» - универсальное слово. Переживёт голод. Переживёт холод. Переживёт унижение. Переживёт всё, кроме его запоя.
На следующий день я пошла в школу.
Учительница сидела за столом, пила чай из красивой кружки. На ней был новый свитер. Я сразу это отметила.
- Я по поводу денег, - сказала я.
Она даже не удивилась.
- Все сдают.
- У нас нет сейчас, - сказала я. - Можно позже?
Она вздохнула.
- Вы же понимаете, это для детей. Экскурсии, подарки, шторы в класс.
- Я понимаю, - сказала я. - Но у нас реально нет.
Она посмотрела на меня внимательно. Сверху вниз.
- Тогда пусть ребёнок не участвует.
- В чём? - спросила я.
- В общих мероприятиях.
Вот так просто.
Я вышла из школы и села на лавку. Снег был серый, грязный. Такой же, как всё вокруг.
По дороге домой встретила Светку.
- Слышала, ты в школу ходила, - сказала она. - Опять денег нет?
Я промолчала.
- Ну что ж ты, - продолжила она с усмешкой. - Дети-то при чём? Рожать надо было думать.
Я пришла домой и закрыла дверь.
Дочь вечером спросила:
- Мам, а я поеду с классом?
Я не знала, что ответить.
- Не знаю, - сказала я честно.
Она кивнула. Без истерик. Просто отвернулась к стене.
И вот это было самое страшное.
Потому что дети бедных родителей очень рано перестают верить, что им что-то положено.
На следующий день я пошла по соседям.
К одной - отказ. К другой - «у самой нет». К третьей - тысяча под проценты.
Я взяла.
Вечером муж узнал.
- Ты что, совсем дура? В долг брать?
- А что делать? - спросила я.
Он пожал плечами.
- Не знаю.
Через два дня я отнесла деньги.
Учительница взяла, даже не посмотрев на меня.
- Вот видите, если захотеть, всегда можно.
Я вышла и почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.
Я вдруг поняла: бедность у нас не просто временная. Она как болезнь. Она передаётся дальше. Через унижение. Через долги. Через молчание детей, которые не просят.
Моя дочь вырастет и будет помнить не подарки и праздники. Она будет помнить, как мама ходила и кланялась за две с половиной тысячи.
И вот от этого мне стало по-настоящему страшно.
Потому что выбраться отсюда почти невозможно.