В середине лета 1994-го вы с отцом узнали про физмат школу, которая открылась в Ессентуках — «Алгоритм». Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда ты настояла на своём, не оставив мне выбора. Все остальные активности были отданы на моё усмотрение, но не эта. Обучение там было дополнительным к основному, всего четыре предмета — русский, математика, физика и английский, но с глубоким погружением по программам ведущих вузов. Начиналось с девятого класса и заканчивалось выпускными экзаменами после трёх лет. Одним из плюсов была возможность использовать результаты этих экзаменов при поступлении в ближайшие технические вузы — Новочеркасский и Ростовский. Деваться мне было некуда, я согласился и с облегчением узнал, что из школьного потока туда поступили ещё пара ребят.
Отдельная ветка приключений и новых открытий, конечно. Школа была в центре Ессентуков, в парке. Ездить нужно было на тех же, упомянутых ранее автобусах — «шестёрке» или «девятке». Девятый класс уже по сути был выпускным для некоторых одноклассников. Старшая школа. Как раз — пубертат во всей красе, гормоны, меняющийся авторитет, смена компании, новые друзья и вредные привычки. Но при этом первый год в «Алгоритме» очень сильно прокачал знания по основным предметам. Учёба в обычной школе давалась мне довольно легко (кроме сочинений), а тут ещё и три-четыре интенсива в неделю. Ты радовалась моим успехам, а отец говорил про важность образования и открытые возможности.
А вот в десятом классе внутренний подросток-бунтарь окончательно взял верх. Начались пропуски, гнев, отрицание и неприятие «лицемерия взрослого мира» — свой «Над пропастью во ржи», только местом действия были Ессентуки. В обычной школе после девятого класса произошло переформирование: из трёх сделали два — медицинский и обычный. Появились новые ученики из других школ. А ещё в девятом классе вернулся друг детства из далёкого Иваново, и жизнь заиграла новыми красками. Мы с ним были на одной волне, как будто не расставались. В десятом, летом, на практике в школе я увидел одну новую девчонку и потерял голову. Но это, конечно, отдельная история. В общем — было не до учёбы.
И если говорить коротко, к концу одиннадцатого класса ты просила меня только об одном: доучись и сдай экзамены.
В параллельном (до десятого) классе обычной школы учился Серёга, крайне интеллигентный скрипач, внешности юного Есенина. Начиная класса с седьмого, мы часто пересекались на школьных и городских олимпиадах. Он был явно сильнее меня в физике, а я чувствовал себя увереннее в математике. В «Алгоритме» мы стали общаться уже больше в дружеском ключе и перестали соперничать. А уж когда в десятом произошло объединение — так и совсем сдружились.
Учёба неизбежно подходила к концу, впереди маячили экзамены, и потихоньку начал закрадываться страх. Это был апрель или май 97-го. На улице уже почти кавказское лето, красота неописуемая, а у меня мало того что экзамены, которые должны были решить мою дальнейшую судьбу на тропе поглощения гранита науки, так ещё и впереди робко выглядывали четыре школьных экзамена, к которым предстояло подготовиться.
В «Алгоритме» была двенадцатибалльная система. Если убрать все переживания той недели, то математику я написал на 12/12, а физику — на 3/12.
У Серёги было ровно наоборот. Это был провал. Мне кажется, мы даже не обсуждали это между собой. Стыдоба. Этого результата не хватало на автоматическое поступление.
Я совершенно не представлял, что делать дальше. И, к моему сожалению, — ты тоже. Растерянность и поиск вариантов только ухудшали ситуацию. Маячила перспектива армии, хотя у нас был в запасе год. В общем, накрутили мы себя эмоционально очень сильно. Пока мама Серёги не поговорила с тобой и буквально не уговорила ехать поступать в Москву. Звучало это как фантастика, поэтому я даже не спорил. Серёга дал мне кучу подготовительных материалов по физике, я расклеил формулы везде, где только мог. Меня окружали законы, уравнения и определения. Как-то раз я услышал, как отец, выходя из места уединения, пробурчал: «Ну что ж, закон Ома для участка цепи с ЭДС я выучил».
Параллельно шла подготовка к четырём выпускным экзаменам: математике, сочинению и двум предметам по выбору. К слову, наш выпуск был юбилейным — тридцатым. И оба выпускных класса курировали два учителя — физкультуры и истории, что было уникально: оба — мужчины. Нашего классного руководителя мы почитали как отца и друга. Пишу это к тому, что одним из выбранных мной (и многими из нашего класса) экзаменов была физкультура! А вторым — география, потому что была гораздо проще всего остального.
После успешной сдачи экзаменов, торжественного вручения аттестатов и серебряных медалей (они были и у меня, и у Серёги), и бурного празднования в ресторане со встречей рассвета — мы сели в поезд и уехали в Москву. Втроём: я, Серёга и его мама. Причём у меня было место отдельно, в плацкарте, в другом вагоне.
К тому времени заболела бабушка, онкология безжалостно поглощала её жизненную энергию, поэтому я помню, как мы оба растерянно смотрели друг на друга, прощаясь на вокзале. Я уезжал навстречу неизвестности, а ты оставалась в своей сложной реальности: заболевшая бабушка, лежачие старики дома и совершенно непонятная обстановка в стране.
Через три недели нас с Серёгой ожидало триумфальное возвращение после поступления и последнее лето в родительском доме. Твоя радость не знала границ, а благодарность маме Серёги стала для нас доброй традицией, когда мы вспоминали былые времена за столом.
А ещё через год мы узнали, что в «Алгоритме» появился слоган: «Даже наши троечники поступают в Бауманку».
Спасибо, мам. Вы с отцом сделали невероятное.
Так начинались мои приключения в Москве.