— Сережа, где моя машина? — голос Лены звучал ровно, но в нем уже звенела тонкая, опасная стальная струна. Она стояла посреди серой асфальтовой плеши парковки, сжимая кожаную ручку сумочку так, что побелели костяшки пальцев.
Осенний ветер гонял по двору жухлые листья, забивая их под колеса припаркованных автомобилей. Лена знала этот кусок асфальта наизусть: третий бордюр от подъезда, прямо под старой липой. Именно сюда она каждый вечер ставила свою белоснежную «Мазду», купленную полгода назад на годовую премию и накопления. Машина была её гордостью, её капсулой чистоты и комфорта, пахнущей дорогим парфюмом и новизной.
Сейчас на этом месте возвышалось нечто, напоминающее результат скрещивания трактора и военного дота.
— Твоя? Ленка, ты мыслишь мелко. Это теперь наша машина. Смотри, какая мощь! — Сергей широко улыбнулся, обнажая зубы, и с гулким, тяжелым звуком хлопнул ладонью по грязному, шершавому крылу чудовища.
Перед Леной стоял грязно-зеленый, пятнистый внедорожник неопределенной марки и года выпуска. Он был огромен, несуразен и страшен. Кузов, местами изъеденный рыжими язвами коррозии, был грубо выкрашен матовой краской, похоже, прямо поверх грязи. Огромные, зубастые колеса, покрытые засохшей глиной, выступали за габариты кузова сантиметров на десять, из-за чего автомобиль казался распухшим зверем, готовым прыгнуть. Вместо аккуратного бампера спереди торчал сваренный из толстых труб швеллер, на котором была намотана ржавая лебедка, похожая на мясорубку.
— Ты шутишь? — Лена медленно перевела взгляд с ржавого порога, который находился на уровне её бедра, на сияющее лицо мужа. — Ты взял у кого-то покататься этот… этот гроб? Где моя машина, Сергей? Мне нужно ехать в офис, у меня встреча через сорок минут.
Сергей закатил глаза и цокнул языком, всем своим видом показывая, как ему тяжело общаться с непонятливой женщиной. Он обошел монстра спереди, любовно пнул гигантское колесо носком ботинка и оперся локтем о капот, который был ему почти по грудь.
— Какой офис, Лен? Очнись. Ты видишь, что творится в мире? Дороги не чистят, реагенты эти, дураки кругом. Я тебя спас, можно сказать. Твоя «белоснежка» — это же фольга. Пластик! Ткни пальцем — помнется. А здесь… — он постучал костяшками по двери, издав глухой металлический звон. — Здесь три миллиметра стали! Это танк! Я давно искал такой вариант. Это же «Патруль» в старом кузове, легенда! На таких мужики тайгу проходят.
Лена почувствовала, как внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, начинает разливаться холод. Это был не страх, не обида, а ледяное осознание катастрофы. Она сделала шаг назад, чтобы не вдыхать густой запах солярки и старого машинного масла, который исходил от этого агрегата даже на холодную.
— Ты хочешь сказать, — Лена говорила очень тихо, четко артикулируя каждое слово, — что моей машины больше нет?
— Ну зачем так драматизировать? «Нет»… Она просто трансформировалась! — Сергей хохотнул, довольный своей шуткой. — Я махнул её. Ключ в ключ. Представляешь? Мужик, Валера с гаражей, сначала ломался, говорил, что его аппарат дороже стоит, там одних доработок на полмиллиона. Лифт подвески, шноркель, блокировки… Но я его уболтал. Сказал, жене надо по городу ездить, ей автомат нужен. Он и согласился. Выгодная сделка, Лен! Мы в плюсе! Этот монстр на вторичке знаешь сколько стоит, если понимать? А твоя пузотерка через год в цене упадет вдвое.
Лена смотрела на него и видела не мужа, с которым прожила пять лет, а чужого, незнакомого человека. Человека, который искренне верил, что куча ржавого железа с пробегом в полмиллиона километров лучше её нового, технологичного автомобиля с двухзонным климат-контролем и гарантией дилера.
— Ты обменял мою новую машину… — повторила она, пытаясь уложить это в голове. — Машину, за которую я платила сама. Машину, на которой нет ни одной царапины. Ты обменял её на это старое ведро с болтами, потому что «мужик с гаражей» сказал тебе, что это круто?
— Не ведро, а проект! — обиделся Сергей, убирая руку с капота. Его лицо пошло красными пятнами. — Ты почему вечно всем недовольна? Я о безопасности думаю! О семье! Мы теперь на рыбалку можем поехать куда угодно. На Селигер, в Карелию! Хоть в болото! Ты же вечно ныла, что мы никуда не выбираемся. А на твоей мыльнице куда? До «Ашана» и обратно? Стыдоба. Мужик должен ездить на серьезной технике, а не скрести пузом лежачие полицейские.
Ветер усилился, бросив Лене в лицо прядь волос. Она раздраженно убрала её за ухо. Взгляд её скользнул по мутному лобовому стеклу джипа, через которое проглядывал салон. Даже отсюда, снаружи, было видно, что внутри царит хаос. Какие-то провода, висящие мочалом, чехлы камуфляжной расцветки, иконки на торпеде.
— Сергей, — произнесла Лена тоном, которым обычно объявляют о банкротстве компании. — Документы.
— Что? — не понял он.
— Покажи мне документы на этот… танк. И договор купли-продажи на мою машину. Сейчас же.
Сергей нахмурился, его бравада чуть поутихла, сменившись привычной оборонительной агрессией.
— Зачем тебе? Дома лежат, в бардачке. Лен, ну хватит уже включать начальницу. Ну сделал сюрприз, ну да, не посоветовался. Но я же лучше знаю, что нам нужно! Ты баба, ты в технике ноль. Тебе лишь бы кнопочки красивые светились. А здесь — механика! Железо! Вечность! Садись, прокачу, поймешь, как он идет. Как утюг! Все шарахаются!
Он полез в карман своих растянутых на коленях джинсов и достал связку ключей. Это был не аккуратный брелок с кнопкой, а тяжелая связка с каким-то облезлым брелоком в виде поршня.
— Открой, — скомандовала Лена, игнорируя его предложение прокатиться. — Я хочу видеть документы. Или ты думаешь, что я поверю, будто ты, без моего паспорта, без моего присутствия, законно продал мою собственность?
Сергей замялся. Он переступил с ноги на ногу, глядя куда-то в сторону мусорных баков.
— Ну… там это… есть нюансы, — пробурчал он. — Валера свой мужик, мы по-простому договорились. Я сказал, что ты согласна. А подпись… ну, какая разница, кто закорючку поставил? Мы же семья, бюджет общий. Что моё — то твоё, что твоё — то моё.
Лена закрыла глаза. В темноте под веками вспыхнули красные круги. Ей хотелось заорать, ударить его сумкой, расцарапать это самодовольное лицо, но она сдержалась. Эмоции сейчас были непозволительной роскошью. Сейчас нужен был холодный расчет патологоанатома.
— Общий бюджет? — переспросила она, открывая глаза. — Ты полгода сидишь на удаленке с зарплатой тридцать тысяч, которые уходят тебе же на пиво и запчасти для компьютера. А эту машину я купила с бонуса за закрытие квартала. И она оформлена на меня. Была оформлена.
— Опять ты деньгами попрекаешь! — взвился Сергей, чувствуя уязвимое место. — Да, сейчас у меня временные трудности! Но я кручусь! Я ищу варианты! Вот, машину выменял ликвидную. Это вложение! А ты… ты только о своем комфорте и думаешь. Эгоистка.
Он резко вставил ключ в личинку замка двери. Замок хрустнул, словно перемалывал песок, и дверь со скрипом, напоминающим стон умирающего кита, распахнулась. Из салона пахнуло смесью застарелого табака, псины и дешевого ароматизатора «Елочка».
— На, смотри! — Сергей выхватил из бардачка мятый файл с бумагами и сунул его Лене чуть ли не в лицо. — Всё там нормально! ПТС, СТС, договор. Валера роспись поставил, я за тебя расписался. Никто и не заметит. Не в суде же мы, в конце концов.
Лена брезгливо взяла файл двумя пальцами. Бумаги были жирными на ощупь.
Лена достала листы из файла. Бумага была дешевой, серой, словно туалетная, и влажной на ощупь. На верхнем листе, в графе «Продавец», стояла её фамилия. А рядом, в месте для подписи, кривилась неуверенная, дрожащая закорючка, отдаленно напоминающая её росчерк. Это выглядело жалко и оскорбительно, как детская подделка оценки в дневнике.
Она подняла глаза на мужа. Сергей стоял, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучал обиженное превосходство. Он явно ждал похвалы за проявленную смекалку, а вместо этого получал допрос.
— Это что? — Лена ткнула пальцем в кривую линию.
— Подпись. Что, не похожа? Да какая разница, Лен! В ГАИ никто с лупой не смотрит. Валера там вообще своего человека знает, всё оформим по красоте. Ты чего к бумажкам прицепилась? Суть-то не в этом!
— Суть как раз в этом, — ледяным тоном произнесла она. — Ты не просто продал машину. Ты совершил преступление. Это подделка документов. Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты украл мою собственность, Сергей.
— Ой, ну началось! «Украл», «преступление»… Слов-то каких нахваталась! — Сергей махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Я муж твой! У нас всё общее! Я что, у чужого дяди украл? Я для семьи старался! Ты бы сама никогда не решилась на такой шаг, всё жалела бы свою беленькую игрушку. А мужик должен решения принимать. Жестко и быстро.
Лена смотрела на него, и пелена с глаз спадала окончательно. Пять лет брака, компромиссы, планы на будущее — всё это рассыпалось в пыль прямо здесь, на холодном ветру, рядом с гнилым монстром на колесах. Она вдруг увидела перед собой не партнера, а закомплексованного подростка в теле тридцатипятилетнего мужчины, который решил поиграть в альфа-самца за её счет.
— Ты обменял мою новую иномарку на этот старый ржавый джип, потому что настоящий мужик должен ездить на танке, а не на женской малолитражке? Ты подделал мою подпись в договоре и решил, что я буду рада этому корыту, которое жрет бензин как слон? Ты украл у меня комфорт и безопасность ради своих комплексов! Сейчас ты вернешь мне мою машину или я пишу заявление об угоне и мошенничестве!
— Ты в своём уме? — недовольно спросил он.
— А что такое? Ты же так это себе объяснил? — медленно, чеканя каждое слово, спросила она.
— Да! Именно так! — гаркнул Сергей, обрадовавшись, что она наконец-то озвучила его мысли. — На дорогах война, Лена! Тебя же любой КАМАЗ в лепешку раскатает в твоей консервной банке! Там же металл — фольга! Пальцем ткни — дырка будет! А тут рама! Тут бампер силовой! Если кто в нас въедет — мы даже не заметим, а от них мокрое место останется. Я тебе жизнь спасаю, дура ты неблагодарная!
— Ты подделал мою подпись в договоре и решил, что я буду рада этому корыту, которое жрет бензин как слон? — продолжала Лена, не повышая голоса, но в её тональности появилась угрожающая вибрация. — Ты украл у меня комфорт и безопасность ради своих комплексов. Ради того, чтобы чувствовать себя большим и значимым на дороге, потому что в жизни ты себя таким не чувствуешь.
Лицо Сергея перекосилось. Удар попал в цель. Красные пятна на щеках стали пунцовыми. Он шагнул к ней, нависая сверху, пытаясь задавить массой, как привык делать в спорах.
— Ты базарь-то фильтруй! — прошипел он. — Комплексы у неё… Я о тебе забочусь! Безопасность — это не подушки твои сраные, которые не срабатывают через раз. Безопасность — это масса! Это железо! Физику в школе учила? Кто тяжелее, тот и прав! А насчет бензина… Ну да, жрет. Зато прет! Мы газ поставим. Валера сказал, там оборудование копейки стоит.
— Газ? — Лена усмехнулась, и эта усмешка была страшнее крика. — В машину, которая и так воняет, как нефтяная скважина, ты хочешь поставить газовый баллон? Чтобы мы взлетели на воздух при первом же замыкании твоей кустарной проводки?
— Да ты задрала! — заорал Сергей на весь двор. Какая-то женщина с собачкой, проходившая мимо, испуганно ускорила шаг. — Тебе что ни сделай — всё плохо! Я ей джип подогнал, легенду японского автопрома, а она нос воротит! «Комфорт украл»… Какой комфорт? Подогрев жопы? Так я тебе чехлы меховые куплю! Зато на этом аппарате тебя уважать будут! Никто не подрежет, никто не посигналит!
— Меня и так уважали, — сухо ответила Лена. — Потому что я ездила по правилам на исправной, чистой машине. А на этом… На этом ездят только те, кому плевать на окружающих. И на свою семью, кстати, тоже.
Она сжала файл в руке, сминая поддельный договор.
— Сейчас ты вернешь мне мою машину, Сергей. Или я звоню Валере, звоню в полицию и пишу заявление об угоне и мошенничестве. И мне плевать, что ты мой муж. В тюрьме семейное положение не учитывается.
Сергей замер. В его глазах мелькнул испуг, но тут же сменился глухой, тупой яростью загнанного в угол зверя.
— Ты не посмеешь, — прохрипел он. — Сажать мужа из-за железки? Ты совсем с катушек слетела? Да тебя засмеют все! Баба мужика сдала, потому что ей тачку поменяли на лучшую!
— На лучшую? — переспросила Лена. — Ты серьезно веришь в этот бред? Ты хоть внутрь заглядывал, «эксперт»?
— Заглядывал! Там простор! Там можно спать в полный рост! — он рывком распахнул заднюю дверь джипа. Петли взвизгнули так, что у Лены заныли зубы. — Смотри! Это тебе не твоя тесная букашка, где колени в уши упираются. Это свобода, Лена!
Лена подошла к открытому проему. Ей не хотелось смотреть, но она должна была увидеть дно этой пропасти.
— Смотри, — тыкал пальцем Сергей в недра салона. — Сиденья складываются в ровный пол! Тут можно хоть холодильник перевезти, хоть лося с охоты!
— Лося? — Лена брезгливо поморщилась. — Ты в жизни ничего крупнее комара не убил, охотник.
Она заглянула внутрь. Зрелище, открывшееся ей, было еще печальнее, чем внешний вид этого механического франкенштейна. Это был не салон автомобиля. Это была пещера неандертальца, который зачем-то решил поселиться в куче металлолома.
Лена не хотела этого делать, но какая-то мазохистская часть её сознания требовала оценить масштаб катастрофы до конца. Она перешагнула через высокий, измазанный глиной порог и заглянула в салон.
Запах ударил в нос тяжелой, душной волной. Пахло не просто старым автомобилем — это был сложный букет из прогорклого машинного масла, застарелого табачного дыма, въевшегося в обивку десятилетиями, и сырой, гнилой тряпки. Казалось, что в этой машине кто-то жил, умер, а потом его забыли вынести.
— Ну? Королевский трон! — с гордостью прокомментировал Сергей, подталкивая её в спину.
Внутри было темно и грязно. Вместо эргономичных кресел с боковой поддержкой, к которым привыкла Лена, здесь стояли продавленные, бесформенные сиденья, обтянутые потрескавшимся дермантином. Из трещин торчал грязно-желтый поролон, похожий на гнилую губку. На полу не было ковриков — там лежал истертый до дыр линолеум, под которым хлюпала непонятная жижа.
Торпеда напоминала пульт управления заброшенной котельной. Пластик был вытерт до белизны, местами прожжен сигаретами. Из центральной консоли, где у Лены был сенсорный экран мультимедиа, торчал пучок разноцветных проводов, перемотанных синей изолентой. Рядом был врезан ряд тумблеров, явно купленных в магазине радиодеталей или украденных с военного склада.
— Это что за ужас? — Лена указала на тумблеры наманикюренным пальцем, боясь коснуться липкой поверхности.
— Это допы! — оживился Сергей, просовывая голову в салон рядом с ней. От него пахло потом и дешевым адреналином. — Вот этот — люстра на крыше, светит как прожектор ПВО. Этот — лебедка. А этот — компрессор, колеса качать. Все под рукой, по-мужски! Никакой электроники, чистая механика. Надежно, как автомат Калашникова!
— А где музыка? Где климат-контроль? Где подушки безопасности? — Лена обернулась к нему. Их лица оказались слишком близко, и она увидела в его глазах фанатичный блеск безумца.
— Музыка? Сабвуфер потом кинем в багажник, будет долбить нормально. Климат? Окно открыла — вот тебе и климат! А подушки… Лен, я же тебе говорил. Мы в танке! Нам не нужны подушки, мы сами кого хочешь снесем. Подушки — это для слабаков, которые водить не умеют.
Лена выпрямилась и вышла из машины, словно вынырнула из канализационного люка. Ей захотелось немедленно вымыть руки и сжечь одежду.
— Ты больной, — констатировала она. Голос её звучал сухо и безжизненно. — Ты реально больной, Сережа. Ты уничтожил современный, безопасный автомобиль и притащил в наш двор этот гнилой сарай на колесах. Ты говоришь про надежность, а здесь провода висят, как кишки. Ты говоришь про безопасность, а здесь вместо тормозов, наверное, молитва.
— Ты просто не шаришь! — Сергей захлопнул тяжелую дверь с таким грохотом, что с крыши джипа посыпалась сухая грязь. — Это стиль! Это брутальность! В этой машине чувствуешь себя человеком, а не придатком к компьютеру! Я сел за руль и понял — вот оно! Я высоко сижу, далеко гляжу. Все эти кредитные помойки внизу путаются, а я — король дороги!
— Король помойки, — поправила его Лена. — Ты не король, Сергей. Ты маленький, закомплексованный мальчик, который решил поиграть в войнушку. Только игрушки ты покупаешь на мои деньги.
Лицо Сергея потемнело. Он ненавидил, когда она напоминала о деньгах. Это было его самое больное место — осознание того, что жена зарабатывает в три раза больше, что она успешна, собрана и эффективна, пока он годами ищет «себя» и «достойные проекты».
— Заткнись! — рявкнул он, делая шаг к ней. — Я глава семьи! Я решаю, на чем мы ездим! Хватит меня деньгами тыкать! Я работаю над стартапом, скоро все изменится! А пока будешь ездить на том, что муж дал. И скажешь спасибо, что я вообще о тебе подумал, а не взял себе двухдверный пикап!
— Стартап? — Лена рассмеялась, и этот смех был полон презрения. — Твой стартап — это перепродажа китайских чехлов для телефонов, которая загнулась через месяц? Или майнинг криптовалюты на сгоревшей видеокарте? Ты неудачник, Сережа. И этот джип — памятник твоему неудачничеству. Ты не можешь купить себе крутую машину сам, поэтому ты украл мою и обменял на то, что соответствует твоему уровню развития. Ржавое, вонючее, громкое и бесполезное.
Сергей задохнулся от ярости. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ему хотелось ударить её, заставить замолчать, стереть эту презрительную ухмылку с её лица. Но где-то в глубине сознания еще теплились остатки разума, подсказывающие, что рукоприкладство на улице — это перебор.
— Ты… ты стерва меркантильная! — выплюнул он. — Тебе только фантики важны! Блеск, гламур! А души в тебе нет! Я хотел, чтобы мы вместе ездили на природу, жгли костры, смотрели на звезды… А ты про климат-контроль ноешь!
— На природу? — Лена окинула взглядом монстра. — На этом мы доедем максимум до ближайшего сервиса. И я не собираюсь трястись в этой душегубке, дышать выхлопами и сидеть на драном дермантине, изображая счастливую жену сурового джипера. Я люблю комфорт. Я на него заработала. Я пахала пять лет без отпусков не для того, чтобы ты решал, что мне нужно сидеть в грязи.
Она подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза.
— Слушай меня внимательно. Я не шутила про угон. Этот «обмен» незаконен. Ты подделал подпись. Это статья 327 УК РФ. Плюс мошенничество. Валера твой пойдет как соучастник. Ты сейчас же звонишь ему и откатываешь сделку. Прямо сейчас.
— Пошла ты! — взвизгнул Сергей, окончательно теряя контроль. — Никому я звонить не буду! Сделка закрыта! Валера уже уехал, может, вообще в другой город! Машина моя! То есть наша! И ты будешь на ней ездить, никуда не денешься! А не будешь — пешком ходить станешь! Я ключи тебе не дам, пока не извинишься!
Он демонстративно подбросил тяжелую связку ключей на ладони и сжал её в кулак.
— Думаешь, я блефую? — его губы скривились в уродливой усмешке. — Я мужик, я сказал — так и будет. Привыкнешь. Еще полюбишь этого зверя. Бабы любят силу, даже если ломаются сначала.
Лена смотрела на него и понимала, что пропасть между ними стала бездонной. Там, на дне этой пропасти, валялись их общие планы, воспоминания о свадьбе, мечты о детях. Всё это было раздавлено огромными грязными колесами его эгоизма. Он действительно верил, что имеет право ломать её жизнь через колено, прикрываясь фразами о «мужских решениях».
— Силу? — переспросила она тихо. — В этом нет силы, Сережа. Это слабость. Истеричная слабость маленького человека.
Она сделала глубокий вдох. Холодный осенний воздух наполнил легкие, прочищая мысли. Больше не было ни сомнений, ни жалости. Осталась только холодная, кристальная ясность.
— Значит, ключи не дашь? И машину не вернешь?
— Нет! — отрезал Сергей. — Это мое последнее слово. Садись в джип, поехали домой. Хватит концерт устраивать перед соседями.
Лена медленно кивнула, будто соглашаясь с чем-то своим.
— Хорошо. Ты сделал свой выбор. Теперь моя очередь.
Ветер усилился, превратившись в ледяной сквозняк, который, казалось, выдувал последние остатки тепла из этого проклятого вечера. Лена поправила воротник пальто. Её движения стали замедленными, плавными, лишенными той нервозности, что била её еще пять минут назад. Это было спокойствие человека, который только что обезвредил бомбу, перерезав нужный провод. Правда, взрыв все равно произошел, но он уничтожил не её, а прошлое.
— Дай сюда ключи, — протянула она руку ладонью вверх. Голос звучал буднично, почти устало.
Сергей расплылся в самодовольной ухмылке. Он воспринял это как капитуляцию, как победу своего «мужского авторитета».
— Вот! — воскликнул он, с силой вкладывая тяжелую, холодную связку в её ладонь. — Я знал, что ты умная баба. Поворчала и хватит. Садись за руль, почувствуй габариты. Сцепление там тугое, мужское, но ты справишься. Газку поддавай, не бойся, зверь любит обороты!
Лена сжала в руке этот уродливый кусок металла. Брелок в виде поршня врезался в кожу. Ключи были липкими, словно впитали в себя всю грязь той гаражной сделки. Она подняла их на уровень глаз, рассматривая, как археолог рассматривает кость вымершего динозавра.
— Зверь, говоришь? — переспросила она, глядя сквозь Сергея. — Для настоящих мужиков?
— Именно! — Сергей уже шагнул к пассажирской двери, предвкушая триумфальную поездку. — Для тех, кто понимает жизнь!
Лена сделала шаг в сторону, к краю тротуара, где в глубокой выбоине скопилась черная, маслянистая жижа из дождевой воды и уличной грязи. Она размахнулась — коротко, без театральности — и швырнула тяжелую связку прямо в центр лужи.
Раздался глухой, чавкающий звук. Брызги грязной воды разлетелись в стороны, запятнав ботинки Сергея. Круги на воде быстро успокоились, похоронив ключи на дне мутной ямы.
Сергей застыл с поднятой ногой, словно в дурацкой стоп-кадре комедии. Он медленно повернул голову, глядя то на лужу, то на жену. Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением абсолютного, детского непонимания.
— Ты… Ты чего натворила? — прошептал он, еще не веря в происходящее. — Ты дура? Там же брелок сигналки! Он же промокнет! Это же денег стоит! Доставай немедленно!
— Нет, Сережа. Доставать будешь ты. Если захочешь, — Лена отряхнула ладони, словно стряхивая с себя пятилетний слой брака. — Ты же хотел жить в танке? Ты так гордился, что там сиденья раскладываются в ровный пол? Поздравляю. Теперь у тебя есть отличная возможность протестировать это на практике.
— В смысле? — он выпрямился, и в его глазах наконец-то появился настоящий страх. Страх человека, который внезапно понял, что шутки кончились.
— В прямом. Домой ты не пойдешь. Ключи от квартиры у меня, и замок я закрою на верхний оборот, от которого у тебя ключа нет. Помнишь, ты его потерял полгода назад и так и не сделал дубликат? Так вот, сегодня твоя лень сыграла против тебя.
— Лен, ты гонишь! — он нервно хохотнул, пытаясь вернуть ситуацию в русло привычного семейного скандала, который заканчивается бурным примирением. — Ну психанула, ну бывает. Пошутили и хватит. Холодно же! Пусти домой, я есть хочу.
— Ешь в машине. Там, наверное, под сиденьями много чего найти можно от прошлых хозяев, — отрезала она. — Твои вещи я выставлю на лестничную клетку через двадцать минут. Чемоданы собирать не буду, вывалю в пакеты для мусора. Успеешь подобрать — твоё счастье. Не успеешь — бомжи растащат.
— Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже! Я там прописан! — заорал он, срываясь на визг. Его лицо пошло багровыми пятнами, кулаки сжались.
— Имею, — спокойно ответила Лена. — Ты совершил уголовное преступление. Ты украл мое имущество. И пока ты будешь вылавливать ключи из грязи, я буду писать заявление в полицию через Госуслуги. А завтра утром отнесу его в дежурную часть. Вместе с заявлением на развод.
Она развернулась на каблуках, четко, по-военному, и пошла к подъезду. Стук её каблуков по асфальту звучал как удары молотка судьи.
— Лена! Стоять! — заорал ей в спину Сергей. Он дернулся было за ней, но взгляд упал на темную воду лужи, где покоился его «символ власти». Он замер в нерешительности: бежать за женой, рискуя получить дверью по лицу, или спасать ключи, пока электроника окончательно не сдохла.
— Ты пожалеешь! — крикнул он, когда она уже поднесла магнитный ключ к домофону. — Приползешь еще! Кому ты нужна, разведенка! Без мужика пропадешь!
Лена даже не обернулась. Домофон пискнул, пропуская её в тепло подъезда. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась с глухим, окончательным лязгом, отрезая её от холодного двора, от запаха солярки и от человека, который променял их семью на кучу ржавого железа.
Сергей остался один. Ветер швырнул ему в лицо горсть мокрых листьев. Он посмотрел на темные окна своей квартиры, где уже зажигался свет, потом перевел взгляд на огромный, уродливый силуэт джипа, нависающий над ним в темноте. Танк стоял молчаливой грудой металла, холодный и чужой.
Он выругался, опустился на колени прямо в грязь и, закатив рукав куртки, полез рукой в ледяную черную жижу лужи, шаря по дну в поисках ключей от своей новой, одинокой жизни…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ