Я заметила это утром, когда собирала сына в школу. Он стоял у двери, пританцовывал от холода, а я пыталась застегнуть ему куртку. Молния дернулась, хрустнула и разошлась до самого низа. Подкладка вылезла наружу, как кишки.
Сначала просто смотрела.
Потом взяла иголку. Потом нитки. Потом поняла, что бесполезно. Куртке конец. Она и так была на вырост, купленная четыре года назад на рынке, когда еще верилось, что дальше будет легче.
- Мам, я так пойду? - спросил он тихо.
На улице минус десять. Ветер. Сырая, злая зима, которая у нас длится полгода.
- Нет, - сказала я. - Подожди.
Ждать было нечего.
Денег нет.
Зарплата - двадцать шесть тысяч. До следующей еще две недели. В кошельке сто сорок рублей. Долг в магазине - записали в тетрадку. В прошлом месяце уже ругались, сказали: «В последний раз».
Я полезла в шкаф.
Там лежали мои старые вещи. Пальто с ободранным воротником. Куртка, у которой рукава короткие. Я надела на сына свою старую куртку. Она была ему по колено, но хоть закрывала.
- В школе смейся не будешь? - спросила я.
Он пожал плечами.
- Пусть смеются.
И вот это было хуже всего.
Муж спал.
Как всегда после запоя. Развалился на диване, в грязных носках, с пустой бутылкой под столом. Я толкнула его.
- Вставай.
Он застонал.
- Отвали.
- Куртка порвалась. Ребенку идти не в чем.
Он приоткрыл один глаз.
- Ну и?
- Надо купить.
Он сел, почесал живот.
- Денег нет.
- Я знаю.
- Ну вот и всё, - сказал он и снова лег.
Я смотрела на него и вдруг отчетливо поняла: он не собирается ничего решать. Никогда. Ни сегодня, ни завтра. Ни через год.
После школы зашла к соседке Светке.
Она стояла у подъезда, курила, обсуждала с кем-то по телефону, как ей «всё тяжело». На ней была новая куртка. Я заметила это сразу.
- Свет, - сказала я, - у тебя детской куртки нет лишней? Хоть старой.
Она посмотрела на меня сверху вниз.
- А твой что, без отца растёт?
- Почти, - ответила я честно.
Она усмехнулась.
- Ну так сама и крутись. У всех тяжело.
Потом я услышала, как вечером она рассказывает другой соседке:
- Опять пришла, попрошайка. Детей нарожала, а теперь ноет.
Дома муж уже не спал.
Он сидел за столом и что-то считал.
- Я телевизор продал, - сказал он. - Завтра отдам.
- Зачем? - спросила я.
- Деньги нужны.
- Детям куртку купить?
Он посмотрел на меня, как на дурочку.
- Ты чё. Мне.
И тут во мне что-то окончательно сломалось.
Я вдруг поняла, что это не временно. Что мы не «переживаем трудный период». Что это и есть наша жизнь. Всегда будет нечего надеть. Нечего есть. Нечем платить. Всегда будет пьяный муж и соседи, которые ждут, когда мы упадем еще ниже.
Я села на табурет и закрыла лицо руками.
Сын подошел и тихо сказал:
- Мам, я и так похожу.
И вот тогда стало по-настоящему страшно.
Потому что дети начинают привыкать.