В тот вечер Лена возвращалась с работы позже обычного. Маршрутка была переполнена, окна запотели, кто-то ругался по телефону, кто-то молчал, уставившись в одну точку. Лена стояла, держась за поручень, и думала только об одном: дома пусто.
Так было уже третий год.
Когда-то она мечтала о другой жизни — шумной кухне, детском смехе, привычке оставлять чашки где попало. А теперь в её квартире всегда было слишком чисто и слишком тихо. Даже холодильник гудел как будто громче, чем надо.
На своей остановке она вышла и почти побежала — начался мелкий холодный дождь. У подъезда стоял мальчик лет девяти. Худой, в короткой куртке не по погоде, с огромным пакетом апельсинов в руках. Пакет был явно тяжёлый — ручки врезались в ладони.
— Тебе помочь? — спросила Лена, сама не понимая, зачем остановилась.
Мальчик вздрогнул, но кивнул.
— Спасибо… тут недалеко.
Они шли молча. Апельсины пахли детством и Новым годом. Лена вдруг вспомнила, как в детстве отец приносил их целыми сетками — тогда это было редкостью.
— Ты один? — осторожно спросила она.
— Ага. Мама на работе. Я сам в магазин хожу.
Он сказал это с какой-то взрослой гордостью, от которой почему-то стало больно.
Подъезд оказался соседним с её домом.
— Спасибо, — сказал мальчик, принимая пакет. — Меня Артём зовут.
— Лена.
Она пошла дальше, но через пару шагов обернулась:
— Артём… ты не замёрз?
Он пожал плечами.
— Нормально.
Лена знала этот ответ. Так отвечают те, кто привык, что их не жалеют.
Через несколько дней она снова увидела его — он сидел на ступеньках подъезда и делал уроки, поджав ноги. Было уже темно.
— Почему не дома? — спросила она.
— Свет отключили. Мама позже придёт.
Она молча открыла дверь своего подъезда.
— Пойдём ко мне. Просто сделаешь уроки. Потом уйдёшь.
Он долго смотрел на неё, словно проверял — не шутка ли это.
— А можно?
— Можно.
В её квартире снова зажёгся свет — и стало как будто теплее.
Артём сидел за столом, аккуратно выводил буквы. Лена заварила чай, нарезала бутерброды. Она поймала себя на том, что улыбается просто так — без причины.
— У тебя вкусно пахнет, — сказал он.
— Это просто чай.
— У нас дома редко так пахнет. Мама устает.
Лена кивнула. Она понимала.
Когда он уходил, она сунула ему в карман пару печений.
— На завтра.
Он смутился, но взял.
— Спасибо… тётя Лена.
Это «тётя» застряло у неё в груди.
Потом были другие вечера. Артём заходил «просто погреться», «просто подождать маму», «просто потому что можно». Он рассказывал о школе, о том, как мечтает стать водителем автобуса — «чтобы людей домой возить». Иногда засыпал на диване, уткнувшись в подушку.
Однажды он спросил:
— А у тебя есть дети?
Лена замерла.
— Нет.
— Жалко.
Он сказал это без жалости. Просто констатировал факт.
— А у тебя папа есть? — спросила она.
— Был. Он ушёл. Сказал, что так будет лучше.
Лена знала эту фразу. Слишком хорошо.
В тот день всё пошло не так. Артём не пришёл. И на следующий тоже. Лена ловила себя на том, что прислушивается к шагам в подъезде.
На третий день она не выдержала и пошла к его квартире.
Дверь открыла уставшая женщина с покрасневшими глазами.
— Вы к кому?
— Я… я соседка. Артём часто ко мне заходил. Я волнуюсь.
Женщина вздохнула.
— Он в больнице. Воспаление. Я работала, он простыл…
Лена даже не заметила, как сказала:
— Можно я навещу?
Артём лежал бледный, но, увидев её, улыбнулся так, будто это был лучший день.
— Ты пришла.
— Конечно.
Она сидела рядом, держала его за руку. И вдруг поняла: пустота внутри исчезла. Не навсегда. Не полностью. Но достаточно, чтобы дышать.
Иногда счастье не приходит громко.
Иногда оно просто стоит у подъезда с тяжёлым пакетом апельсинов и ждёт, заметишь ли ты.